Развитие сельскохозяйственного производства в Гомельской губернии в условиях НЭПа

0
115
развитие сельского хозяйства в НЭП

Восстановление экономики восточно-белорусского региона, находившегося в составе РСФСР, происходило в условиях послевоенного масштабного кризиса, дополнявшегося трудностями, возникшими в связи с изменениями в территориально­ административном устройстве и образованием Гомельской губернии. В состав новой губернии передавались 9 уездов бывшей Могилевской губернии, 4 уезда из Черниговской и один уезд из Минской губернии. Все эти уезды были типичными сельскохозяйственными. Сельское население составляло в начале 1920-х годов 82 % от общей численности жителей губернии.

Ухудшение ситуации на Западном фронте осенью 1919 г. в связи с польско- советской войной и угрозой оккупации части территории Гомельской губернии не позволили властям в полной мере заняться решением хозяйственных задач. И только с осени 1920 г. стало возможным приступить к восстановлению экономики региона. Однако проводимая в этот период экономическая политика с применением военно-­административных методов управления была неприемлемой для трудящихся города и деревни. Революционные подходы к решению социально-экономических задач со стороны властных структур в большинстве своем негативно воспринимались населением. Аграрные преобразования и передача части конфискованных средств производства крестьянам-единоличникам не улучшили социально-политической ситуации в деревне. Несколько выросло количество середняцких хозяйств, владельцы которых, по мнению большевиков, должны были стать социальной опорой советской власти. Зажиточная часть деревни («кулаки») в Гомельской губернии составляла около 1,6% от всего крестьянства. Именно эти группы сельского населения не устраивала проводимая политика «военного коммунизма».

Часть крестьянства в губернии, как и по всей стране, высказывало недовольство продразверсткой и насильственными методами в проведении экономической политики. Для изъятия излишков, реквизиции скота и организации заградительных отрядов при губернском продкомитете в соответствии с распоряжением Наркомпрода РСФСР был создан военный отдел, который по заявкам уездных комитетов распределил в 1920 г. для проведения кампании 2280 красноармейцев [1, с. 107-108]. Отрицательно влияли на крестьян и на их отношение к продразверстке факты о гибели или порче, собранных по продразверстке продуктов их деятельности.

Последствия военных событий для экономики губернии были очень тяжелыми. Значительно сократились посевные площади, снизились урожайность сельхозкультур и поголовье скота. У крестьян не было экономических стимулов для развития своего хозяйства, что приводило к усилению социальной напряженности в деревне. К концу 1920             г. в губернии свыше 420 тыс. десятин земли (бывшие государственные, помещичьи, церковные) перешли в пользование крестьян-единоличников. Общая площадь пахотно-сенокосных земель, обрабатываемых ими, достигла 3145 тыс. десятин против 2724 тыс. в 1917 г. В среднем увеличение составило 1,25 десятины на двор [2, с. 177]. Наряду с единоличными крестьянскими хозяйствами создавались и коллективные. В начале 1920 г. в губернии имелось 306 коллективных хозяйств, имевших в обработке 23715 десятин угодий [3, с. 77-78].

Анализ экономической и политической ситуации в стране заставил ее руководство прибегнуть к введению в советскую экономическую систему элементов рыночной экономики.

Переход к новой экономической политике давал крестьянину шанс проявить инициативу, выбрать форму землепользования, взять землю в аренду и заняться предпринимательской деятельностью. Однако боязнь срыва кампании по сбору продналога в первый год НЭПа заставила местные органы власти развернуть широкую агитационно-пропагандистскую работу на селе. На местах были созданы посевные комитеты, которые осуществляли учет имевшихся у крестьян семян, организовывали работу мастерских по ремонту сельхозинвентаря. В апреле 1921 г. в губернии был проведен «двухнедельник красного пахаря» с целью активизации крестьянских масс. Кроме того, весной 1921 г. было поставлено 7400 плугов, 1069 борон, 509 соломорезок, 31 молотилку, 129 сеялок, 100 жаток для оснащения в основном прокатных пунктов, число которых к началу 1922 г. выросло до 194. Из государственных фондов было предоставлена семенная ссуда бедняцким и коллективным хозяйствам в объеме 566 тыс. пудов, а также 73 тыс. из фондов местных органов власти [4, с. 18-19].

