Моховский археологический комплекс: материалы к изучению военной истории Х-ХІ вв.

0
163
Моховский археологический комплекс и военная история Гомельщины

Во второй половине IX — начале XI вв. раннефеодальная Русь объеди­няет восточнославянские, часть финских и балтских народов Восточной Европы. Территория государства покрывается сетью опорных пунктов-крепостей. Местный сепаратизм «ломается» угрозой нападения хорошо ор­ганизованной армии, костяк которой составляют наемники — варяги и про­чее, преимущественно «северное» воинство. Соединив «Верхнюю» и «Среднюю» Русь, Олег Вещий налагает дань на радимичей (885 г.), оказав­шихся геополитически между Смоленском и новой столицей — Киевом. Ос­татки радимичской автономии ликвидируются Владимиром в 984 г. Запад­ные соседи радимичей — дреговичи — начали вхождение в состав Руси не позднее середины X в., когда их в качестве данников Киева упоминает ви­зантийский кесарь К. Багрянородный. Уже во времена Владимира Свято­славича Туровская (в своей основе дреговичская) земля была прочно закре­плена за Киевом. Поэтапное присоединение славянских княжений к Киеву угадывается по данным письменных источников и документируется архео­логией. К числу памятников, которые отражают начальные этапы властво­вания Руси в Верхнем Поднепровье, относится Моховский комплекс, рас­положенный на правом берегу Днепра в 8-9 км к северу от г. Лоева Гомель­ской области. По ряду признаков он должен быть включен в разряд «откры­тых торгово-ремесленных поселений» (ОТРП). Еще несколько лет назад вопрос о наличии ОТРП на юго-востоке Беларуси не ставился.

Раскопки 26 курганов в Мохове провел в 1890 г. В.3. Завитневич. Он зафиксировал свыше 600 насыпей, т. е. обнаружил остатки самого крупного в Верхнем Поднепровье (после Гнездовского) могильника периода Киев­ской Руси. Впрочем, значение этого открытия ни автор первых раскопок, ни ученая общественность не осознали. В 2003-2008 гг. изучение Моховских курганов продолжено под руководством О.А. Макушникова экспедицией ГГУ им. Ф. Скорины. Отмечено более 300 насыпей разной сохранности, раскопано 27 курганов с примерно 34 захоронениями. Памятник отличается от обычных сельских могильников не только большими размерами. Могилы демонстрируют пестроту ритуала (повышенный процент кремаций, ингумации на горизонте, иногда — на подсыпке, в яме или в «сидячем» положении; ориентировка умерших на запад, иногда — на восток, север, наличие в трех курганах конструкций в виде камерных гробниц; присутствие в ряде случаев каменных выкладок и пр.). Северная ориентировка умерших характерна для финноязычных племен, восточная — для балтских, «сидячие» погребения — для Скандинавии. Камерные гробницы признаны элементом «дружинной культуры» Руси Х-ХI вв. Каменные выкладки при захоронениях не характер­ны для славян Верхнего, Среднего Поднепровья и Полесья, зато являются необходимым атрибутом захоронений балтов, финов, скандинавов и тех сла­вян, которые контактировали с народами Северной и Восточной Балтии, фин­скими землями. Важно отметить, что предметов, связанных с местной куль­турой дреговичей и радимичей, в Мохове нет. Напротив, здесь распростране­ны вещи кривичского или балто-славянского (характерные подвески, прово­лочные браслетообразные кольца и др.), латгальского (остатки накидки «виллайне»), финского, скандинавского (железные крученые браслеты, перстни, вероятно, шейные гривны) происхождения.

Необычный характер памятника определяется и повышенной встречаемостью предметов вооружения и воинского быта. Открыты боевые топоры, копья, наконечники стрел, части воинских поясов и др. В сельских курганах такой материал не встречается. Повышенный социальный статус жителей Мохова определяется находками ножниц, деревянного ведра, коромысла карманных весов, «шишечных» зерненых бус, денария-подвески чеканки чешского короля Болеслава II 972/3-999 гг., обломков сребреников Владимира Святославича и остатков брактеата.

Особенности Моховского комплекса заметно выделяют его из массива селищ и могильников радимичско-дреговичского пограничья. Мы имеем дело не только с крупнейшим поселением периода Киевской Руси на землях Верхнего Поднепровья, но и с достаточно ранним. По своим особенностям Мохов сопоставим с широко известными ОТРП ІХ-ХІ вв. (Гнездово, Шестовица, Тимерево и пр.). «Иноэтничный» (по отношению к дреговичам и радимичам) и разноэтничный (кривичи, финны и др.) состав моховского населения, его выраженный социально-обособленный и вооруженный ха­рактер, размеры памятника позволяют предполагать, что в X-XI вв. на Днепре близ устья Сожа размещалось обширное поселение, значительную часть жителей которого составляли воины. Следует отбросить мысль о том, что Мохов контролировали отряды бродячих варягов. В условиях мощной державы Святослава, Владимира Святославича и Ярослава Мудрого, распо­ложение на подступах к Киеву неподвластного военного лагеря невероятно. Именно великие князья были создателями такого поселения.

