Становление и развитие партизанского движения на Гомельщине в отражении документальной публицистики (июнь 1941 — август 1943 гг.)

0
42
Партизанское движение на Гомельщине и Беларуси

Проблема партизанского движения на оккупированной немецкими войсками территории Беларуси в 1941-1944 гг. остается весьма актуальной для современной Беларуси. В по­следние годы «партизанская проблема» все чаще становится предметом не только научного, но и общественного обсуждения. Ей посвящено большое количество научных и научно­популярных публикаций. Однако, как правильно утверждает белорусский исследователь А.М. Литвин, «далеко не все факты и события, особенно относящиеся к наиболее трудному периоду лета-осени-зимы 1941-1942 гг., нашли исчерпывающее отражение в отечественной историографии» [1, с. 3]. Восполнить данный пробел в определенной мере помогут вышед­шие в 2010, 2015 гг. сборники документов и материалов «Гомельщина партизанская. Начало. Июнь 1941 г.  — май 1942 г.», «Гомельщина партизанская. Развитие. Июнь 1942 г.  — август 1943 г.». В сборники включено 354 документа, в т. ч.  — 350 из Национального архива Респуб­лики Беларусь, 1  — из Центрального архива Комитета государственной безопасности Респуб­лики Беларусь, 3  — из Центрального государственного архива общественных объединений Украины. Основная масса документов публикуется впервые. Данные оригинальные материа­лы могут быть основой для объективного и обстоятельного исследования становления и раз­вития партизанского движения в Беларуси и в частности на Гомельщине.

Как известно, в середине 1930-х гг. подготовка к возможной партизанской войне, кото­рая до этого времени проводилась в СССР, была приостановлена, прежде всего из-за того, что советская доктрина не предусматривала возможности ведения партизанской борьбы на своей территории. Однако очень быстро, после поражения Красной Армии в приграничных сражениях, советское руководство вынуждено было сделать ставку на активизацию сопро­тивления в тылу врага. Уже через неделю после начала немецкого наступления директи­ва СНК СССР и ЦК ВКП(б) партийным и советским организациям прифронтовой полосы о решительной перестройке всей работы на военный лад требовала «в занятых врагом районах создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской ар­мии, для разжигания партизанской войны всюду и везде…» [1, с. 23]. Постановление ЦК ВКП(б) «Об организации борьбы в тылу германских войск» от 18 июля 1941 г. еще раз под­твердило названную директиву и определило, что этой борьбе следует придать «самый широкий размах и боевую активность». Местным партийным и советским руководителям предписыва­лось сразу же взяться за организацию сопротивления, «лично возглавить это дело» [1, с. 41].

В Беларуси начало организации партизанской и подпольной борьбы связано с принятием Директивы ЦК КП(б)Б № 1 «О переходе на подпольную работу парторганизаций районов, заня­тых врагом» от 30 июня 1941 г. и Директивы ЦК КП(б)Б № 2 партийным, советским и комсо­мольским организациям по развертыванию партизанской войны в тылу врага от 1 июля 1941 г.

Большая организаторская работа по созданию партизанских отрядов и групп на территории Гомельщины была проведена партийными органами и органами НКВД  — НКГБ БССР. Так, в со­ответствии с постановлением ЦК ВКП(б) от 18 июля 1941 г. Полесский обком КП(б)Б 23 июля 1941 г. утвердил областную тройку по руководству подпольно коммунистическими ячейками и партизанским движением во главе с секретарем обкома Ф.М. Языковичем, а также состав районных троек и командование партизанскими отрядами. Кроме того, была создана областная комиссия в составе 5-ти человек во главе с секретарем обкома КП(б)Б П.А. Левицким [1, с. 45-46].

В то же время с самого начала войны Гомельским ОКП(б)Б была проведена значительная организаторская работа по формированию партизанских отрядов и групп. 19 августа 1941 г. соз­дан Гомельский подпольный обком КП(б)Б. Секретарь обкома И.П. Кожар возглавил руково­дство борьбой в южных районах, а А.А. Куцак  — в северных. Позже, с объединением всех парти­занских отрядов в областное партизанское соединение, ими командовал И.П. Кожар [1, с. 6].

