В августе 1941-го…

0
2638
война, Гомель

В августе 1941-го, ровно 77 лет назад, огненный вал войны докатился до Гомельщины. На смену уже фактически перемолотым в тяжелых приграничных сражениях частям 4-й армии Западного фронта здесь, на гомельском направлении, выступили соединения 21-й армии. Эта армия прибыла из Поволжского военного округа. Одним из первых неприятных сюрпризов для вермахта с самого начала войны стал контрудар 63-го корпуса генерал-лейтенанта Л.Г. Петровского. Контрудар был нанесен в направлении Жлобин-Рогачев. В ходе этих боев 1-я кавалерийская дивизия и другие подразделения вермахта вынуждены были откатиться назад. К сожалению, контрнаступление комкора Петровского, корпус которого немцы прозвали «черным», без поддержки других частей 21-й армии, захлебнулось. Сам Петровский, талантливый военноначальник, героически погиб, прикрывая отход своих бойцов. Надо отметить, что Леонид Петровский в конце 30-х попал под огульные репрессии в армии, к комсоставу которой, особенно прошедшему школу гражданской войны, Сталин относился с параноидальной подозрительностью. Тогда Петровскому удалось чудом вырваться из рук сталинских палачей. А вот брат комкора Петр был арестован за реальную оппозицию бюрократическому режиму. Его сын, Леонид Петрович Петровский, стал одним из первых советских диссидентов, участником демонстрации на Красной Площади против вторжения в Чехословакию в 1968 г.

Война… Ни сухие строки боевых рапортов, ни написанные на их основе исторические монографии все же не способны полностью передать реальную картину всего происходящего тем страшным летом. И даже если попробовать посмотреть на войну глазами очевидцев, то и здесь у каждого будет свой, иногда и весьма разнящийся, взгляд на события. Свой взгляд у генерала, свой – у рядового бойца, своя «картинка» – у подростка, смотрящего на черное от «юнкерсов» небо из щели импровизированного бомбоубежища. И даже один и тот же человек в разной обстановке – парадно-мемуарной, лекторской, доверительной, может по-разному говорить о войне. О второй мировой войне существует большое количество официальных воспоминаний. Оставленных, в том числе, и прославленными маршалами и военноначальниками. Хотелось бы, что бы в добавление к ним звучала и устная история. История простых людей, смотревших на те драматические события без всяких идеологических шор или обязательств, которые «положение накладывает». Сопоставление всех этих точек зрения, иной раз выстраивающихся в весьма причудливую мозаику, только и может приблизить нас к правде о войне. Страшной правде.

Маленькой крупицей этой правды является и то обстоятельство, что останки солдат, павших на той войне, до сих пор еще лежат кое-где безвестными по белорусским лесам и болотам. А иногда бывают захороненными в самых неожиданных местах. Тела 3-х красноармейцев, павших в оборонительных боях за Гомель в августе 1941 г., захоронены прямо во дворах 2-х частных домов в конце ул. Крупской. Хозяйка одного из них, Нина Сергеевна, которой в 1941 г. было всего 12 лет, и рассказала нам, как пришла тогда война на улицы Прудка, в то время – пригорода на северной окраине Гомеля.

Историческая справка: в конце июля – начале августа 1941 г. на Гомель наступала 2-я полевая армия генерала Вейхтса и 2-я танковая группа генерала Гудериана. По мнению последнего, именно решение Гитлера об изменении направления главного удара группы армий «Центр» с линии Смоленск-Москва на операционное направление Гомель-Киев, и привело к неудаче столь успешно развивавшегося «блицкрига». Решение это было принято бесноватым фюрером на совещании в Борисове в конце июля, и сыграло роковую роль в провале всей наступательной кампании вермахта в 1941 г. Гитлер, игнорируя мнение ряда своих военноначальников, почему-то решил, что для успеха в войне необходимо срочно захватить богатые сырьем регионы Украины. А уже потом наступать на Москву. Танки Гейнца Гудериана, спешно переброшенные назад, из-под Орши к Гомелю, проделав туда и обратно около 400 км, чуть ли не наполовину вышли из строя. Да, от нашего бездорожья не спасает даже хваленое немецкое качество… И вот оборонительный рубеж под Гомелем стал практически первым местом, где немцы впервые с начала войны вынуждены были, хоть и временно, но перейти к обороне…

