Меры духовенства Могилёвской православной епархии по борьбе с распространением баптизма (1905-1914 гг.)

0
190
Меры духовенства Могилёвской православной епархии по борьбе с распространение баптизма (1905-1914 гг.)

Издание 17 апреля 1905 г. Высочайшего указа об укреплении начал веротерпимости (далее — указ о веротерпимости) оказало существенное влияние на государственно-конфессиональные и межконфессиональные отношения в белорусско-литовских губерниях. Главным результатом практической реализации данного законодательного акта стали массовые переходы из православия в католичество. Вместе с тем, реформы в сфере религии способствовали активизации распространения на территории Беларуси позднепротестантских деноминаций — прежде всего, баптизма1.

Наибольших успехов баптистские проповедники добились на юге Могилёвской губернии — преимущественно, в Гомельском уезде. В баптизм здесь переходили православные крестьяне, что всерьез беспокоило духовенство Могилёвской православной епархии. Практически сразу же после обнародования указа о веротерпимости оно приступило к обсуждению возможных действий по предотвращению дальнейшего распространения «сектантских заблуждений». Между тем, данная проблема лишь фрагментарно отражена в отечественной историографии [1, с. 670; 2, с. 56-57]. Цель нашей публикации заключается в выявлении мер, которые предприняло духовенство Могилёвской православной епархии по борьбе с распространением баптизма в период между изданием указа о веротерпимости и началом Первой мировой войны, а также установлении степени их эффективности.

7 февраля 1906 г. по распоряжению епископа Могилёвского и Мстиславского Стефана (Архангельского) в с. Борщевка Гомельского уезда состоялся съезд духовенства Могилёвской православной епархии, посвященный распространению баптизма и выработке мер по борьбе с этим явлением. Участники съезда разделили предложенные мероприятия на две группы. К первой они отнесли те, что были направлены на духовно — идейное противостояние с баптистскими проповедниками. Во вторую вошли действия, призванные способствовать «устранению и уничтожению тех причин в нашей церковно-религиозной жизни, на почве которых зарождаются сомнения, колебания и происходят открытые отпадения» [4, с. 294, 299].

Мероприятия первой группы включали: 1) проведение как миссионерских бесед с баптистами, так и бесед с православными (однако участники съезда подчеркивали, что на таких беседах не должны были одновременно присутствовать и те, и другие); 2) обеспечение приходского духовенства полемической литературой; 3) организацию при церквях «народно-миссионерских» бесплатных библиотек; 4) распространение среди крестьян канонических изданий (Евангелие малого формата русской печати, Псалтирь, краткие молитвословы) и икон «надлежащего формата» вместо неканонических икон, чьи сюжеты «справедливо возбуждали смех и издевательство сектантов» (Коронование Божией Матери, Параскева с гуслями в руках, Праведная Елизавета с играющим на скрипке младенц ем во чреве); 5) организацию миссионерских кружков «из наиболее ревностных парней крестьянских и пожилых грамотных и правоспособных прихожан» [4, с. 299-300].

Ко второй группе были отнесены: 1) совершенствование церковного богослужения (как можно более частое проведение богослужений, избегание как слишком короткой, так и слишком затянутой службы, внятное пение и чтение чтецов и псаломщиков); 2) улучшение организации крестных ходов; 3) проведение молебнов в домах прихожан в установленные дни [4, с. 301-304].

В реализации части из намеченных мер активное участие приняло Могилёвское церковно-православное Богоявленское братство. После издания указа о веротерпимости оно печатало и бесплатно раздавало населению брошюры религиозного содержания, организовывало народно-миссионерские библиотеки, поддерживало церковно-певческие хоры, оказывало помощь бедным приходам при ремонте и украшении их церквей. В 1905 г. братство постановило выделить 1500 р. на постройку церковно-приходской школы в д. Николаевка, которая являлась одним из центров распространения баптизма в Гомельском уезде [3, с. 7-8, 10].

25 января 1907 г. постановлением Синода согласно ходатайству епископа Могилёвского и Мстиславского Стефана (Архангельского) в Гомеле была учреждена кафедра викарного епископа. Одним из ключевых факторов, способствовавших принятию данного решения, стал «резкий вызов Православию», который бросили «вожаки сектантства» [7, с. 131, 133-134].

