Свадебная обрядность на Гомельщине: названия символических ритуальных действий и актов брачной церемонии

0
341
Свадебная обрядность на Гомельщине

Народная культура — явление многогранное, включающее в себя разнообразные фор­мы и проявления, взаимосвязь которых образует своего рода концептосферу, в центре которой находится человек. Антропоцентрический характер традиционной культуры об­условлен тем, что ее важнейшими (основными, сущностными) компонентами, определя­ющими наполнение и содержание, являются взаимосвязанные понятия человек — семья — труд — природа — религия. В связи с этим базисной, основополагающей оппозицией в системе концептов народной духовной культуры является диада человек — семья, которая реализуется в таких формах, как семейно-обрядовый фольклор (родильно-крестильный, свадебный, похоронный фольклор), традиции и обряды семейного уклада жизни, семей­но-обрядовая лексика. Наиболее полно в настоящее время описан свадебный обряд как самый сложный по церемонии, продолжительный по времени, насыщенный различны­ми эпизодами и важный в жизни человека.

Поскольку основными элементами свадебного обряда являются различные обрядо­вые действия, их исполнители и вещественные атрибуты, в системе свадебной лексики выделяются соответственно названия свадебных этапов и процессов, обрядовых и риту­альных действий, участников, исполнителей и свидетелей этих действий, предметов, ис­пользуемых в процессе свадебной церемонии. Таким образом, парадигма свадебной лек­сики зиждется на взаимосвязанной триаде “действие — лицо — предмет”. Как отмечают исследователи, основным в свадебном обряде считается действенный (акциональный) код, который дополняется субъектным и предметным, в связи с чем наиболее много­численной является лексика, называющая различные этапы и эпизоды этого обряда, дей­ствия, выполняемые на разных этапах. Время и пространство, в которых развёртывается свадебное действо, определяющие его локальные и темпоральные параметры, образует своего рода свадебный хронотоп акциональной парадигмы обряда.

В процессе свадебного обряда выделяются многочисленные ритуальные действия, связанные с различными этапами свадьбы: добрачные, брачные и послебрачные [1; 2; 3]. Трехчленная структура свадебного обряда, как отмечается в научной литературе, отражает мифологическое осмысление брачной церемонии как три фазы обрядового пере­хода девушки в женщину, а юноши в мужчину, что отражается и в свадебной термино­логии: нявеста — заручоная — маладая; жаніх — заручоны — малады [4: 5]. Каждый из выделенных этапов в свою очередь включает систему определенных актов и церемоний, составляющих sui generis акциональную парадигму свадебного ритуала. Предметом на­шего исследования в данной работе является система номинаций, обозначающих риту­альные акты и действия, используемые в брачном этапе свадебной церемонии на тер­ритории Гомельской области Беларуси. Источником фактического материала послужил диалектологический архив кафедры белорусского языка Гомельского государственного университета имени Ф. Скорины, составленный по итогам диалектологических практик в различных районах Гомельской области, а также отдельные издания фольклорно-этно­графических материалов этого региона, посвященных свадебной обрядности [5].

Брачный этап являлся самым значимым, насыщенным на различные ритуальные действия и акты. Он также имел трехчленную структуру, в нем выделялись три периода: начальный — обряд одевания жениха и невесты, расчесывание косы невесты, благослов­ление молодых, поездка жениха за невестой, выкуп невесты; центральный — венчание, застолье в доме невесты, посад молодых, одаривание молодых с короваем, сборы неве­сты к отъезду из родительского дома, проводы невесты, свадебный поезд, приезд в дом жениха, привоз постели невесты, застолье в доме жениха, завивание молодой и заключи­тельный — брачная ночь, окончание свадьбы.

Знаковым, обязательным моментом свадебной обрядности, сохранившим актуаль­ность и до наших дней, было благословление молодых родителями: У суботу .. раніцай у доме нявесты збіраліся яе падружкі і пачыналі прыбіраць нявесту, .. маці і бацька давалі ёй благаслаўленне (д. Защёбье, Реч. — Р., с. 161); Пасля гулянкі малады забірае маладую к сабе дамой. Бацька і матка благаслаўляюць.. З іконай бацькі маладых водзяць вакруг стала тры разы і благаслаўляюць іх у дальнюю дарогу (д. Светиловичи, Ветк. — В., с. 229).

