M. В. Махлин — председатель первого белорусского совета рабочих депутатов

0
1861

Михаил Вениаминович Махлин родился в 1882 г. в Гомеле, в бедной еврейской семье. Получив начальное образование, он был вынужден искать для себя самостоятельный заработок. Работал учеником наборщика в одной из гомельских типографий. 90-е годы прошлого столетия характерны тем, что в этот период в Гомеле, как и в других городах Российской империи, на социальную сцену выходит новый тип рабочего — вместо прежнего забитого наемного работника, воспринимавшего хозяина сквозь призму патриархальных традиций и религиозного конформизма, приходит новый рабочий — развитый и светски образованный, хорошо знакомый с опытом западноевропейского рабочего движения и видевший в предпринимателе прежде всего безжалостного эксплуататора. А о том, что хозяева действительно эксплуатировали рабочих сверх всякой меры, красноречиво говорит тот факт, что рабочий день в ремесленных мастерских Гомеля нередко составлял 18 часов, а в предпраздничные дни (пятницу), при наличии заказов, работали без отдыха в течение суток. В ходе стачечных боев, развернувшихся в Гомеле во второй половине 90-х гг., основным требованием было сокращение рабочего дня до 12 часов.

В 1898 г. М. Махлин вступает в гомельскую социал-демократическую организацию, объединявшую в своих рядах большинство рабочих города. Подобную популярность т. н. “демократы” снискали прежде всего тем, что проходившие под их руководством экономические стачки, несмотря на жестокие репрессии против организаторов выступлений, приводили к ощутимому улучшению положения рабочих. Так, в 1894 г. удалось добиться сокращения рабочего дня для цеха маляров до 14 часов. Летом 1898 г. в результате забастовки портных, начавшейся по инициативе гомельских социал-демократов, рабочие добились 14-часового рабочего дня. В целом, в 1900 г. во всех ремесленных отраслях города рабочий день составлял 13 часов, заработная плата у портных была повышена на 30 %, у сапожников — на 15 %, у слесарей — на 50 %.

В 1898 г. полицией в Гомеле были проведены массовые аресты, однако это не остановило роста революционного рабочего движения. Среди типографских рабочих, к которым принадлежал в это время М. Махлин, вели пропагандистскую и организационную работу политические ссыльные печатник Поляк и его сестра Сарра, сосланный в Гомель наборщик из Вильны Гельман.

Следует отметить, что уже в 1898 г. часть гомельских социал-демократов присоединилась к Бунду. В современной историографии вступление гомельской с.-д. организации в Бунд датируется весной 1900 г., однако М. Гезенцвей в своих воспоминаниях указывает на то, что в 1898 г. в Гомель прибыл член ЦК Бунда “товарищ Соломон” (А. Кремер?).. На собрании, в котором приняло участие 18 чел., он изложил программу Бунда, по отношению к которой среди собравшихся произошел раскол. “Но долго еще работа не размежевывалась и велась под единым флагом РСДРП. Карпович и Мохов входили в бундовский комитет, который тогда не был постоянным, организовывался время от времени. Специальные обращения к еврейским рабочим делались подчас от имени Бунда, общие же всегда от с.-д.”.