Однако многие крестьяне не верили в новую политику, особенно та их часть, которая попала под влияние антисоветской агитации, проводимой «элементами, разбирающимися в политике». В информационной сводке Гомельской губернской ЧК в апреле 1921 г. сообщалось о неудовлетворительном отношении к власти крестьян, заявлявших: «Не суйте нам коллективов и совхозов, дайте реформы Западной Европы, разбейте нас на хутора и поселки» [1, с. 141].

В первый год экономических преобразований серьезной проблемой была организация сбора продовольственного налога. Во время проведения этой кампании местные руководители нередко использовали административный ресурс. Так, в Ветковской волости в июле 1921 г. был проведен «Ударный продовольственный месячник», а в августе-сентябре — «Картофельный двухнедельник» [5, с. 124]. Кроме того, предпринимались меры по очистке продовольственно-заготовительных структур от «вражеских» элементов. Только во втором полугодии 1921 г. на постоянную работу туда в Гомельской губернии было послано около 1 тыс. человек из числа демобилизованных красноармейцев, рабочих и крестьянских активистов [4, с. 19].

Уже с осени 1921 г. власти вынуждены были отступить от принципов нерыночной экономики. Начался переход к товарно-денежным отношениям, к преобразованию товарообмена в торговлю продуктами сельского хозяйства и ремесла. В результате принятых мер к концу 1921г. в Гомельской губернии был выполнен продналог по хлебу, а к марту 1922г. — по другим видам продовольствия и сельскохозяйственного сырья.

Экономическая ситуация обострилась и в связи с засухой и голодом, охватившими все губернии Поволжья. Уже в августе 1921 г. в Гомельскую губернию стали прибывать беженцы из потерпевших регионов. По сентябрь 1922 г. было принято 11830 беженцев, для нужд которых было выделено свыше 1500 пудов хлеба и других продуктов, 362,5 тыс. рублей [6, с. 178].

Однако добровольные пожертвования не могли удовлетворить действительную потребность беженцев в продуктах питания и одежде. Поэтому губернский и уездные советы приняли решение обложить каждого крестьянина 8-ю фунтами ржи для создания фонда помощи. Вводился общегражданский налог, ставка которого для города была определена в 450 руб., а для сельской местности в 150 руб. Всего за время кампании помощи Поволжью по состоянию на 1 октября 1922 г. от населения Гомельской губернии поступило свыше 256 тыс. пудов продовольствия (в ржаных единицах) и собрано более 12 млн. руб. [6, с. 179]. И это при том, что сами жители губернии имели острейшую потребность в самом необходимом в условиях послевоенной разрухи, эпидемий и т.п.

Преобразования в аграрном секторе экономики открывали возможности для развития крестьянской инициативы, что способствовало расширению посевных площадей, увеличению поголовья скота. Уже в 1922 г. в 14 уездах Гомельской губернии пахотные земли составили около 1300 тыс. десятин против 636 тыс. в 1920 г. Количество лошадей достигло 504,1 тыс. голов против 453,3, крупного рогатого скота- 672,2 тыс. голов против 628 тыс. в 1920 г. [4, с. 30-31].

Однако преобладание мелких крестьянских хозяйств, нехватка удобрений, отсталая агротехника отрицательно сказывались на состоянии сельского хозяйства губернии. В 1923 г. урожайность озимой ржи составила 41,9, яровой — 52,3, картофеля — 533,8 пуда с десятины. Урожайность в Гомельской губернии была ниже средней по РСФСР и СССР. Имелось большое количество крестьянских хозяйств, которые были беспосевными или обрабатывали всего 1-2 десятины. Такие хозяйства в 1925 г. составляли около 30 %, а хозяйств, имевших 6-8 и более десятин, было только 4,3 % [4, с. 31-32]. Имела место практика аренды земли и наем рабочей силы. Кроме того, в связи с тем, что в губернии было значительное количество безлошадных хозяйств, то они вынуждены были пользоваться наемным рабочим скотом.