В исследуемый период духовенство Могилёвской православной епархии достаточно активно вело богословские беседы и диспуты с баптистами, однако определить степень эффективности данной меры достаточно трудно. В тех случаях, когда в теологических спорах участвовали хорошо подготовленные православные священники, «сектантам» было непросто защитить свое вероучение. Например, 11 декабря 1911 г. в д. Воложенка Чаусского уезда состоялся богословский диспут, в котором, с одной стороны, приняли участие могилёвский епархиальный миссионер Григорий Щелчков и его помощник священник Евгений Саульский, а с другой — двое баптистов, чьи имена неизвестны (вероятно, они были родом из той же деревни, так как Воложенка к 1911 г. стала центром распространения баптизма в Чаусском уезде). Предстоящий спор между православным духовенством и баптистами вызвал значительный интерес: здание, в котором было назначено его проведение, не вмещало всех желающих. Епархиальный миссионер и его помощник, если полностью доверять такому, все же ангажированному, источнику, как «Могилёвские епархиальные ведомости», одержали уверенную победу в диспуте. Они построили свои речи на обосновании отсутствия у баптистов настоящих священников, и тем нечего было возразить [5, с. 14-15].

Впрочем, здесь необходимо сделать ряд оговорок. Во-первых, очевидно, что далеко не все богословские диспуты между православными священниками и баптистами отражены в источниках. К тому же представляется маловероятным, чтобы православная периодическая печать и документы епархиальных консисторий могли зафиксировать примеры поражений своих священников. Не столько потому, что это выставило бы в невыгодном свете духовенство господствующей церкви, сколько по той простой причине, что потерпевшие неудачу в богословских диспутах с баптистами вряд ли бы захотели сообщать духовному начальству и, уж тем более, читателям «Епархиальных ведомостей» о своем неудачном опыте. О том, что такие неудачи случались, говорил могилёвский епархиальный миссионер Г. Щелчков: «Сектанты… обычно приглашают священника на беседу. Не выйти — могут счесть боязнью выступать публично с защитой своего упования: выйти — разобьют, уронят и смешают с грязью» [6, с. 452].

Во-вторых, как мы полагаем, значение побед православного духовенства в подобных спорах все же нельзя переоценивать. Конечно, убедительная речь епархиального миссионера не могла не производить впечатления на зрителей из числа православных. Однако в том случае, если местный приходской священник не пользовался особым уважением и авторитетом у своей паствы, а плата за исполнение треб (обрядов крещения, венчания и отпевания) являлась тяжелым бременем для крестьян, красноречие профессиональных миссионеров вряд ли могло стать решающим фактором в борьбе с «отпадениями от православия».

16 июня 1912 г. на собрании депутатов епархиального съезда и городского духовенства Могилёвской епархии, посвященном, главным образом, миссионерским вопросам, епархиальный миссионер Г. Щелчков сообщил о том, что баптисты проживают уже в 45 населенных пунктах, в то время как в 1905 г. речь шла лишь о 12, в которых насчитывалось порядка 500 баптистов [6, с. 451; 4, с. 295-296]. Конечно, на основании этих сведений нельзя с уверенностью говорить о соответствующем четырехкратном росте числа последователей нового учения. Но и в том, что рост этот был значительным, сомневаться не приходится. В этой связи закономерен вопрос: почему же меры, предпринятые духовенством Могилёвской православной епархии, все же оказались недостаточно эффективны? Ответ на него кроется, прежде всего, в глубоком внутреннем кризисе, который переживала в начале ХХ в. Русская православная церковь. Его сущность заключалась в окончательном упадке синодальной системы управления церковью. Эта система, введенная еще Петром І, постепенно привела к огосударствлению церкви, превратив ее духовенство в чиновничество, не способное и шагу ступить без указки сверху. К наиболее ярким проявлениям кризиса следует отнести вялое течение приходской жизни («омертвение» прихода), трудности в системе духовного образования, непростое материальное положение значительной части сельского приходского духовенства, упадок православной миссии, противоречия внутри духовенства и др. Данные проблемы в той или иной степени были характерны и для Могилёвской православной епархии. Поэтому неудивительно, что ее духовенству было непросто в соперничестве с новым для белорусских земель христианским вероучением, проповедники которого действовали особенно активно после либерализации законодательства в сфере религии.

