История Беларуси в контексте белорусско-российско-украинского пограничья (1920-1930-е годы)

0
292
История Беларуси в контексте белорусско-российско-украинского пограничья (1920-1930-е годы)

Двадцатилетняя практика исследования автором демографических и этносоциокультурных процессов в белорусско-российско-украинском пограничье (БРУП) в межвоенный период позволила определить новое научное направление в белорусской историографии. Данный регион — это своеобразный центр восточных славян в Европе. Из 18-18,5 млн. населения этого огромного региона 80-90 % в рассматриваемый период составляли восточные славяне. Обществоведами Беларуси, России и Украины в таком контексте исследования не только не про­водились, но и не ставились. Положительно приняты оценки и выво­ды автора по исследованию пограничья на международных конфе­ренциях в Республике Беларусь, Российской Федерации и в Украине. Накоплена огромная источниковая база. Значительная ее часть впер­вые введена в научный оборот в опубликованных статьях и материа­лах и используется в общих лекционных и специальных курсах для студентов и магистрантов на истфаке Гомельского госуниверситета.

Главной методологической основой в нашей исследовательской и учебной практике изучения процессов в БРУП является компарати­вистский подход. В XX в. сторонниками компаративистики были М. Блок, М. Вебер, Т. Моммзен, А. Тойнби и др. Почти 100 лет назад, размышляя о проведении сравнительных исследований, М. Блок счи­тал главным отвести им место в университетском образовании, лек­ционные программы и экзаменационные вопросники в котором огра­ничиваются исключительно проблемами национальной истории. Он отмечал, что даже авторы монографий «в массе своей не считают дол­гом интересоваться материалами, раскрывающими процессы, проте­кающие в регионах, прилегающих к ареалу их собственных исследо­ваний, отличающимися по своим национальным либо политическим условиям от тех, которые изучают они сами». «Дух сравнительной истории», — писал М. Блок, «привел в движение локальные исследо­вания, без которых она не может ничего, но которые, в свою очередь, без нее не ведут, ни к чему. Пора перестать вести бесконечные разго­воры «о своей» национальной истории, не понимая, по существу, друг друга» [1, с. 28-29]. Его соображения и оценки не потеряли актуаль­ность и сегодня, когда в Беларуси вновь акцентируется внимание на совершенствование и улучшение преподавания истории.

В 1960-1970-е гг. в связи с ослаблением позиций национально ориентированной истории и поворотом к диалогу с более компарати­вистскими по характеру дисциплинами (антропологией, политологи­ей, юриспруденцией и др.) интерес к компаративистике значительно вырос. Немецкий историк Ю. Кока утверждал: «Сравнение — это очень важный метод в исторической науке. Его называют «королев­ским путем» исторического познания» [2, с. 19]. Однако историче­ских работ практически нет. Нам представляется, что это связано как с объективными (трудности в поиске/выявлении документальной ба­зы для исследований такого рода), так и субъективными причинами (необходимость скрупулезной работы по созданию такой базы, про­ведении расчетов и анализа статистики). Определенный вклад в ис­следование и преподавание истории Беларуси новейшего времени внес автор данной публикации.

В условиях глобализации и в связи с распадом СССР возрос инте­рес обществоведов к изучению этносоциокультурных процессов на постсоветском пространстве. Восточнославянские народы оказались в сложных условиях выбора направления политического, социального и культурного развития, вызванного дезинтеграционными процесса­ми, начатыми в 1990-е гг. Особенно актуальным направлением стано­вятся исторические исследования на региональном уровне. В 2000 г. А. Каппелер предположил, что такой подход в будущем «станет осо­бенно инновационным» [3, с. 11]. В 2003 г. автор этих строк обосновал необходимость региональных и межрегиональных исследований на примере белорусско-российского пограничья. В 2008 г. в ходе дискус­сии российских историков было признано, что исторические аспекты региональной и межрегиональной проблемы «становятся одним из при­оритетных направлений современной российской историографии» [4, с. 3]. Известный специалист в области новейшей истории доктор исто­рических наук, профессор В.С. Кошелев на первом съезде ученых Бела­руси отметил: «В условиях информационной войны особенно актуаль­ным и важным является всестороннее изучение исторического насле­дия и перспектив развития восточноевропейской цивилизационной общности, состоящей из трех братских народов — белорусского, рус­ского и украинского. Ведь историческая миссия этих народов заклю­чается не только в сохранении восточнославянского наследия и в пе­редаче его новым поколениям, но и в формировании, как представля­ется нам, собственной модели цивилизационного развития, вполне возможно альтернативной западному мироустройству. … Изучение истории и преподавание ее на всех уровнях непрерывного образова­ния должно опираться на прочную методологическую базу, а не на политические и идеологические мифологемы, так любят предлагать концептуалисты разных мастей» [5, с. 66]. На наш взгляд, партийно­советское руководство в целом адекватно оценило дореволюционный уровень экономического и социокультурного развития страны и назрев­шую потребность в модернизации всех сторон жизни государства и общества. В этом можно видеть неразрывность исторического про­цесса. Советская модернизация проводилась мобилизационными фор­сированными методами. Это коренным образом изменило и придало новый импульс развития всем республикам и регионам. В большей степени, достигнутые количественные и качественные изменения в составе титульных этносов (белорусов, русских и украинцев) погра­ничного региона к концу межвоенного периода в целом имели про­грессивный характер и положительный результат. Принцип контину­итета для автора этих строк является непременным методологическим подходом в исследовании.