Одной из причин бедности крестьянских хозяйств являлось и то, что властям не удалось ликвидировать черезполосицу, многополосицу и дальноземелье. К примеру, в Гомельском уезде расстояние к полю от усадьбы до 3 верст имели 35,7 % крестьянских хозяйств, от 3 до 5 верст — 40,9, от 5 до 7 верст — 17,4, от 7 до 10 верст — 6 % хозяйств. Кроме того, 34,9 % крестьянских хозяйств имели от 10 до 20 полос, 50,2 % — от 20 до 40,10 % — от 40 до 60 полос. Все это приводило к большим издержкам и удорожанию сельскохозяйственной продукции [7, с. 135]. На экономическое состояние крестьянских хозяйств влияла и проводимая государством налоговая политика, в основу которой был положен классовый принцип. На местах нередко применялись жесткие меры вплоть до вынесения судебных приговоров, что вызывало у крестьян недовольство и сопротивление, даже вооруженное [5, с. 128].

Проведенные мероприятия по землеустройству существенно не повлияли на развитие производства. Способствуя развитию преимущественно коллективных форм землепользования, власти ограничивали индивидуальное хозяйствование (хуторское и отрубное), лишая его определенных льгот. Циркуляр Наркомата земледелия РСФСР «0 прекращении хуторских разверстаний» от 24 октября 1924 г. запрещал выход на хутора, указывая при этом, что создание хуторов не отвечает политическим задачам, поскольку укрепляет индивидуальное хозяйствование [2, с. 181]. К концу 1925/1926 хозяйственного года различными формами кооперации в губернии была охвачена только часть крестьянских хозяйств. В 771 кооператив входили 82028 крестьянских дворов, что составляло 37 % от общего числа хозяйств. Кроме того, было 62 совхоза, из них 31 находился в ведении губернского сельскохозяйственного треста [4, с. 39, 42].

Придавая особое значение развитию государственных и кооперативных хозяйств, местная власть стремилась оказывать им всяческую поддержку для того, чтобы сделать их показательными по методам ведения хозяйства, по урожайности и продуктивности скота. В этом определенную помощь им оказывали опытные сельскохозяйственные станции — Новозыбковская и Горецкая. Кроме того, создавались агрономические пункты и участки как опытно-показательные хозяйства, задачей которых было содействие внедрению научных разработок и опытных мероприятий. Только в Речицком уезде действовало 5 таких агрономических пунктов, имевшие прокатные станции и случные пункты [8, с. 76]. Однако отсутствие необходимых специалистов, низкий уровень механизации производства не позволили многим коллективным хозяйствам повысить продуктивность и стать примером для хозяйств крестьян- единоличников, среди которых были хозяйства с более высокими показателями.

Имея недостаточное количество земли для нормального ведения хозяйства, значительная часть крестьян вынуждена была заняться подсобными промыслами. В 1925 г. кустарными промыслами в губернии было занято 30 тыс. крестьян из 23 тыс. хозяйств. В 1534 селениях были развиты неземледельческие промыслы [8, с. 162].

Вместе с тем социально-политическая ситуация на селе была сложной и связано это было не только с тяжелым экономическим положением, но отчасти и с неумелым руководством со стороны партийно-советских органов, кооперативных структур и крестьянских комитетов. Руководство страны боялось усиления негодования крестьян и, используя фактор аграрного перенаселения, решило переселить некоторую часть их в другие районы СССР. В 1924 г. постановлением ВЦИК СССР было решено переселить из Гомельской губернии в Самарскую 3 тыс. человек, а в Саратовскую — 9 тыс. В 1925 г. Наркомзем дал разрешение на переселение из губернии в Поволжье, Сибирь и на Дальний Восток 20 тыс. человек [4, с. 38]. Так, за период с 1 января по 6 августа 1925 г. из губернии были переселены 31959 человек, в том числе из Клинцовского уезда, как наиболее аграрно-перенаселенного, — 10804, Гомельского — 9684, Новозыбковского — 6488, Стародубского — 3172 и Речицкого — 1801 человек [9, с. 24].