В силу сложившейся обстановки территория Гомельщины в начале войны находилась в более благоприятных условиях для создания партизанских формирований. Об этом свидетельствует ко­мандир соединения партизанских отрядов Гомельской области, секретарь Гомельского подпольного обкома КП(б)Б И.П. Кожар: «Поскольку Гомельская область нашими войсками была оставлена по­следней в Беларуси, мы имели возможность провести некоторую подготовку к созданию подполья и организации партизанских отрядов и сделать в этом отношении больше, чем в других областях Бе­ларуси, захваченных противником раньше». Далее И. П. Кожар констатирует, что в области «подго­тавливалась материальная база для партизанских отрядов  — продукты, боеприпасы, обмундирование и организация хранения всего этого в лесах, где предполагалось базирование партизанских отря­дов.» [1, с. 181]. По данным И.П. Кожара на 4 августа 1941 г. на территории 15 районов облас­ти действовало 58 партизанских отрядов численностью 1779 человек [1, с. 58].

В Полесской, также как и в Гомельской области, многие отряды и группы создавались заблаговременно, еще до отхода частей Красной Армии. Обратимся к одному из документов сборника, в котором говорится, что «еще до оккупации немцами Полесской области по ре­шению ЦК КП(б)Б во многих районах этой области началась подготовка по организации ди­версионных групп и партизанских отрядов для действия в тылу противника» [1, с. 203]. По информации Полесского обкома КП(б)Б на 4 августа 1941 г. на территории области дей­ствовало 18 партизанских отрядов, насчитывавших 1124 человека [1, с. 58-59].

В организации в прифронтовых районах и тылу врага большую роль играли спецгруп­пы, создаваемые ЦК и обкомами КП(б)Б. Всего в 1941 г. ЦК КП(б)Б было направлено в ок­купированные Гомельскую и Полесскую области 177 отрядов и спецгрупп [1, с. 197-203]. Однако не все эти группы дошли до места своего назначения, некоторые вернулись назад, часть влилась в действующие отряды, некоторые выросли в более-менее серьезную силу.

Что касается роли органов НКВД-НКГБ в организации партизанского движения в регионе, то этой проблеме посвящено множество различных документов сборников и прежде всего ра­портов сотрудников спецгрупп этих органов [1, сс. 89-93, 95-97, 103-109, 118-119, 127-134]. Из их содержания становится очевидным, что, несомненно, весомый вклад в развитие партизанско­го движения внесли спецгруппы, посланные в тыл врага, возглавляемые работниками органов внутренних дел и госбезопасности. Вместе с тем, нельзя не отметить, что главная роль в органи­зации партизанского движения отводилась партийным и советским органам. В качестве под­тверждающего примера приведем выдержку из рапорта командира спецгруппы НКВД БССР В.А. Засухина: «Работа по организации партизанского движения нами до конца не доведена вследствие того, что ЦК ВКП(б) эту работу возложил на партийные и советские органы. Однако мы не были в стороне и систематически помогали райкому в организации отрядов» [1, с. 105].

Партизаны и бойцы диверсионных групп с первых дней войны вели активную борьбу с захватчиками. На страницах документальных публикаций можно найти множество примеров героической борьбы партизан Гомельщины. В этой связи уместно подчеркнуть, что уже 28 июля 1941 г. командование Центрального фронта и ЦК КП(б)Б представило к правитель­ственным наградам 45 белорусских партизан, особо отличившихся в боях с немецкими аг­рессорами, 30 из которых являлись участниками партизанского движения Гомельской и По­лесской областей, их них 2  — Т.П. Бумажков и Ф.И. Павловский стали первыми партизанами  — Героями Советского Союза [1, с. 47-51].

Анализ проблематики заявленной темы, нашедшей отражение в документальных публика­циях, убеждает в том, что не все созданные в 1941 г. партизанские отряды и группы продолжили борьбу. Причин тому несколько. Во-первых, немецкие карательные экспедиции и зверский тер­рор оккупационных властей приводили к значительным потерям партизан. Во-вторых, неподго­товленные, плохо вооруженные, не имея связи, достаточно медикаментов, одежды, продоволь­ствия, партизаны часто гибли, не нанося врагу значительных потерь. Эти трудности еще больше усложнились суровой зимой 1941/1942 гг. Очевидно, что в такой ситуации часть формирований самораспустились либо, уйдя за линию фронта, перешли в расположение Красной Армии, либо разбившись на мелкие группы, ушли в подполье [1, сс. 138, 146, 148, 151, 153, 159, 165, 167].