О присоединении гомельчан к Бунду в 1898 г. писал в своих воспоминаниях и А. Кремер.
Нет так же никаких оснований обвинять Бунд в т. н. “еврейском национализме”, что огулом приписывалось ему большевистскими деятелями. Национальный вопрос ставился бундовцами очень осторожно, первоначально речь шла только о пропаганде на еврейском языке и об отмене ограничительных законов, но при этом 3-й съезд Бунда в Ковно отверг, даже требование национального равноправия для евреев. Только на 4-м съезде Бунда, состоявшемся весной 1901 г. в Белостоке, было выдвинуто известное требование экстерриториальной национальной автономии (в 1902—1904 гг. переформулированное В. Коссовским и В. Медемом как требование “национально-культурной автономии”). Однако 4-й съезд посчитал преждевременным включение в программу этого положения, и оно было введено в партийную программу только 6-м съездом Бунда в октябре 1905 г.
В 1898—1900 гг. Махлин под кличкой “Михаил” работает как агитатор и пропагандист помимо Гомеля, так же в Минске и Смор-гони. В 1900—1901 гг. ведет революционную деятельность в Харькове. В 1901 г. в Харькове во время расклейки прокламаций Махлин был схвачен полицией, однако сумел отбиться и скрыться. В 1901— 1902 гг. он работает в Екатеринославе, Николаеве, Одессе, входит в состав Екатеринославского и Николаевского социал-демократических комитетов. Здесь, в этом крае, именуемом “Новороссией” и отличавшимся весьма высокими темпами экономического развития, находилось на сезонной либо постоянной работе большое количество рабочих-мигрантов из Беларуси, в том числе и из Гомельщины. В 1902 г. М, Махлину, в связи с усилившимися полицейскими преследованиями, приходится вести революционную пропаганду среди рабочих, находясь на нелегальном положении. Прочные революционные связи между Гомелем и крупнейшими промышленными центрами края в это время были весьма хорошо налажены. В частности, из Екатеринослава в Гомель прибыли прославившиеся своей личной храбростью молодой рабочий-боевик Иван Мишин (“Ваня Маленький”), участник покушения на П. Столыпина 12 августа 1906 г., и Гр. Нестроев (Цыпин), в последующем — один из лидеров и теоретиков Союза социалистов-революционеров максималистов.

Именно к зародившемуся внутри ПСР оппозиционному течению эсеров-максималистов примкнул в 1904 г. в Женеве М. Махлин. В 1903 г. он был вынужден эмигрировать за границу и нашел убежище в Швейцарии. Летом 1904 г. здесь формируется группа “аграрных террористов”, выступавших за широкое применение в деревне аграрного террора — порубок, потрав, самовольных запашек, поджогов имений и убийств в отдельных случаях особо ненавистных помещиков, и находившаяся по этому поводу в оппозиции к партийным верхам.

М. Махлин присоединяется к “аграрным террористам” и выезжает в Россию, где ведет подпольную работу в Петербурге и Белостоке под кличками “Михаил”, “Петр” и “Краснов”. Белосток в то время представлял из. себя один из крупнейших очагов революционного движения в т. н. “Северо-Западном крае”. Непосредственно в Белостоке, среди рядовых рабочих-эсеров, впервые зародилось максималистское течение.

Максималисты, действовавшие первоначально как рабочая оппозиция внутри ПСР, а в октябре 1906 г. образовавшие самостоятельный Союз эсеров-максималистов (ССРМ), настаивали на социализации в ходе революции не только земли (программа — “минимум”), но и фабрик и заводов (программа — “максимум”). Социализация предполагала передачу средств производства не государству, а непосредственно в руки трудящихся. Максимализм развивался под сильным идейным влиянием анархизма (с одной стороны, как восприемник сохранившихся на Беларуси со времен “черного передела” рабочих кружков бакунинского толка, с другой стороны, в Белостоке в 1903 г. начала действовать первая в Российской империи группа анархистов-коммунистов “Борьба”) и стремился последовательно проводить в жизнь принцип народного самоуправления и самоорганизации. Это относилось к деятельности как собственно максималистских групп, где отсутствовала партийная бюрократия и решения принимались общими собраниями всех членов организации, так и будущей социальной модели, которую предлагали эсеры-максималисты.. Никто иной, как именно максималисты указали на Трудовую Республику Советов, как на форму переходного к социалистическому строю. Согласно их воззрениям, депутаты Советов должны были действовать на основе точных наказов от избирателей, в случае невыполнения которых депутаты автоматически отзывались. “Назначение Совета рабочих депутатов состоит в координировании действий всех заводских организаций в тот или иной момент, мирный или революционный. Задача его осведомлять рабочие массы о деятельности организаций о ходе борьбы труда с капиталом, выполнять дела, которые не под силу отдельным организациям, литературную деятельность и т. д.”

Словом, Совет рабочих депутатов есть орган исполнительный, не на-деленный правом руководства ни теоретического, ни практического.