С учетом возможного объема публикации приведем конкретный пример. Анализ динамики социально-гендерной стратификации сель­ского населения белорусско-российско-украинского пограничья в 1920 — 1930 гг. позволил установить, что к концу межвоенного периода в его составе под воздействием советской модернизации деревни начался процесс коренного изменения социальной структуры. При общей тен­денции этого процесса в регионе, выявлен ряд специфических осо­бенностей, характерных для белорусских территорий. Так, в белорус­ских областях пограничья общая численность единоличников была примерно такой же, как в российских и украинских областях вместе взятых, а по удельному весу в составе всего населения БССР в 3 раза превышала аналогичный общесоюзный показатель.

Абсолютное большинство титульного населения пограничных территорий проживало в сельской местности и было занято в аграр­ном секторе экономики. Белорусы, русские, украинцы пограничного региона, и в конце 1930-х гг. оставаясь аграрными нациями, только начинали становиться членами городского сообщества, втягивались в урбанизационный переход, а по образу труда, быта, культуры и менталитета оставались представителями традиционного общества. Это значительно сдерживало их социально-культурное и политическое развитие, особенно белорусов. Общность и взаимообусловленность проходивших экономических, политических, социальных и культурных процессов, положительные и отрицательные моменты, трудности и недостатки в изменении облика населения роднили и сближали бе­лорусов, русских, украинцев и во многом свидетельствовали о схожести их социокультурного развития. В этом их единстве исторического раз­вития надо видеть основы единства восточнославянского населения, обусловленного и определенного их социокультурной идентичностью.

Автор придерживается точки зрения, что после развала СССР и в белорусской, и в российской, и в украинской историографиях надо искать точки соприкосновения, общее и особенное в развитии друже­ственных братских народов, а не негатив, надуманное превосход­ство, рознь или вражду. Их общий исторический путь достоин объ­ективной оценки. Изучение и преподавание истории Беларуси только в национальном контексте сужает и обедняет белорусскую историю. Такой подход, на наш взгляд, не позволяет дать адекватную оценку ис­торическому процессу, выявить, прежде всего, белорусскую специфику.

Литература

  1. Ястребицкая, А. Л. Блок М. Апология сравнительной истории евро­пейских обществ. (Реферат) / А. Л. Ястребицкая // XX век: Методологиче­ские проблемы исторического познания. Сб. обзоров и рефератов: в 2 ч. / РАН ИНИОН. Редкол.: А. Л. Ястребицкая (отв. ред.) [и др.]. Ч. 2. — М., 2001. — С. 14-29.
  2. Кока, Ю. Современные тенденции и актуальные проблемы историче­ской науки в мире / Ю. Кока // Новая и новейшая история — 2003. — № 3. — С. 17-21.
  3. Каппелер, А. Россия — многонациональная империя: некоторые раз­мышления восемь лет спустя после публикации / А. Каппелер // Ab Imperio. — 2000. — № 1. — С. 9-22.
  4. Старовойтов, М. И. Брянщина и Г омельщина как русско-белорусское пограничье в 20-30-е гг. XX в. (к постановке проблемы) / М. И. Старовой­тов // Межславянские связи и взаимодействия в Восточной Европе: история, проблемы, перспективы: материалы межгосударственной науч. конф., Брянск, 13-14 мая 2003 г. / Брянск, гос. ун-т, Центр славяноведения; ред­кол.: Ю. В. Журов [и др.]. — Брянск, 2003. — С. 58-59.
  5. Медушевский, А. Н. Региональная история в глобальном измерении / Н. Медушевский // Российская история. — 2009. — № 3. — С.3-15.
  6. Кошелев, В. С. Развитие гуманитарных наук и качество образования / С. Кошелев // Известия НАН Беларуси. Сер. гуманитар. наук. — Минск: Беларус. навука, 2007. Специальный выпуск. — С. 63-67.


Автор:
М.И. Старовойтов
Источник: Актуальные вопросы научно-методической и учебно-организационной работы: традиции и модернизация совремнного высшего образования: материалы республиканской научно-методической конф. (Гомель, 11-11 марта 2016 г. ). В 4 ч. Ч.1. / редкол.: И.В. Семченко [и др.]; Министерство образования РБ, Гомельский государственный университет имени Франциска Скорины. — Гомель: ГГУ им. Ф. Скорины, 2016. Ст. 342-346.