Важным этапом брачной церемонии было венчание в церкви. Как отмечают инфор­маторы, ему предшествовало посещение женихом и невестой церкви: Перад свадзьбай маладыя даўжны іці ў цэркаў, адстаяць там службу, іспаведацца і прачасціцца (д. Те­рюха, Гом.). Венчание происходило после службы в церкви: Расцілалі рушнік тканы, вышываны, па баках клалі капейкі, сведкам у рукі давалі венчыкі, і яны іх трымалі над галавамі маладых усю службу. Затым маладым бацюшка з адной кружкі даваў па тры разы выпіць віна царкоўнага, а затым абменьваў пярсцёнкамі таксама тры разы (д. Горошков, Реч.); Калі ў царкве вянчаліся, дак на рушнік станавіліся. Для шчасця так было. Дружок з дружкай дяржаць вянкі ззаді, а тады ўжо ходяць па рушніку туды-сюды. Рушнікі льняныя былі, іх нявесціна матка давала і засцілала іх сама. А маладыя шлі, узяўшыся за рукі, па ім удоўж іканастаса. А хто первы ўстане на рушнік, дак той глаўны ў сям’і буде (г. Ветка). Следует отметить, что рушнік, на который становились молодые во время венчания, как известно, символизировал дорогу, будущий жизненный путь, который они должны пройти вместе, рядом.

Во время свадебной обрядности руки молодых неоднократно связывали рушником, лентой, поясом: Бацюшка рушніком связвае рукі маладых і вядзе іх вакол ямвона тры разы (д. Горошков, Реч.); Калі толькі маладую пачынаюць выводзіць з хаты, бацька знімае ікону, і дае ёй у рукі, а жаніху — кулітку хлеба. Перавязвае рушніком рукі, тры разы вакол таго стала абвядзе і прывядзе да самых калёс. Вядзе к возу і там знімае рушнікі (д. Заспа, Реч.); Пасля завівання маладой яе з молодым рушніком перав’язваюць і, значыць, наліваюць ім у стопачкі гарэлку і кідаюць копейкі, яны ўжэ манеты адзін аднаму за пазуху кідаюць, гарэлку ўбок выліваюць і цалуюцца (д. Климовка, Гом.). Этот ритуал, основной “для всех времен и народов” [1: 109], символизировал объединение молодых, их связь, создание семьи. Символом единения, брачного союза являлись также обручальные кольца, которыми молодые обменивались в церкви при венчании и в загсе при росписи: Бацюшка абменьвае маладых у царкве пярсцёнкамі тры разы, у апошні раз маладыя забіраюць і надзяваюць сваі пярсцёнкі (д. Заспа, Реч.). По этой причине молодые во время свадьбы были все время рядом, держались за руки и старались, чтобы никто не прошел между ними, чтобы в будущей семейной жизни никто не смог их раз­лучить: Нада на свадзьбе сільна строга, штоб цябе не разбілі. Еслі ўзяў малады за руку, штоб пакуль спаць не леглі, не выпусціў (д. Горошков, Реч.).

После венчания или росписи в загсе мододых встречали хлебом с солью и обязатель­но обсыпали зерном, маком, конфетами, монетами, что выражало пожелание благопо­лучной, богатой, “сытой жизни”, символизировало богатство, достаток и здоровье: Када жаніх за маладой прыходзіў, нявесту бацька зярном пасыпае, а жаніху ўжо ў карман насыпаюць, штоб багаты былі. І хрэсцят іконай (д. Старое Село, Ветк.); Абсыпалі маладых пшаніцай, што б добра жылі (д. Хальч, Ветк.); Абсыпаюць маладых жытам, каб яны жылі багата (г. Ветка).