Меры властей, как экономического, так и административного порядка, содействовали общему улучшению дел в сельском хозяйстве. Уже в 1925 г. по основным показателям оно превысило дореволюционный уровень. В 1926 г. валовой сбор зерна составил 19835 тыс. пудов против 16018 тыс. в 1924 г. На 60 % земельных угодий были проведены землеустроительные работы. Укреплялась материально-техническая база сельско­хозяйственного производства. Если в 1924/1925 хозяйственном году было продано сельхозмашин и орудий труда на сумму 297336 руб., то в 1925/1926 хозяйственном году на сумму 573398 руб. В губернии имелось 8 тракторов [1, с. 199-200]. Однако сельское хозяйство губернии было отсталым и малодоходным по причине недостаточного обеспечения крестьянских хозяйств средствами производства, слабого применения агрономических и зоотехнических приемов из-за отсутствия необходимых финансовых средств.

Руководству губернии приходилось решать хозяйственные задачи, принимать меры по коренной перестройке экономики, направленной на формирование и укрепление ее государственного сектора в непростой ситуации, связанной с постоянной реорганизацией управления в регионе в связи с неоднократными изменениями в административно-территориальном делении Гомельской губернии. К 1925 г. первоначальная территория губернии сократилась более чем в 2 раза, а население более чем на 1 млн. человек. Из 14 уездов в губернии осталось 5. В результате значительно сократился экономический потенциал «урезанной» губернии.

Вместе с тем, несмотря на трудности восстановительного периода, финансовые и другие проблемы в годы НЭПа, удалось, используя экономические и административные методы управления, поднять сельскохозяйственное производство в губернии, пополнить рынок продовольствием и сырьем для промышленности.

Список литературы

  1. Гомельская губерния.1919 — 1926 гг.: документы и материалы — Минск: НАРБ, 2009 — 270 с.
  2. Елизарова, Г. В. Крестьянское землепользование на Гомелыцине в период становления Советской власти. / Г. В. Елизарова // Гомельщина в событиях 1917 — 1945 гг.: материалы науч. — практ. конф. — Гомель, 2007. — С. 176-181.
  3. Кооперативно-колхозное строительство в Белорусской ССР (1917 — 1927 гг.). Сб. документов и материалов. — Мн.: Наука и техника, 1980. — 310 с.
  4. Кудрявицкий, И. Трудящиеся Гомельской губернии в борьбе за восстановление народного хозяйства (1921 — 1925гг.) / И. Кудрявицкий, И. Игнатенко, В. Прохоров. — Мн., 1961. — 79 с.
  5. Памяць: Гіст.-дакум. хроніка Веткаўскага раёна. У 2-х кн. Кн. 1. Мн.: БЕЛТА, 1997. — 376 с.
  6. Мурашко, М. Н. Гомельская губерния — Поволжью: из истории оказания помощи голодающим в 1921-1922 гг. /М. Н. Мурашко // Общество в условиях трансформации социально-экономической системы: проблемы экономики и права. Сб. научных статей. Часть VI. — М., ИПЭ, 2004. — 175 — 179 с.
  7. Памяць: Гіст.-дакум. хроніка Гомельскага раена. У 2-х кн. Кн. 1. Мн.: БЕЛТА, 1998. — 376 с.
  8. Календарь-справочник на 1926 год. Гомельское губернское статистическое бюро, 1925. — 204с.
  9. Горецкий, Г. Материалы по вопросу районирования Западной области Союза. Вып. 1. Гомельская губерния. — Мн., Госплан БССР, 1926.

Автор: М.Н. Мурашко
Источник: “Беларусь і суседзі: гістарычныя шляхі, узаемадзеянне і ўзаемаўплывы”: матэрыялы ІІІ міжнароднай навуковай канферэнцыі, Гомель, 30.09 – 1.10. 2010 г. / Гомельскі дзярж. ун-т. імя Ф. Скарыны; рэдкал.: Р.Р. Лазько (адказны рэд.) [і інш.]. – Гомель, 2010. Ст. 187-191