Особой темой, нашедшей отражение в документальной публицистике, является централиза­ция руководства борьбой в тылу врага. Анализ документальных источников свидетельствует о том, что на начальном этапе становления и развития партизанского движения на Гомельщине руководство первыми отрядами и группами еще не было централизованным. Приведем некоторые факты, зафиксированные в архивных документах. К примеру, комиссар Лельчицкого партизанско­го отряда Я.Ш. Эрлах констатирует в своем письме о том, что «… отряд не имел никаких связей с ЦК и ОК. Никакого руководства не получали. Действовали сами по своему революционному со­ображению. Допускались ошибки, однако никто не мог нам оказать помощь и совет» [1, с. 172]. Эта же проблема беспокоила командование Петриковского партизанского отряда. В частности в ра­порте сотрудников опергруппы НКВД БССР М.А. Головкина и Я.Я. Гуткина прямо указывается на полное отсутствие руководства со стороны областной тройки Полесской области, особенно по ко­ординации действий партизанских отрядов в смежных районах [1, с. 134].

Отсутствие руководства со стороны вышестоящих организаций по координации дея­тельности отрядов и групп, ограничение их деятельности пределами одного района зачастую приводило к их бездействию. Как иллюстрация к сказанному небезынтересна следующая вы­держка из рапорта М.А. Головкина и Я.Я. Гуткина: «Районная тройка проявила вредную тен­денцию  — ограничить деятельность партизанского отряда пределами Петриковского района. Это местничество при отсутствии каких-либо коммуникаций противника в пределах района привело к тому, что партизанский отряд больше отсиживался на базе и не выносил своей дея­тельности в те районы, где имели место передвижения войск и обозов врага. При таком поло­жении маневренность отряда была скована, бойцы от бездействия разлагались, и рейдовые возможности отряда не реализовывались» [1, с. 134]. В письме Я.Ш. Эрлаха также описы­вается подобная картина: «Наш отряд оперировал в глухом, отдаленном от коммуникаций рай­оне… Отряд не знал, что делать, ожидал противника, а не искал его» [1, с. 172]. Учитывая послед­нее, автор письма предлагает: «сделать так, чтобы каждый отряд был связан с центральным руководством». Это дало бы, по его мнению, «возможность координировать действия многих отрядов, если потребуется их совместное выступление, а также возможность своевременно ис­правлять допускаемые ошибки» [1, с. 172]. О нетерпимости выжидательной тактики, положе­ния, когда «десятки людей отряда (Паричского  — Л.С.) неделями бездействуют в такой ответст­венный момент», говорится и в докладной записке секретаря ЦК ЛКСМБ М.В. Зимянина [1, с. 60].

Лишь со второй половины 1942 г., когда при Ставке Верховного Главнокомандования (ВГК) был создан Центральный штаб партизанского движения (ЦШПД), а на местах  — рес­публиканские и областные штабы партизанского движения, стало возможным планирова­ние и координация боевой деятельности партизанских формирований. С сентября 1942 г. планированием боевой деятельности белорусских партизан занимался белорусский штаб парти­занского движения (БШПД). Примером тому являются планы развития партизанского движения и действий партизанских отрядов зимой-летом 1942/1943 гг. в БССР, которые вносили измене­ния по дислокации отдельных партизанских формирований Гомельской и Полесской областей. Кроме того, ставились задачи по созданию новых отрядов и восстановлению утерянной связи с отрядами. Каждому из действующих отрядов были определены конкретные задания по их бое­вой, диверсионной и разведывательной деятельности [2, сс. 36-40, 192-195, 262-265].