Таким образом, столкнувшись с активизацией баптистской проповеди после издания указа о веротерпимости, духовенство Могилёвской православной епархии предприняло определенные меры по борьбе с этим явлением. Однако они были недостаточно эффективны — прежде всего, в силу глубоких внутренних противоречий, ослаблявших в это время Русскую православную церковь.

Литература

  1. Верещагина, А.В. Зарождение и развитие протестантских сект на территории Белоруссии во второй половине ХІХ — начале ХХ вв. / А.В. Верещагина // Матэрыялы міжнар. навук. канф. «Царква і культура народаў Вялікага Княства Літоўскага і Беларусі ХІІІ — пач. ХХ ст.ст.», Гродна, 28 верасня — 1 кастрыч.1993 г. — Гродна, 1993. — С. 659-671.
  2. Линкевич, В.Н. Межконфессиональные отношения в Беларуси (1861-1914 гг.): пособие / В.Н. Линкевич. — Гродно: ГрГУ, 2008. — 105 с.
  3. Отчет о состоянии и деятельности Могилёвского Церковно-Православного Богоявленского братства за 1906 г. // Могилёвские еп’гхиальные ведомости. — 1907. — № 8. — Официальная часть. — Приложение. — С. 1-17.
  4. Положение сектантства в пределах Могилёвской епархии и меры для борьбы с ним (Из рапорта Епархиальн. миссионера на имя Его Преосвященства) // Могилёвские епархиальные ведомости / свящ. Е. Саульский. — 1906. — № 8. — Неофициальная часть. — С. 294-304.
  5. Саульский, Е., свящ. Миссионерские поездки по епархии и беседы с баптистами / Е. Саульский // Могилёвские епархиальные ведомости. — 1912. — № 1. — Неофициальная часть. — С. 12-16.
  6. Собрание о.о. депутатов Епархиального Съезда и городского духовенства у Его Преосвященства 16 июня // Могилёвские епархиальные ведомости. — 1912. — № 13. — Неофициальная часть. — С. 451-454.
  7. Учреждение викариатства в Могилёвской епархии // Могилёвские епархиальные ведомости. — 1907. — № 4. — Неофициальная часть. — С. 131-138.

1 В исследуемый период на территории Беларуси, как и в целом по Российской империи, действовали два объединения верующих-баптистов: «Союз русских баптистов юга России и Кавказа» (основан в 1884 г.) и «Союз евангельских христиан России» (основан в 1908 г.). Между союзами существовали некоторые расхождения по вопросам вероучения, однако они отнюдь не мешали их сотрудничеству. Последнее облегчалось и тем обстоятельством, что позиции «Союза русских баптистов…» традиционно были сильны в южных губерниях Российской империи, в то время как миссионеры евангельских христиан наиболее активно действовали на севере и в центре страны. На территории Беларуси общины создавались как баптистами, так и евангельскими христианами, а о какой-либо конкуренции между ними не могло быть и речи в силу того, что здесь баптизм и евангельское христианство были распространены в гораздо меньшей степени. По имеющимся в распоряжении исследователей источникам зачастую трудно точно определить, к какому из объединений относилась та или иная община. Поэтому автор считает возможным объединить в своем исследовании баптистов и евангельских христиан под общим термином «баптисты», хотя настоящее объединение баптистов и евангельских христиан в единую организацию «Всесоюзный совет евангельских христиан-баптистов» (ВСЕХБ) произошло три десятилетия спустя — в 1944 г. Подобный подход не нов, причем используется в работах, авторами которых являются как светские историки, так и сами евангельские христиане-баптисты. См., например: Митрохин, Л.Н. Баптизм: история и современность: (Филос.-социол. очерки). — СПб.: РХГИ, 1997. — 480 с.; Савинский, С.Н. История русско-украинского баптизма / С.Н. Савинский. — Одесса: Одесская Богословская Семинария, «Богомыслие», 1995. — 128 с. (Прим. автора).

Автор: М.А. Кривицкий
Источник: Мозырщина: люди, события, время: материалы Междунар. науч.-практ. конф., Мозырь, 23-24 мая 2014 г. / УО МГПУ им. И. П. Шамякина; редкол.: Т. Н. Сыманович (отв. ред.) [и др.]. — Мозырь, 2014. — 295 с. С. 275-279.