Мохов расположен весьма удобно — почти в устье Сожа, на берегу озе­ра, которое могло служить и гаванью, и местом организации верфей. При­чин возникновения здесь большого военизированного поселения было не­сколько. Если говорить о военно-политической, то таковой выступала не­обходимость для Киева окончательного подчинения дреговичей и радими­чей. Мохов был крупным военным лагерем на днепровском отрезке пути «Большого полюдья» и поэтапно укреплялся в X — первой половине XI вв. (возможно, с конца IX в.), т. е. в период «собирания» и закрепления славян­ских земель вокруг Киева. Е.А. Шинаков полагает, что к 984 г. земля ради­мичей оказалась окруженной «как стальными клещами» опорными пункта­ми русов; при покорении радимичей русы нападали на противника из не­скольких военных лагерей (например, из Гнездово, Шестовицы, Левенки), т. е. с севера, востока и юга. Материалы Мохова указывают и на юго-западное направление нанесения таких ударов.

Понятно присутствие в Мохове воинов-кривичей, выходцев из северных территорий Европы. Они, не связанные с местной аристократией, могли вы­ступать мощным инструментом в ходе подчинения Киеву аборигенного насе­ления. Именно «северные» воины были основным населением военных лаге­рей Руси второй половины X — первой половины XI вв. и в Брянском Подесенье (скандинавы, славяне, балты, финны). Практика Владимира Святославича использовать «северные» отряды для решения общерусских военно­-политических проблем хорошо известна по летописным сведениям. Родиной оказавшихся в X в. в Мохове воинов-кривичей и членов их семей была Смо­ленщина или Полотчина. Именно в это время в Мохове начинают распро­страняться кривичские украшения. Обряд и инвентарь многих погребений Мохова конца X — первой половины XI вв. — полный аналог кривичских кур­ганов Заславльского могильника под Минском.

Мохов, «запирая» Сож, являлся очагом государственной экспансии. По мере ликвидации радимичской автономии, «окняжения» и начала христиа­низации дреговичских земель, возрастания роли городов (Гомеля, Речицы и др.) — значение Мохова падает и в конце XI-XII вв. он превращается в одно из рядовых селений. Аналоги Мохова в Черниговском и Брянском Подесенье — дружинные лагеря — также прекращают существование в связи с тем, что в начале — первой половине XI вв. они выполнили историческую задачу концентрации сил для завоевания земель северян, радимичей и вятичей, упрочения государственного господства и вхождения их территорий в кня­жеский домен.

Следует определиться с наименованием рассматриваемой категории поселений. Название этих памятников «открытыми торгово-ремесленными поселениями» (ОТРП), широко бытующее в литературе, не отражает их историческое содержание. Это было подмечено П.П. Толочко. Сомнение вызывает правильность определения ОТРП в качестве «открытых». Остатки крепостей сохранились в Гнездово, Шестовице, на Тимеревском «селище» обнаружены следы укреплений, Менское поселение стало известным имен­но благодаря своему городищу. Этих примеров достаточно, чтобы усом­ниться в «открытом» характере изучаемой категории памятников. Опреде­ление рассматриваемых поселений в качестве «торгово-ремесленных» не представляется достаточным. Огромное значение торговли и ремесла в их жизни несомненно. Но если вспомнить о немалом количестве находок сель­скохозяйственных орудий труда, то следует признать и значительный удельный вес аграрных занятий жителей данных поселений. Эта картина ярко проявилась при раскопках Шестовицы и на Менском поселении.

Итак, определять данную категорию поселений только в качестве «торогово-ремесленных» нельзя. И нельзя эти функции ставить на первый план, поскольку никаких реальных подсчетов соотношения торгового, ре­месленного, аграрного и прочих элементов в экономике и социальном со­ставе населения ОТРП никто не выполнил. Но не только экономические параметры деятельности определяли сущность ОТРП. В.Я. Петрухин и Т.А. Пушкина обоснованно усмотрели в ОТРП функции опорных пунктов ве­ликокняжеской власти. Следовательно, в распространенном определении — ОТРП — никак не отражена функция политико-административная. Почти все исследователи отмечают высокий процент среди жителей ОТРП военизиро­ванного населения. Думается, что именно этот фактор во многом и пред­ставляет историческое «лицо» рассматриваемых памятников, ведь воинский компонент в них представлен «налицо» и повсеместно. Анализ историко­-археологического материала позволяет именовать изучаемые поселения «военизированными многофункциональными» (ВМФП). При всех недос­татках любого определения предложенное будет точнее соответствовать историческому содержанию данной категории памятников.

Именно процессы завершения формирования устойчивой государствен­ной территории, совпавшие с успешными темпами развития феодальных отношений на Руси и оказались теми главными «могильщиками» ОТРП—ВМФП как специфической категории поселений. Расцвет Ладоги и Гнездова-Смоленска, упомянутых на первых страницах летописи, приходится на ІХ-Х вв., «звездный» час Шестовицы — X в., «взлет» Мохова — вторую по­ловину X — первую половину XI вв. Эти даты, построенные на материалах археологии, объективно отражают историческую реальность поэтапной «феодализации» различных регионов Древней Руси. В этой связи историю Мохова правомерно рассматривать на фоне событий окончательного при­соединения к Руси территории радимичей и создания на землях дреговичей Туровского княжеского стола.


Авторы:
О.А. Макушников, Д.Н. Линденков
Источник: Страницы военной истории Гомельщины: материалы науч.-практ. конф. / ред. кол.: А.А. Коваленя и др. – Гомель, 2008. – 236 с. Ст. 169-172.