Определенный цикл обрядовых действий на свадьбе был связан с волосами моло­дых. Это были обряды состригания, поджигания и завивания волос. Символическое поджигание волос было связано с обращением к магической, очистительной силе огня, которая должна была дать обновление, силу и здоровье: Хросная прыходзіць, ад маладых бярэ валасы і как бы чуць-чуць паджыгае іх. Хросны бярэ іх за руку і са свечкамі вядзе іх вакруг стала (д. Заспа, Реч.); Хлопчык выплятае ленты. Кальцо ў кальцо бяруць косы яе і яго і свечкамі падсмальваюць (д. Макановичи, Реч. — Р., с. 222). Кстати, с очистительной магией огня был также связан в некоторых местностях обряд проезда свадебного поезда через огонь: Калі малады з маладэй ехалі поездам, трэба було праз агонь праехаць. С саломы такую арку рабілі, з галінак і падпальвалі. Абсыпалі аўсом і просам, жадалі ўсяго харошага (д. Гадичево, Гом.).

Обязательным элементом брачной церемонии был обряд “завивания” молодой, в котором символически отражалось измененние ее семейного статуса — переход из со­стояния девичества в положение замужней женщины. В большинстве случаев он про­водился следующим образом: Заводзяць маладых, садзяць іх на лаўку. Паміж імі садзяць свяцілку .. Расплятаюць маладой касу. Робяць куксу, а ленту аддаюць свяцілцы (д. Жгунь, Добр. — ЗЧД, с. 253]; Касу нявесце распляталі, рабілі куксу, раньшэ адзявалі на валасы такі чапец, шапачку, яна ўжо замужняя (д. Хальч, Ветк.). Поэтому обряд зави­вания называли также “посвящением в молодицы”: Ну, маладой косу распляталі падругі яепасвяшчалі ў маладзіцы (д. Горошков, Реч.).

Некоторые информаторы отождествляют обряд завивания невесты с процессом ее подготовки к свадьбе — одевания, украшения: Перад тем, как ехать у цэркву, одевалі, наряжалі маладую падругі. Вот ета і называлі завіванне маладой. А патом ужэ прыезжаў маладой за ней і выкупал. Выкупіл, і паехалі (д. Климовка, Гом.); “Завіванне” маладой — гэта упрыгожванне нявесты (д. Колбовка, Ветк.). Завиванием называли также заплетание косы молодой накануне свадьбы, в сборную субботу, когда ее голову украшали венком: Дружкі завівалі нявесту, запляталі касу, надзявалі вянок. Гэты вянок нявеста астаўляла сваім падругам (д. Дуброво, Окт. — ВНГ, с. 24).

В свадебном ритуале очищения молодых находили отражение также “водные проце­дуры”: Першы раз, калі жаніх і нявеста выходзілі са стала, нужна было іх абліць вадой. Гэта, каб у іх было доброе і вяселое жыццё (д. Старое Село, Ветк.); Як улетку свадзьба, дык маладых вядуць да калодзежа, вадой паабліваюць. А зімой каталі на санках (г. Ветка — В., с. 286).

Отголоском древнего обряда похищения невесты, который предшествовал истори­чески ее “купле-продаже”, является обряд кражи ее туфельки, сохранившийся до сих пор и использующийся в процессе городской свадьбы : А было такое, што залязалі на стол, кралі ў нявесты туфелькі — а ёй не ўстаць ніяк. Прыходзілася жаніху зноў дарыць падаркі — выкупляць ужо туфелькі (д. Бацунь, Будо-Кош. — ЖПР, с. 192).

