Мирное население Гомельщины в годы Великой Отечественной войны (по материалам устной истории)

0
1387
Население Гомельщины и война

Великая Отечественная война не должна быть забыта не только для того, чтобы совре­менная молодёжь стремилась сохранять мир, но, и понимала, что человек способен на многое в трудные периоды жизни, и никогда не теряла веру в себя. История войны пишется непросто, и чем дальше уходит время, тем спокойнее воспринимаются её жестокие события. Но задача ис­ториков, преподавателей и учителей добиваться, чтобы учащиеся, узнавая о трудностях четы­рёх лет Великой Отечественной войны, никогда не переставали волноваться.

Исследования учёных, хронико-документальные издания, учебники, энциклопедии рас­сказывают о подвигах, о потерях и победах. Записаны сотни рассказов ветеранов, в том числе и женщин-фронтовичек. Однако не так много известно о «повседневном», «домашнем» героизме населения, проживавшего на оккупированной территории и в советском тылу. Обращение к воспоминаниям людей, переживших тяготы войны, остаётся актуальным и необходимым. Ис­точниками для написания статьи послужили воспоминания гомельчан, проживавших в годы Вели­кой Отечественной войны в различных районах Гомельской области: Ахремчук Анна Герасимовна (1925 г.р., д. Первомайск Речицкого района); Бондаренко Мария Макаровна (1936 г.р., д. Первомайск Речицкого района); Рылушкина Нина Ивановна (1933 г.р., д. Кунтаровка Ветковского района); Шевцова Анастасия Егоровна (1933 г.р., д. Новосёлки Ветковского района); Шустов Иван Иванович (1932 г.р., д. Крупец Добрушского района). Воспоминания собранны авторами летом — осенью 2013 г.

Несмотря на то, что более 70 лет прошло с драматических событий начала войны, и мно­гие очевидцы, были подростками и детьми, они хорошо помнят те огненные годы. Как утвер­ждал Алесь Адамович, сила памяти эмоционально переживаемых событий такова, что не суще­ствует дистанции времени. «На войне детей не бывает». Кажется противоестественным сбли­жение самих этих понятий. Дети периода войны должны были расстаться с детством — в обыч­ном, мирном смысле этого слова [1, с. 309].

Представленные воспоминания носят отрывочный характер, в них отражаются самые яр­кие детские впечатления военных лет. Как писала С. Алексиевич, в таких рассказах мало собственно воєнного и специального материала, но в них избыток материала человеческого, который приближал победу советского народа над фашизмом [2, с. 63].

Начало Великой Отечественной войны для многих советских граждан, особенно сель­ских, было неожиданным, узнавали о нём по-разному. Например, как вспоминает М.М. Бондаренко, «когда началась война 22 июня 1941 г. племянник отца, коммунист, работавший секре­тарём сельсовета в д. Комсомольск Речицкого района, сообщил о начале войны. Наша мама взяла нас, четырёх детей, и мы пошли в деревню Толстыки за р. Березину (в 15 км от нашей деревни), где жили её родители, «прятаться от войны», а там тоже война, и мы сразу вернулись домой». А.Е. Шевцова рассказывает, что «отца забрали на фронт на следующий день после на­чала войны, и через месяц он погиб под Рогачёвом. У мамы на руках осталось пятеро детей, самой младшей — Зине — 23 июня исполнился только год. Проходившие через деревню в конце июля 1941 г. немцы относились к мирному населению спокойно, забирали только скот, птицу и продукты питания». Н.И. Рылушкина добавляет, что «проходивших немцев было так много, что трудно было перебежать через улицу». Летом-осенью 1941 г., по воспоминаниям Н.И. Шустова, «через Крупец ехали в сторону России немцы на лошадях с телегами, на которых везли продукты питания и оружие. Жителей деревни, наблюдавших за ними, немцы не трогали».