Такова уж природа любого тоталитарного режима – ошибка верховного «вождя», сосредоточившего в своих руках необъятную власть, способна поставить под удар все. По сути, промах одного человека способен обернуться глобальной неудачей для всех. Впрочем, равно как и наоборот… Слава богу, что Гитлер, дослужившийся в свое время, несмотря на все старания, только до ефрейтора, оказался никудышным стратегом! Но положение для нас осложнялась тем, что и советский «гений всех времен и народов» тоже отнюдь не блистал военными талантами. Еще в 1920г, во время советско-польской войны именно решение Сталина наступать на Львов, где Красная Армия безнадежно увязла в отчаянной обороне героически сопротивлявшихся поляков, стало роковым для всей кампании. Причем один из последних выстрелов этой войны прозвучал …уже в 1937г, в подвалах Лубянки. В затылок красному маршалу Тухачевскому, войска которого «гений» подставил тогда под Варшавой. Сталин убирал всех былых свидетелей своих военных «успехов». Как известно, вместе с Тухачевским и другими маршалами он уничтожил тогда большую часть командного состава Красной Армии, руководящие кадры зарубежных компартий (в т.ч. и Компартии Западной Беларуси), многих разведчиков и антифашистов, бескорыстно помогавших, как они думали, стране социализма. НКВД поработало тогда за гестапо. Чему немцы, в преддверии предстоящего нападения на Советский Союз были, конечно же, несказанно рады. С началом же войны полководческие «таланты» Иосифа Виссарионовича снова заблистали во всей красе. Бросая в первые дни войны соединения приграничных округов в непродуманные и неподготовленные контрудары, верховный главнокомандующий фактически обрек их на самоубийство. Когда убедились в невозможности выполнить пропагандистскую концепцию ведения войны – «малой кровью и на чужой территории», и расстреляли командующего Западным ВО Дмитрия Павлова, свалив на него, как водиться, ошибки «отца народов», сталинское командование отдало приказ: «Ни шагу назад!». В результате этой буквально выполняемой установки, целые корпуса и армии попадают в окружение.

Аналогичным образом события развивались и под Гомелем. Здесь, к началу августа 1941 г., все более очевидной становилась угроза окружения частей гомельской группировки Центрального фронта. Но Сталин и Тимошенко упорно не желали отдавать приказ о своевременном отходе наших частей. Впоследствии, в результате прорыва танков Гудериана севернее Гомеля на Унечу, в «котле» юго-восточнее Гомеля оказались десятки тысяч советских солдат и офицеров. При этом официальная литература и вчера, и сегодня утверждает, что немцы потеряли в боях под Гомелем 80 тыс. чел, 200 танков, 100 самолетов, и т.д. Это ведь какой-то почти что Сталинград получается! В начале войны… Так откуда же взялись эти данные, упорно перекочевывающие из одного издания в другое? Скорее всего, вот откуда – эти цифры указаны на немецкой карте 1941 г., экспонируемой в Музее ВОВ в Минске. Но только как количество потерь, к сожалению, не нацистских, а советских войск! Но вот ведь, оказывается, и карты можно читать под идеологически «правильным» углом зрения… Гомельский «котел» был 3-м в Беларуси по количеству попавших здесь в окружение. Как раз 80 тыс. бойцов и командиров и оказались здесь в кольце фашистских войск из-за преступных ошибок сталинского руководства! Современные пропагандисты не любят вспоминать об этом. Вместо обращения к реальным фактам истории новоиспеченные государственные идеологи опять принялись славословить Иосифа Джугашвили. Построили ему «линию» под Минском. А совсем недавно гомельский обком БРСМ выступил с инициативой создания очередной «линии Сталина» на Гомельщине, на месте Мозырского укрепрайона. Очередной памятник кровавому тирану в тех местах, где по его вине оказались в смертельной ловушке, окруженные в припятских болотах, десятки тысяч людей…