Во второй половине 1942 г.  — первой половине 1943 г. процесс централизации руководства партизанским движением был завершен. В 1943 г. подавляющее большинство партизанских формирований Гомельской и Полесской областей подчинялось БШПД и входило в областные партизанские соединения, которыми командовали И.П. Кожар и Ф.М. Языкович, а после его гибе­ли К.М. Бакун, с августа 1943 г.  — И.Д. Ветров. 19 мая 1943 г. решением командования соедине­ния партизанских отрядов Полесской области создана объединенная группа партизанских отря­дов Заприпятской зоны, в состав которой вошли Ельский, Мозырский, Наровлянский, Лельчицкий и Туровский партизанские отряды. Командиром объединенных отрядов был утвержден Н.С. Дъяченко, комиссаром  — А.М. Беленчик, начальником штаба  — Г.С. Авдейчук.

В советской историографии утвердилось мнение о том, что партизанское движение с самых первых дней войны приобрело всенародный характер. Документы и материалы сбор­ников вносят определенный вклад в осветление этой проблемы. Так о чем же свидетельст­вуют архивные документы? Отвечая на этот вопрос, обратимся к проблеме контингента пар­тизанских отрядов. Анализ документальных материалов показывает, что на первом этапе войны небольшие партизанские отряды и группы преимущественно состояли из бывших красноармейцев, бывших партийных, советских и комсомольских работников, сотрудников органов внутренних дел. Проиллюстрируем это на ряде примеров. Так, М.А. Головкин и Я.Я. Гуткин сообщают в НКВД СССР о том, что «в сентябре партизанский отряд (Петриковский под командованием В.И. Гордиенко  — Л. С.) укрепился за счет приема в него бойцов, а главным образом командиров РККА, выходящих из окружения» [1, с. 130]. Сделаем ссылку в этой связи и на докладную записку Я.Ш. Эрлаха: «В соответствии с решением ЦК КП(б)Б в начале июля 1941 г. мы создали партизанский отряд из числа партийного, комсомольского и колхозного актива… Затем в отряд влилась группа бойцов из штаба 5-й армии и группа ра­ботников Борисовского отделения НКВД» [1, с. 156]. Что же касается местного населения, то на первых порах оно придерживалось нейтральных позиций по отношению к партизанскому движению. Об этом, в частности, сообщает М.А. Головкин в своем рапорте от 21 декабря 1941 г. «Основная масса населения в районе (Петриковском  — Л.С.) стояла в стороне от партизан, в лучшем случае держалось нейтрально и необходимой помощи не оказывало. В ряде же слу­чаев население некоторых деревень района (Лясковичи, Макаричи) было настроено к парти­занам открыто враждебно и рассматривало их с точки зрения немецких версий» [1, с. 133].

Нам представляется, что приведенные выше факты четко отражают неуверенность и пассивность в настроениях и поведении местного населения. И действительно, на первой стадии многие люди заняли позицию, направленную на выживание, стремились избежать столкновения с оккупантами. При дальнейшем развитии военных событий, установлении и поддержании оккупационного режима средствами террора, насилия и грабежа выразилось желание широких масс населения освободиться от немецко-фашистских захватчиков, в том числе и путем вооруженной борьбы. Нельзя не признать, что это обусловило приток местно­го населения в партизанские отряды. Подтверждением тому является донесение секретаря Гомельского обкома ЛКСМБ Б.А. Рудака, в котором отмечается, что «население теперь (декабрь 1942 г.  — Л.С.) совершенно иначе смотрит на партизан. В партизанские отряды на­чался очень большой прилив, каждый день прибывают группами и в одиночку все новые и новые люди. Остановка за оружием, было бы только оно, так здесь можно было бы сформи­ровать целые части» [2, с. 72]. Об этом же телеграфирует начальнику ЦШПД П.К. Пономаренко командир партизанских отрядов южной группы Гомельской области А.М. Беленчик: «В течение двух дней в партизанские отряды вступило 84 человека, ожидаем прибытия еще 130» [2, с. 62]. Следовательно, важным источником создания и пополнения партизанских отрядов становит­ся местное население. Партизанская борьба на Гомельщине перерастает во всенародную войну. Намного увеличился численный состав партизанских сил. Так, если по состоянию на 15 декабря 1942 г. в Гомельской области действовали 33 партизанских отряда общей численностью 2268 человек, в Полесской области  — 25 партизанских отрядов, в которых насчитывалось 5077 человек, то уже в августе 1943 г. в Гомельской области действовал 41 партизанский отряд, насчитывающий 7437 человек, в Полесской области  — 41 партизан­ский отряд численностью 6266 человек [2, сс. 78, 194-195, 297-299].