Определенный цикл свадебных обрядов был связан з битьём посуды, которому также придавались магические функции оберега, пожелания удачи. До сих пор ведь говорят, что посуда бьётся к счастью. Прежде всего разбивали рюмки, в которых мо­лодым при встрече преподносили спиртное: Як прыходзілі маладыя з роспісі, сцялілі палаценца, падносілі, налівалі чаркі, яны не далжны былі піць тых чарак, а далжны былі так выліць чэрэз себе і разбіць іх, штоб не пілі. Штоб багатыя былі (д. Хальч, Ветк.); Бацькі сустракалі маладых на уваходзе, ставілі стол, на ім — хлеб, вікона, канфеты, бутылка. Вікона ляжала на стале, маладыя цалавалі вікону, выпівалі чарку не усю, цераз сябе кідалі і разбівалі чарку, кусалі хлеб, канфеты кідалі цераз галаву, а дзеці збіралі. А затым бацькі вялі маладых на кут, садзілі на кажух. Каб былі багатыя, а дзеці кучаравыя (д. Горошков, Реч.); На свадзьбу уже пасля каравая прынята была разбіваць румкі, каторыя выпівалі маладыя. Калі не разбіваліся, гаварылі, што ета плоха (г. Ветка).

Битьём посуды сопровождались также другие эпизоды свадебной церемонии: Калі маладыя жаніліся, ішлі па вуліцах, па сялу, то над маладой білі кушыны, банкі. Гэта, каб крэпкі быў жывот, каб радзіць здаровага дзіцёнка (д. Старое Село. Ветк.); Ужо банкет як ідзе, так глядзяць, ідзе тут вісяць на коллі кушыны, бяруць палкі і б’юць. Гавораць: дзе твае кушыны. Потым нявесту за рукі, за ногі распластаюць, дзержуць, і кушыны кала жывата і лупяць палкай, штоб вынасіла крэпкага моладца (д. Хальч, Ветк.); На трэці дзень, вечарам сабіраліся ўжэ ў госці .. У канцы вечара на жываце бацькі маладога білі гаршчок з попелам, што сімвалізавала канец вяселля (ДСЛ, с. 252).

Важным свадебным обрядом на Гомельщине был посад, когда молодых поодиночке или вместе садили во время свадьбы на вывороченные наизнанку тулуп или шубу: На пасад кладуць на кут кажух вывернуты, калматы, содзюць маладых. Калі на пасад содзюць, касу маладой расплятаюць. Расплятае брат, калі ёсць, калі не — то пляменнік, а жаніх ужо яму плоціць грошы, што касу расплялі, завязвае нявесце платок (д. Дани­ловичи, Ветк. — В., с. 232); Пасад быў. Выварачвалі шубу назнанак. Садзілі нявесту. І садзілі жэніха радам. Нельзя было ставіць возле іх гарэлку, патаму што ў іх первая ноч, очань важна быць цвярозым. Ну і сядзелі на том пасаду, штоб у іх ўсё добра было (д. Хальч, Ветк.).

Ритуальное значение в этом обряде имела также дежа, на которую усаживали не­весту или молодых. Она символизировала, с одной стороны, чистоту, девственность не­весты, а, с другой стороны, давала проекцию на прибыль и плодовистость: Пасад — ета дзяжа, якую накрывалі вывернутай шубай і на яе садзілі нявесту. Калі нявеста чэсная, то садзілася, а калі не — то садзіцца нільзя было, грех бальшэй (г. Ветка). Молодых мог­ли садить также на заслон или скамью: Дружкі садзяць маладу на ўслон, падложаны кажухом, вывернутым шэрсцю наверх, падушкамі не пакрывалі, маладая павінна быць няеўшы (д. Лески, Окт. — ВНГ, с. 6).

В этом обряде выражались мотивы инициации, он символизировал половозрастную зрелость молодых, а также пожелание удачного потомства. Вывороченный мехом наверх тулуп отражал очень древний тотемистический культ медведя, шкуре которого припи­сывалась лечебная сила — изгонять из человека хворь и болезни, а также отгонять злых духов [1: 105-108].