В период оккупации немецкие гарнизоны размещались не во всех сельских населённых пунктах: многое зависело от месторасположения, количества дворов в деревне и наличия в них хозяйственных объектов. Например, в деревне Новосёлки, вспоминает А.Е. Шевцова, стоял гарнизон. «Его солдаты размещались в двухэтажных кирпичных зданиях спиртзавода и конеза­вода. Среди солдат были немцы и выходцы из Западной Украины, которые были более жесто­кие. В деревню приезжали и каратели. Были всякие гитлеровцы. Наша семья проживала в не­большой хатке. Я и сестра Маня спали на лавке у окна и нередко мы просыпались в страхе от того, что немец постучит в окно, наставит на нас автомат и смеётся. Однажды гитлеровец дал маленькой Зине шоколадку, а затем приставил пистолет к головке, от чего она замерла от стра­ха. Были среди немцев и молодые парни, которые приходили в хаты, где деревенские девушки и парни собирались вечером послушать музыку и потанцевать. В годы оккупации жители де­ревни болели тифом и малярией. В нашей семье все болели малярией, сопровождавшейся силь­ной лихорадкой. Лекарств не было. Лечились травами, а также тем, что в бочку наливали горя­чей воды и сидели в ней пока вода не остынет. Среди молодых людей деревни были такие, кто добровольно соглашался ехать в Еерманию. Старшую сестру Анну (1925 г.р.) тоже хотели от­править в Германию. Староста (бывший раскулаченный) приходил к маме и угрожал рассказать гитлеровцам о том, что наша семья скрывает старшую дочь (её переодевали старушкой), одна­ко, он так и не выполнил своей угрозы, и Ане удалось избежать отправки в Еерманию».

М.М. Бондаренко рассказывает, что в их деревне, окружённой лесами, немцы не прожи­вали, а располагались они недалеко в д. Узнож, и жители деревни продолжали свою обычную жизнь. «Когда началась война, наш отец не был призван в армию по возрасту, кроме того, он работал в леспромхозе в д. Озерщина и имел бронь. В июле 1942 г. у меня родилась сестра Та­мара. Помню, как она училась ходить, когда мы уже прятались от немцев в лесу. У нас же было много партизан. Жили они в лесу, но часто по ночам приходили в деревню и забирали у людей вещи и продукты. Иногда продавали или обменивали эти вещи на продукты у других жителей деревни (потом люди выкупали свои вещи друг у друга). Весной 1943 г. за помощь партизанам немцы проводили карательные операции. Часть населения деревни убежала в сторону Берези­ны, построили там шалаши и жили в лесу. Остальные жители бежали в сторону Узножа, где попали в облаву и были целыми семьями отправлены в Германию (после войны все они верну­лись в деревню)». А.Е. Ахремчук добавляет, что когда они прятались в лесу «к ним приблудил­ся немец. Видно дезертировал или отстал. По-русски он ничего не понимал, но всё время жес­тами показывал, что не хочет убивать. Но наши люди боялись, что он укажет место, где мы прячемся и мужики утопили его в Березине».

В воспоминаниях отмечается, что во всех деревнях были полицаи, и многие из них были такими же жестокими, как и фашисты. В д. Крупец, по словам И.И. Шустова, полицаи «гоняли местных жителей больше, чем немцы, грабили население, избивали людей, если они утаивали продукты и всё нужное для немцев». О жестокости полицаев говорит и М.М. Бондаренко: «В нашей деревне был староста Шкурат, который гонял людей на работы (чистить дорогу и др.). Он выдал Бондаренко Захара Филипповича, который был оставлен на подпольную работу и держал связь с партизанами. Когда его связь с партизанами была раскрыта, ему приказали уйти в лес вместе с населением, расчищавшим дорогу от снега (зима 1942 г.). Шкурат вместе с двумя полицаями вывели З.Ф. Бондаренко из толпы, увезли в Шатилки и там его расстреляли. Позже партизаны повесили старосту ночью у него на огороде». По словам Н.И. Рылушкиной, «местные полицаи знали, что её отец был на фронте и, попав в 1941 г. под Орлом в плен, смог бежать и вернулся домой, но не выдали его немцам. Однако, когда полицаям стало известно, что жители д. Кунтаровка укрывают евреев, они донесли об этом немцам. Но их удалось спа­сти, переправив в другую деревню через болота, окружавшие деревню».