Но вернемся в Гомель, в жаркие августовские дни 1941 года…Жительница Прудка Нина Сергеевна рассказывает: «Солдаты, которые пришли сюда рыть окопы, сказали нам, что они уже 3 дня ничего не ели. К нам во двор зашел за косой, скосить рожь для рытья окопов, солдат. Русский, молодой, физически развитый. Перед этим у нас стояли танкисты. Танки стояли прямо во дворах. В доме и во дворе были большие танцы с девушками, а утром уже никого не было». Что стало с этими молодыми танкистами, которые только что вечером лихо отплясывали польку и вальсировали с местными девчонками, а рано поутру ушли в неизвестном направлении? К сожалению, скорее всего, на встречу смерти… Известно, что примерно в это время советское танковое подразделение, сформированное из машин устаревших образцов, понесло серьезные потери на северных подступах к Гомелю.

В это время почти вся промышленность Гомеля была переведена на военные рельсы. Рядовые люди, простые рабочие и служащие, несмотря на просчеты высшего руководства, делали все для обороны родного города. Так, на хорошо известной ныне кондитерской фабрике «Спартак» летом 1941 г. изготавливали бутылки с зажигательной смесью. Жительница Прудка Наталья Николаевна Семенкова до последнего дня обороны города разливала горючую жидкость для «коктейля Молотова». Все уже ушли, а она продолжала оставаться на рабочем месте, пока утром 19 августа в цех не зашел начальник и не отправил ее домой. По дороге из Гомеля в Прудок, на пустынной проселочной дороге (в р-не нынешней улицы Головацкого), ее, одиноко бредущую мирную женщину, атаковал немецкий самолет. Нацистский пилот просто развлекался, охотясь за ней, как за загнанным зверем. Только чудом Наталья Николаевна осталась жива.

19 августа вермахт повел решительное наступление на Гомель. Защищать город оставался только Гомельский полк народного ополчения да несколько артиллерийских батарей и сводных отрядов, сформированных из уже разбитых частей 21-й армии, пограничников и коммунистического отряда. В этот день батальон ополченцев и части регулярной Красной Армии, оборонявшиеся на северной окраине Прудка, попали под ураганный минометно-артиллерийский обстрел врага и понесли большие потери. По свидетельству местных жителей, немцы корректировали свой огонь с дирижабля, поднятого в р-не д. Поколюбичи, а на позиции ополченцев, возможно, для наводки, являлась некая «женщина» в красном», расстрелянная потом как шпионка. Вот во время этого боя во двор к жителям Прудка Семенковым один красноармеец и притащил на плащ-палатке убитого товарища. Стоял над нм на коленях, плакал, молился по-мусульмански (поскольку части 21-й армии формировались в Поволжском военном округе, он был, скорее всего, поволжский татарин или башкир). Наскоро присыпав убитого землей, солдат ушел. Через некоторое время жильцы дома с ужасом увидели, что труп поднялся из могилы на четвереньки – от трупного окоченения согнулись руки и ноги. С большим трудом кочергой распрямив конечности, остававшиеся в доме женщины, дети и старик-инвалид, безногий бывший сцепщик, вновь предали останки погибшего земле…

Подлинное лицо войны безобразно. Мы привыкли видеть в старых советских фильмах «про войну» патриотические подвиги. А современные российские фильмы на ту же тематику вообще зачастую снимаются в формате Голливуда, и снова подкрашивают военные события киношной эстетикой. Реальность была другой… Нина Сергеевна рассказывалет: «»В тот день к нам в хату забежал солдат, забился в угол. Был ранен, достал сухарь и стал его есть, в это время и умер». Да, и так умирали на войне, не со знаменем, а сухарем в руке. В состоянии шока, хоть куском жесткого солдатского хлеба пытаясь прогнать предсмертную тоску… В соседнем с ними доме, прямо в огороде, пришлось похоронить еще 2-х убитых в том бою красноармейцев. Нина Сергеевна до сих пор отчетливо помнит, как выглядел один из них – «молоденький, тоненький, в обмотках, в шинели и с сумкой-противогазом, с фляжкой, личико тоненькое, нос прямой, блондин. Дед кидал фляжку и пилотку в могилу: «На – пей, на – носи».