Сквозным свадебным обрядом был выкуп, в котором отражался старинный обычай “купли-продажи” невесты как плата за девушку-труженицу, которую принимала семья жениха: На выкуп ішоў жаніх з дружкамі. Падругі нявесты ўсякія хітрасці прыдумвалі, каб большэ грошэй выцянуць з дружкоў, а тыя ўжо расплачваліся (д. Хальч, Ветк.); На выкупе таргавалі сваты, дружок жа быў у яго. Як што дзеўкі столькі скажуць, “эта ж дорага!”; “дзешэўле не аддадзім”, “не дуры галавы”, “не нада нам ніхто”. Доўга таргаваліся (г. Ветка). Выкуп платили не только за невесту, но за свадебное деревце, за приданое и постель молодой, за проезд на пути свадебного поезда. Выкуп могли потребо­вать не только дружки молодой, но и люди, не участвовавшие в свадьбе, которые встреча­ли свадебный поезд и преграждали ему дорогу: Калі ехалі па вуліцы, дзе жыла маладая, пад’язджалі да яе двара, то там маладзёж, якая не прымала ўдзел у свадзьбе, стаяла ля варот, і на вароты залязала, “лавілі зайца”. Малады даваў выкуп (д. Даниловичи, Ветк. — ВНГ, с. 108); Як маладых вязуць, дак дарогу перагароджваюць людзі — выкуп так просяць за невесту. Ім ужэ вынясуць бутылку, закусі, што папросяць людзі (д. Горошков, Реч.).

Древнее обрядовое значение выкупа уже значительно ослаблено, поэтому он исполь­зуется несколько раз на свадьбе, и его основная функция — материальная — компенсация семье невесте за затраты на свадьбу.

Сквозным свадебным обрядом было также одаривание участников брачной церемо­нии — невесты и жениха, а также членов их семей. Дарили обычно деньги, ткань на одеж­ду, предметы первой необходимости, мелких животных и др.: У першы дзень свадзьбы падаркі дарылі маладой. Дарылі ў каго што было: хто грошы, хто хустку, хто курыцу. На другі дзень свадзьбы маладая дарыла падаркі радне маладога (д. Іваки, Добр.); Палаценцы дарылі, пелі, гулялі. Шчэ і пасуду маглі дарыць (д. Горошков, Реч.). Некото­рые подарки имели символический смысл: Нявесце дарылі куклу, каб радзілася дочка, жаніху дарылі інструменты — на мальчыка (д. Тереховка, Добр.). Дарение, как правило, сопровождалось шуточными пожеланиями и прибаутками: Матка жаніха падносіла падаркі і гаварыла: “Даю хлеба і солі, штоб было ўсяго даволі. Даю бочку буракоў, каб не слухалі дуракоў” (д. Тереховка, Добр.); “Колькі ў лесе пянькоў, штоб столькі было сынкоў. Сколькі ў лесе кочак, штоб столькі было дочак” (г. Добруш). Дарение, как и вы­куп, имеет своей целью материальную поддержку молодых и их семей, а также является удобным случаем для высказывания поздравлений и пожеланий.

Очень распространенным свадебным ритуалом на Гомельщине является переодева­ние, которым сопровождаются различные эпизоды брачной церемонии. Переодевание имело первоначально функцию замещения, замены “виновников торжества” — жениха и невесты, их оберега. Сейчас же оно является способом выражения шуток, веселья и развлечения на свадьбе: Парадзяюцца бабы, і старэйшыя, і ўсякія ў шуткі выварачуюць, і штаны бабы надзяюць, як мужчыны, і картузы. Гармоні іграюць, песні пяюць, танцуюць. Людзі ўжо: “Ладна. Банкеты ж водзяць!” (д. Старое Село, Ветк.) Пераапраналіся ў цыган. Мужыкі пераапраналіся ў жаночую вопрадку, а жанчыны — у мужчынску, .. хадзілі па хатах, кралі курэй, збіралі яду. А было і такое, што залязалі на стол, кралі ў нявесты туфелькі (д. Бацунь, Будо-Кош. — ЖПР, с. 192).

Таким образом, разнообразным ритуальным обрядам, совершаемым в процессе сва­дебной церемонии, придавалось магическое действие и приписывались функции заме­щения, защиты, оберега или пожелания молодым богатой, благополучной и счастливой семейной жизни, добра и достатка в их хозяйстве.