Уже в середине 1943 г. партизанские отряды контролировали полностью или частично ряд районов. Общей характерной чертой этих освобожденных от оккупантов зон явилось во­зобновление деятельности органов советской власти, колхозов, совхозов. В этой связи сдела­ем ссылку на докладную записку М.В. Зимянина: «Большая, свыше 18 тыс. кв. километров тер­ритория … представляет сейчас (июнь 1943 г.  — Л.С.) по существу единый мощный узел пар­тизанского движения. Здесь оперируют свыше 100 партизанских отрядов, контролируя полностью или частично ряд районов.». Продолжая далее, В.М. Зимянин констатирует: «В подавляющем же большинстве населенных пунктов, и партизанских зонах  — на террито­рии целых районов (в числе перечисленных называются Октябрьский, Петриковский, Житковичский, Копаткевичский и др.  — Л. С.), восстановлена советская власть, представляемая партизанскими отрядами. Партийные организации и партизанское командование органи­зуют массово-политическую работу среди населения, решают вопросы хозяйственной, в осо­бенности земельной, административной политики.» [2, с. 229-230]. Для более полного анализа приведем выдержку из донесения генерального комиссара округа «Житомир». Ха­рактеризуя обстановку в генеральном округе в марте-апреле 1943 г., он отмечает: «Пример­но 15000 кв. км в северной части моего генерального округа, в частности, большая часть быв­ших районов боевых действий Лельчиц и Ельска, а также района Брагина, большая часть Речицкого, Петриковского, Охевского и Овручского районов практически больше не находятся под немецким управлением, в них господствуют бандиты (партизаны  — Л.С.) и в настоящее вре­мя они полностью управляются Советами. В лесах и деревнях западнее и севернее Словечно располагается около 1500 человек хорошо вооруженных станковыми пулеметами и орудиями. Они чувствуют себя в этом районе так уверенно, что в западной части района Словечно восстано­вили советский режим, назначили новых старост и председателей колхозов.» [2, с. 195-196].

Одной из главных задач, стоящих перед партизанами Гомельщины, была дезорганиза­ция транспортных коммуникаций, срыв перевозки вражеских войск, нарушение снабжения их боеприпасами, оружием и техникой. Затрагивая эту проблему, необходимо отметить, что только с весны-лета 1942 г. партизанские формирования Гомельщины стали придавать важ­ное значение диверсионной работе на железнодорожных коммуникациях. Об этом свиде­тельствует И.П. Кожар: «Наряду с ростом партизанских отрядов весной и летом 1942 г. пар­тизаны приучались к ведению диверсионной работы. Уже в июле месяце первые диверси­онные группы, состоящие только из партизан, направились на железную дорогу.» [1, с. 184]. Особую важность приобрела эта задача после того, как летом 1943 г. ЦШПД принял решение об осуществлении операции по массовому одновременному разрушению железнодорож­ных рельсов. 23 июня 1943 г. ЦК КП(б)Б принял постановление «О разрушении железнодо­рожных коммуникаций противника методом «рельсовой войны». Итоги диверсионной дея­тельности партизан Гомельщины нашли широкое отражение в документальных публикациях. В частности, одним из примеров являются цифровые данные справки БШПД об итогах боевых действий партизанских отрядов Гомельской области за период с 01.01.43 г. по 01.05.43 г. За ука­занный период ими было «произведено 76 крушений эшелонов, уничтожено 26 паровозов, 216 вагонов, 31 автомашина, 24 предприятия, 3 склада с продовольствием, 50 тонн горючего., 554 тонны продовольствия., разрушено 3,3 км железнодорожного полотна… Взорвано 3 железнодорожных моста и 33 моста на шоссейных и грунтовых дорогах» [2, с. 192].