Сейчас иной раз говорят, что не все немцы были жестоки, особенно в начале войны, и вот если бы не партизанское движение… Да, не все солдаты вермахта были нацистами, ведь в армию оказались призваны и десятки тысяч вчерашних социал-демократов, коммунистов, христиан, антифашистов. И они, случалось, как могли, помогали мирному населению и военнопленным. Но в целом гитлеровская армия пришла сюда как армия-завоевательница. И большинство немецких солдат, одурманенных нацистской пропагандой, с первого же дня вели себя так, что бы не у кого по этому поводу не могло возникнуть никаких сомнений. По свидетельству очевидцев, нацисты вошли в Прудок с закатанными рукавами, играли на губных гармошках, и сразу же принялись бить окна, требуя «яек и млека»…

Многие из жителей Прудка были зачислены в один из батальонов гомельского народного ополчения. Не успев перейти в ночь с 19 на 20 августа на левый берег Сожа, часть из них просто разошлась по домам. И тут же была схвачена фашистами. Местные жители утверждают, что всех их выдала повариха ополченческого батальона Екатерина П. Она была женой местного председателя колхоза, погибшего впоследствии на фронте. Арестованная немцами, она заявила, что она из кулацкой семьи и в ополчение попала насильно. То ли что бы спасти себя, то ли действительно имея обиду на Советскую власть, П. выдала немцам фамилии и адреса тех ополченцев, кого знала (как повариха, она незадолго до этого развозила им по домам казенные харчи). Арестованных ополченцев расстреляли в районе прудковского кладбища, в недавно отрытых окопах. Вспоминают очевидцы: « Один остался раненный, выполз из окопа. Сидел на проходе из окопа, из носа кровь до земли струей, запекшаяся, как печенка. Умер». Другой житель Прудка, Кравцов, оказался ранен, хоть и тяжело, но не смертельно. Притворившись мертвым, он ночью выбрался из могилы и приполз домой. Вторично его выдал немцам кто-то из местных. Кравцова расстреляли полицаи прямо во дворе собственного дома. Так вот запросто, почти по соседски…

О могилах в своих дворах прудковские жители долго молчали. Сразу после войны, в сталинские времена и позже – по вполне понятным причинам. Ведь следователи могли по всякому повернуть дело об обнаружения тел убитых советских военнослужащих… Уже в наше время Нина Сергеевна все же сообщила местным властям об этих захоронениях. Ведь, возможно, удастся установить личности погибших, и вдруг у них найдутся родственники… Однако сколько еще незахороненных воинов, погибших на нашей земле, лежит по белорусским лесам и полям, а зачастую прямо во дворах и огородах? Государство всей необходимой поспешности в этом деле не проявляет. Другое дело, когда речь идет об построении помпезных памятников тов. Сталину, в виде одноименной «линии» и т.д. Не жалеют для этого не сил, ни народных денег (которых нет на льготы для стариков и даже узников фашистских концлагерей). Не жалеют их для увековечивания не столько противоречивой личности конкретного Сталина, сколько для реабилитации и внедрения в сознание идеи самого тоталитарного поклонения вождю. Оперативно принимаются меры и тогда, когда речь идет о сокрытии следов преступного сталинского режима… Так, массовые захоронения в лесу южнее Гомеля традиционно приписываются немцам. В то же время местные жители утверждают, что расстрелы на этом месте осуществлялись сталинскими палачами, еще до прихода сюда немецких оккупантов.

Правда о войне нужна нам не ради абстрактного интереса. Правда о войне, о преступлениях диктаторов, это войну развязавших, и о незатейливом мужестве рядовых солдат и просто мирных граждан, в конце концов ее погасивших, нужна нам для того, что бы фашизм и милитаризм, в какие бы маски они не рядились, уже никогда не скалили свою пасть над мирной землей Беларуси…

Аўтар: Иван Петров