Первый на Беларуси Совет рабочих депутатов был организован в Белостоке эсерами-максималистами и анархо-коммунистами в конце 1905 г. Вот что писал по этому поводу белорусский историк 20-х гг. С. Агурский:

“Белоруссия… совершенно равнодушно отнеслась к лозунгу о создании Советов, брошенному в октябрьские дни 1905. Причина заключалась в том, что некоторые партии, как “Бунд , П.С.Д. бросили лозунг об организации партийных профсоюзов… Эти партии были поэтому против всех беспартийных организаций, в том числе так же и против Советов, которые с первого же дня своего существования начали играть самую большую роль в деле концентрации широких рабочих масс. Благодаря такой постановке вопроса во всей Беларуси был создан только один Совет — в городе Белостоке. Организаторами Белостокского Совета были молодые эсеры (эсеры-максималисты. — Ю. Г.) и анархисты”.

По утверждению С. Агурского, политические партии “всеми средствами боролись против него (Совета — Ю. Г.), стараясь его дискредитировать”. “Не только “Бунд” и П.С.Д. были против Советов, в некоторых городах Белоруссии против Советов высказывались даже большевики”.

Такое отношение со стороны уже формировавшейся внутри политических партий бюрократии было вполне естественным и закономерным. Советы, возникавшие первоначально как действительные выразители воли трудящихся, как органы народного самоуправления не могли устроить профессиональных политиков, даже и выступавших от имени рабочего класса.

В начале декабря 1905 г. М. Махлин был избран председателем Белостокского Совета рабочих депутатов. В конце 1905 г. Совет выпустил “Манифест ко всему рабочему люду л солдатам”. На какое-то время революционные рабочие, организованные вокруг своего Совета, стали вторым центром власти в городе, действовавшим параллельно царской администрации. Полиция боялась появляться на “Ханайке”, “Новом Свете”, “Аргентине” — кварталах, контролировавшихся боевыми дружинами анархистов и максималистов. На Сурожскую улицу примыкавшую к этим рабочим предместьям, войска и черносотенцы не решились даже войти в дни страшного погрома в июне 1906 г., ограничившись лишь артиллерийским обстрелом с безопасного расстояния.

Однако уже в начале 1906 г. реакция переходит в наступление. М. Махлин был арестован в январе 1906 г. и пробыл в тюрьме 10 месяцев. После освобождения он уезжает в Петербург. В начале 1907 г. Гр. Нестроев (Цыпин) восстанавливает здесь организации ССРМ, сильно пострадавшие в результате арестов в конце 1906 г. Была возобновлена боевая деятельность, осуществлено два покушения на адмирала Греве и ряд других вооруженных выступлений. В результате ответных ударов царской охранки максималистским группам был нанесен серьезный урон, в течении 1907 г. в Петербурге было арестовано свыше 100 эсеров-максималистов”.

В их числе в мае 1907 г. был арестован полицией М. Махлин. В июле 1908 г. в Стародубе он был приговорен Киевской судебной Палатой по I ч. 102 ст. Уголовного Уложения к ссылке на поселение, которую отбывал с конца 1908 г. в Ичере, Иркутской губернии, а с 1910 г. работал на Ленских приисках.” Здесь он принимал участие в известных трагических событиях 1912 г. Их сибирской ссылки М. Махлин был освобожден февральской революцией.

Эсеры-максималисты, наряду с левыми эсерами, анархистами и рядом национальных социалистических партий, приняли активнейшее участие в Октябрьской . революции. Однако неоякобинствующая РСДРП (б) узурпировала результаты народной революции. “Большевики в Октябре победили под чужим стягом народнического максимализма” — писал впоследствии Гр. Нестроев. Советы из выразителей подлинных;интересов трудового народа были превращены в ширму большевистской диктатуры.
М. Махлин не пошел в ряды партии-победительницы. В 20-е гг. он оставался беспартийным, состоял лишь в Обществе политкаторжан и ссыльнопоселенцев.

 

Аўтар: Ю.Э. Глушаков – мл. научный сотрудник музея

Крыніца: Краеведческие записки: к 80-летию Гомел. обл. краевед. музея: сб. ст. / Упр. культуры Гомел. облисполкома; отв. ред. А. И. Дробушевский. – Гомель, 2000.