В документах немецкого происхождения также не замалчивается тот факт, что боевые действия партизан являлись для германских оккупантов довольно значительной проблемой. В этой связи сделаем ссылку на донесение генерального комиссара округа «Житомир». В нем отмечается, что «за отчетный период (март-апрель 1943 г.  — Л.С.) совершено 617 нападений, 139 диверсий на железнодорожных линиях и нападений на поезда, 69 диверсий и налетов на мосты и здания, 48 поджогов. Кроме того, зарегистрировано 176 случаев грабежа скота и 142 случая грабежа продовольствия, одежды и других предметов быта.» [2, с. 195-199].

В то же время, критический анализ документов показывает, что данные руководителей партизанских формирований о своих успехах по выведению из строя эшелонов преувеличе­ны. Такое заключение напрашивается после изучения стенограммы беседы с И.П. Кожаром. В частности, он говорит о том, что «за 1943 г. нами было подорвано 717 вражеских эшелонов» [1, с. 87]. Вернемся к справке БШПД об итогах боевых действий партизанских отрядов Го­мельской области за период с 0.01.43 г. по 0.05.43 г., в которой указывается 76 крушений эшелонов. В своей шифрограмме секретарь Минского подпольного обкома КП(б)Б В.И. Коз­лов начальнику ЦШПД П.К. Пономаренко также ставит под сомнение количественные дан­ные о крушении военных эшелонов. «Даваемые сведения о крушениях эшелонов (Полесская область  — Л.С.) требуют вмешательства в их точность» [2, с. 277]. На наш взгляд, внести яс­ность в эту проблему можно путем проведения сравнительного анализа, основу которого должны составлять различные документальные материалы, в т. ч. и немецкого происхождения.

Внимательный анализ результативности диверсионной деятельности партизан свиде­тельствует о том, что диверсионные операции на железнодорожных коммуникациях во второй половине 1942 г.  — первой половине 1943 г. и в период 1-го этапа «рельсовой войны» не нано­сили врагу катастрофического ущерба по источникам его снабжения. Свидетельством тому является приказ командования соединения партизанских отрядов Гомельской области от 14 мар­та 1943 г. Из него следует, что вблизи железной дороги (Калинковичи-Речица  — Л.С.) 20 дней дислоцировались 4 отряда. Они имели «все необходимое, чтобы подрывать эшелоны про­тивника и тем самым, если не прервать, то затормозить переброску на фронт техники и жи­вой силы противника. Однако эшелоны десятками беспрепятственно следуют к фронту днем и ночью. Несмотря на подходы к дороге многих диверсионных групп партизанских отрядов, ни один из вражеских эшелонов не потерпел за этот период времени крушения» [2, с. 145].

Нельзя не признать, что подобного рода недостатки были характерны и для партизан­ских отрядов Полесской области. Так в постановлении Полесского обкома КП(б)Б отмечает­ся, что «решение ЦК КП(б)Б о рельсовой войне выполняется явно неудовлетворительно, особенно в бригадах Жигаря, Путято, Маханько и отрядах Ульяшева и Игуменова. Командо­вание этих бригад, отрядов и руководство Полесским соединением не поняли основного за­мысла в рельсовой войне, плохо подготовились к первому удару, он не был массовым, еди­новременным и поэтому не дал требуемого результата… Вместо принятия мер к исправле­нию допущенных тактических ошибок при выполнении задания рельсовой войны на дейст­вующих коммуникациях, командование соединения, бригад и отрядов успокаивало себя при­ведением в негодность 22 км железнодорожного пути недействующей коммуникации Старушки-Бобруйск» [2, с. 326]. Вместе с тем, приведенные факты вовсе не умаляют реального вклада народных мстителей Гомельщины в разгром врага.