Список использованных источников

  1. Никольский, Н.М. Происхождение и история белорусской свадебной обрядности / Н.М. Никольский. — Изд.-во АН БССР. — Минск, 1956. — 273 с.
  2. Варфоломеева, Т.Б. Северобелорусская свадьба: обряд, песенно-мелодические типы / Ред. З.Я. Можейко / Т.Б. Варфоломеева. — Минск: “Наука и техника”, 1988. — 156 с.
  3. Зорин, Н.В. Русский свадебный ритуал / Н.В. Зорин. — Институт этнологии и антро­пологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. — М.: Наука, 2004. — 248 с.
  4. Гура, А.В. Терминология севернорусского свадебного обряда (на общеславянском фоне) / А.В. Гура. Автореф.канд фил. наук по спец. 10.02.01 — русский язык. — М: Изд.-во МГУ, 1978. — 18 с.
  5. Вечнае: Фальклорна-этнаграфічная спадчына Веткаўскага раёна / аўт. уклад.: І.Ф. Штэйнер, В.С. Новак. — Гомель: УА “ГДУ імя Ф. Скарыны”, 2003. — 362 с.; Вяселле на Гомельшчыне: фальклорна-этнаграфічны зборнік / уклад. І.Ф. Штэйнер, В.С. Новак — Мінск: ЛМФ “Нёман”, 2003. — 472 с.; Жаўруковая песня радзімы: Народныя духоўныя скарбы Буда-Кашалёўскага краю: манаграфія / ГДУ імя Ф. Скарыны; пад агульнай рэдакцыяй В.С. Новак. — Гомель: Сож, 2008. — 424 с.; Зямля чароўная дабра: Добрушскі край: гісторыя і сучаснасць / Пад аг. рэд. А.А. Станкевіч. — Гомель: ААТ “Полеспечать”, 2008. — 280 с.; Фальклорна-этнаграфічная і літаратурная спадчына Рэчыцкага раёна /аўт. уклад. І.Ф. Штэйнер, В.С. Новак. — Мінск: ЛМФ “Нёман”, 2002. — 383.с.

Условные сокращения:

Будо-Кош. — Будо-Кошелевский р.-н

В. — Вечнае: Фальклорна-этнаграфічная спадчына Веткаўскага раёна / аўт. уклад.: І.Ф. Штэйнер, В.С. Новак. — Гомель: УА “ГДУ імя Ф. Скарыны”, 2003. — 362 с.;

Ветк. — Ветковский р.-н

ВНГ — Вяселле на Гомельшчыне: фальклорна-этнаграфічны зборнік / уклад. І.Ф. Штэйнер, В.С. Новак — Мінск: ЛМФ “Нёман”, 2003. — 472 с.

Гом. — Гомельский р.-н

Добр. — Добрушский р.-н

ДСЛ — Янкова, Т.С. Дыялектны слоўнік Лоеўшчыны / Т.С. Янкова. — Мінск: Навука і тэхніка, 1982. — 431 с.

ЖПР — Жаўруковая песня радзімы: Народныя духоўныя скарбы Буда-Кашалёўскага краю: манаграфія / ГДУ імя Ф. Скарыны; пад агульнай рэдакцыяй В.С. Новак. — Гомель: Сож, 2008. — 424 с.

ЗЧД — Зямля чароўная дабра: Добрушскі край: гісторыя і сучаснасць / Пад аг. рэд. А.А. Станкевіч. — Гомель: ААТ “Полеспечать”, 2008. — 280 с.

Моз. — Мозырский р.-н

Наровл. — Наровлянский р.-н

Р. — Фальклорна-этнаграфічная і літаратурная спадчына Рэчыцкага раёна /аўт. уклад.

І.Ф. Штэйнер, В.С. Новак. — Мінск: ЛМФ “Нёман”, 2002. — 383.с.

Реч. — Речицкий р.-н

С. — Спрадвечнае: Фальклорны зборнік ліквідаваных у выніку катастрофы на Чарнобыльскай АЭС населеных пунктаў / аўт.укл.: І.Ф. Штэйнер, В.С. Новак. — Гомель: УА “ГДУ імя Ф. Скарыны”, 2005. — 230 с.

Автор: А. Станкевич
Источник: Мова і культура. — 2014. — Вип. 17, т. 2. — С. 377-384.