Особую жестокость и зверства, как отмечается во всех воспоминаниях, фашисты проявляли осенью 1943 г. При отступлении они сожгли деревни, и многие мирные жители, которые не успели убежать в лес, погибли. Например, А.Е. Шевцова и Н.И. Рылушкина отмечают, что «деревни Ново­сёлки и Кунтаровка Ветковского района гитлеровцы подожгли, жителей согнали и вели перед собой, прикрываясь ими от наступавших советских войск до посёлка Уваровичи. Кунтаровских пригнали на крахмальный завод, держали за колючей проволокой и готовили к отправке в Германию. Стариков, женщин и детей деревни Новосёлки загнали в болото и готовились расстрелять». Своевременная по­мощь партизан и подпольщиков предотвратила расстрел и отправку населения в Германию. Шустов Н.И. рассказывает: «Когда немцы начали отступать, люди из Крупца и ближайших деревень ушли на карьеры (где ранее добывали торф, и болото заросло кустами). Прятались там, около месяца, пока прошли немцы. Вернулись в сожжённую деревню».

26 ноября был освобождён первый областной центр БССР город Гомель. Однако ожесто­чённая борьба за освобождение территории Гомелыцины от немецко-фашистских захватчиков продолжалась. Долгое время люди боялись возвращаться в родные деревни. Как вспоминает М.М. Бондаренко, «когда нашу деревню освободили, и мы уже спокойно ходили по ней, вдруг услышали стрельбу. Некоторые выскочили из своих жилищ, побежали к лесу и попали под об­стрел. Убили 4 человека, ранили мальчика и девушку. Оказалось при отступлении один немец­кий танк отстал, прятался в лесу, а потом решил догонять своих. Ехал через нашу деревню и стрелял постоянно. Наши войска были ещё за 5-7 км от деревни». Н.И. Рылушкина отмечает, что немцы, отступая, оставили «опасные подарки». Жители, а чаще всего дети, находили куски мыла, ручки, которые были начинены взрывчатыми веществами.

После освобождения, остававшиеся в период оккупации мужчины, были призваны в дей­ствующую армию. Восстановление деревень легло на плечи стариков, женщин, детей и проис­ходило в тяжёлых условиях голода, отсутствия нормальных бытовых условий для жизни. Од­нако люди старались помочь и поддержать друг друга. Например, в д. Кунтаровка, как рассказывает Н.И. Рылушкина, уцелело 6 домов, в которые и заселились жители большой ранее 220 дворов) деревни. В одном доме проживало по 30-40 человек. В деревне Новосёлки, по словам А.Е. Шевцовой, остались только три здания: спиртзавода, конезавода и школы. Все жи­лые дома были сожжены или разрушены. «От нашего дома осталась только крыша, под ней мы и жили всю зиму. Зима была тёплой. Мы собирали картошку, которую не успели убрать, ею и питались. На следующий год мы собрали брёвна и отстроили небольшую хатку».

О трудностях первых месяцев мирной жизни рассказывает М.М. Бондаренко: «Когда немцы отступили, мы вернулись из леса на пепелище. Построили себе «курени», некоторые выкопали землянки. Весной 1944 г. посеяли огород. Огороды вспахивали на себе. Впряжёмся по 8-9 человек в плуг и вспахиваем «несколько семей одному, потом другому». Коров жалели, те, на которых пахали, мало молока потом давали. Мы когда от немцев прятались, корову с собой в лес увели и сохранили её. Она была нашей кормилицей. Голодно было. Ходили за луговым луком, щавелем к реке Березине за 10 километров. Из гнилого картофеля пекли блины. Старшая сестра Анна (1926 г.р.) работала на лесозаготовках, получала паёк. Брат Павел собирал металл, который остался от стрельбы, и делал ложки, миски, которые менял у людей на продукты и одежду (кто, что даст). Недалеко от деревни работали на лесозаготовках много пленных немцев. Очень они боялись мороза. Закутают портянками голову, такими я их и запомнила».

Война живёт в душе переживших её людей воспоминаниями, которые они никогда не смогут забыть. Долг современного поколения дополнить летопись войны рассказами обычных людей, вы­живших в трудные годы Великой Отечественной войны, чтобы они не исчезли бесследно.

Литература

  1. Линд, Е. Современники / Е. Линд // Дети военной поры / сост. Э. Максимов. — Москва: Политиздат, 1988. — С. 309-312.
  2. Алексиевич, С. У войны не женское лицо / С. Алексиевич. — Минск: Мастацкая літаратура, 1985. — 317 с.

Авторы: С.Ю. Кирдякин, Д.В. Шамкин
Источник: Победа — одна на всех : материалы междунар. науч.-практ. конференции, Витебск, 24 апреля 2014 г. — Витебск : ВГУ имени П. М. Машерова, 2014. — С. 154-156.