Среди многочисленных проблем развития партизанского движения на Гомельщине нельзя не выделить вопрос о снабжении партизан вооружением и боеприсами. Различного рода ин­формационные документы, особенно за 1943 г., когда наблюдался массовый прилив населения в отряды, пестрят указаниями на наличие до 40 % невооруженных партизан и постоянными просьбами о поставках оружия, боеприпасов и мин [2, с. 246]. В качестве подтверждающего примера приведем также выдержку из письма И.П. Кожара «… в настоящее время (февраль 1943 г.  — Л.С.) вооружение прибывающих в отряды людей  — узкое место в нашей работе. Число вооруженных почти не превышает число безоружных людей, и это очень затрудняет действия отрядов» [2, с. 116]. Из содержания многих других документальных источников становится очевидным, что, также как и в первый период войны, когда происходило зарождение и станов­ление партизанского движения, на следующей стадии его развития партизанские формирова­ния Гомельщины не были обеспечены в необходимых объемах вооружением и боеприпасами, минно-подрывными средствами, радиоимуществом. Это снижало их боевую активность [1, сс. 105, 134,176], [2, сс. 22, 76-77, 97-98, 153, 163, 211, 246, 238, 241, 252, 265, 285].

Документальные источники дают представление о существовавших в отдельных партизан­ских отрядах проблемах, связанных с дисциплиной, взаимоотношением с населением, пьянством [1, сс. 71, 109, 130], [2, сс. 68, 138, 201, 249, 250]. В директивных указаниях секретаря Гомельского ОК КП(б)Б Ф.Ф. Жиженкова И.П. Кожару указывается на решительное пресечение «всякого рода неправильное отношение к населению, факты мародерства, незаконных обысков, изъятия имуще­ства, самогонокурения в отрядах., факты неправильного отношения к женщинам и девушкам, принимающими иногда форму прямого принуждения к сожительству» [2, с. 138].

Несанкционированные изъятия продовольствия, грабеж имущества, граждан, насилие над женщинами подрывало авторитет партизан и угрожало потери поддержки их со стороны населения. Поэтому не случайно командование партизанского соединения Гомельской об­ласти 16 июня 1943 г. издало приказ, в котором говорится: «Отдельные люди… допускают самочинное изъятие домашних вещей у населения, нередко присваивая себе эти вещи. При этом допускается грубость, угроза оружием, хулиганство. Все это порочит партизан, наносит нам непоправимый вред». В целях решительного пресечения произвола, грабежа и насилия было приказано все заготовки (хозяйственные операции) производить только по заданию командира и комиссара. Приказом предусматривалось строгое наказание за присвоение лю­бой вещи кем бы то ни было из партизан, а также разрешалось командирам и комиссарам от­рядов расстреливать на месте за преступления лиц, совершающих мародерство, произвол и насилие по отношению к мирным гражданам [2, с. 249-250]. Как видим, борьба с этими по­роками хотя и проводилась, но была далека от того, чтобы их искоренить.

Таким образом, представленный в документальных публикациях широкий круг источников, как по количеству, так и по видовому разнообразию, позволяет наиболее объективно и обстоятельно исследовать становление и развитие партизанского движения на Гомельщине в указанный период.

Литература

  1. Гомельщина партизанская : сб. док. и материалов / Деп. по арх. и делопроизводсту М-ва юсти­ции Респ. Беларусь [и др.] ; сост. : В.Д. Селеменев, И.А. Валаханович, П.Л. Жданович. — Минск : НАРБ, 2010.  — Вып. 1. Начало. Июнь 1941 г.  — май 1942 г.  — 260 с.
  2. Гомельщина партизанская : сб. док. и материалов / Деп. по арх. и делопроизводсту М-ва юсти­ции Респ. Беларусь [и др.] ; сост. : В.Д. Селеменев (рук.) [и др.] ; редкол. : В.И. Адамушко [и др.]. — Минск : НАРБ, 2015.  — Вып. 2. Развитие. Июнь 1942 г.  — август 1943 г.  — 423 с.


Автор:
Л.С. Скрябина
Источник: Известия Гомельского государственного университета имени Ф. Скорины : Сер. Гуманитарные науки. — 2017. — № 4 (103). Ст. 56-62.

The documents and papers of the books «Partisan Gomel’shchina. The Beginning. From June, 1941, until May, 1942» and «Partisan Gomel’shchina. The development. From June, 1942, until August, 1943» are analysed in order to reveal the main tendencies of the beginning and development of the partisan move­ment on the territory of the Gomel Region within the mentioned period. The following problems are em­phasized, such as: the nationwide character of the partisan movement, centralization of the leadership of the struggle in the enemy’s rear, supply with arms and ammunition for the partisans, subversive partisan activity, relationships between partisans and local population.