Фольклорно-этнографические традиции гомельско-брянского пограничья

0
140
Традиции фольклора Беларуси и пограничья

Фольклор на гомельско-брянском пограничье определяется как об­щими тенденциями бытования, так и этни­чески своеобразными чертами. Заметим, что Брянщина, как и Гомельщина, — край богатого песенного творчества, которое очень скромно представлено в совре­менных сборниках. «Достаточно полно и разнообразно представлены в регионе центральные песенные жанры, состав­ляющие основную смысловую часть того или иного календарного периода. В зим­нем цикле — это колядки и щедровки, в весеннем — заклички, лирические и хо­роводы, в летнем — жнивные песни. Из семейно-обрядовых хорошо сохранились песни свадебные, являющиеся, кстати, среди всех традиционно обрядовых на­иболее жизнеспособными по причине своего практического использования вплоть до настоящего времени»1.

Обратимся непосредственно к кон­кретным материалам, записанным на территории Брянской области. Значи­тельное место в календарно-обрядовом фольклоре гомельско-брянского пограничья занимают зимние обряды и песни, которыми по существу начинает­ся годовой цикл земледельческого ка­лендаря. Исследователи отмечают, что «календарная обрядность у русских, украинцев и белорусов, как и у других зем­ледельческих народов, в целом имела ярко выраженный аграрно-магический характер»2. Много общих компонентов можно найти в структуре колядно-новогодних празднований пограничных районов Гомельщины и Брянщины. Об­ратим внимание, что основные элементы колядно-новогодней обрядности у вос­точных славян общие: обрядовая еда, колядование, ряжение, ритуально-магические действия, связанные с хлебом, зерном, соломой, гадания. В.И. Елатов, изучая фольклор Гомельщины, Брянщи­ны и Черниговщины, отметил, что «ко­лядки и щедровки относятся к различ­ным песенным жанрам. Обычно колядки исполнялись на Рождество, щедровки на Новый год. Позднее однотипность обря­дов и эмоционально-смысловой стороны напевов, а также процесс тематического уплотнения колядных циклов… явились причиной того, что в настоящее время колядки и щедровки смешались между собой как хронологически, так частично и стилистически»3.

Как и в деревнях Гомельского, Добрушского и Ветковского районов Го­мельской области, так и на территории Красногорского, Злынковского, Новозыбковского районов Брянской области важным элементом в структуре зимнего календарно-обрядового ком­плекса была кутья. В селе Бе­лый Колодец Новозыбковского района «на святки ничего не делали, не разрешалось, квар­тиру нанимали гулять, три ку­тьи варили — рождественскую, новогоднюю и крещенскую» (записано от Гарбуз Нины Иса­ковны, 1930 года рождения).

Остатки этой кутьи отдавали домашним животным, чтобы здоровыми были, чтобы куры неслись. Как отметили инфор­маторы, в их местности, когда щедровали, водили козу, перед тем, как войти в дом, прогова­ривали: «Пусти козу погулять, // Открывайте ворота, // Не дадите пирога, // Мы корову за рога». Исполняли колядно-щедровные песни дифферен­цированного характера: пес­ни пели хозяину, хозяйке. Это важный отличительный момент исполнения песен в регионе

пограничья, потому что в русской традиции колядки чаще всего имели обобщённый характер, адресовались всей семье. Жительница этого села Н.И. Гарбуз отметила, что в их местности звезду на святки не носи­ли, в Верещаках носили. Интересным местным обычаем на Крещение явля­лось катание на лошадях по льду: «На Крещение катались на лошадях по льду. Это называлось «гонки-Иордань». На вопрос, как отмечались коляды в Новозыбкове, Елена Николаевна Андриано­ва, 1932 года рождения, ответила, что в их местности «на Рождество — постная рождественская кутья, на Новый год — богатая кутья, на Крещение — голо­дная, бедная кутья». На третью кутью жители Новозыбкова ходили на реку, устанавливали крест изо льда, святили воду в церкви, священник проводил службу. Близкие ритуалы зафиксиро­ваны и в разных локальных традициях Гомельщины. Общие детали колядно-­новогодних праздников — это тот мо­мент, когда «батюшка до реки на голове несёт крест, окунает его в воду». Как и белорусы Гомельщины, воде, взятой из реки на Крещение, жители Новозыбковщины придавали магическое зна­чение («вода хранится всё время, для живых и для мёртвых»). Информаторы подчеркнули, что крестики на окнах, дверях и стенах рисовали «по кругу». Это делали не случайно, если учитывать семантику мифологемы: «Круг — один из наиболее значительных мифопоэ­тических символов, который отражает представления, связанные с цикличностью времени («круг жизни», «годо­вой круг»)…»4.

Как вспоминает жительница села Старые Бобовичи Новозыбковского района Т.Ф. Адамович, «если Рождес­тво пришлось на молодой месяц, то год окажется благоприятным и сулит удачу во всех делах; если Рождество — на убывающую луну, то год будет тяжёлым во всех отношениях». С этим праздни­ком в народе был связан ряд запретов: «В Рождество запрещалось заниматься домашними делами — обязательно по­ранишься, а также охотиться в лесу. Не­льзя шить — иначе в семье кто-нибудь ослепнет». С погодой в первый день ко­лядных праздников связывали будущий урожай: «иней на деревьях в первые три дня Рождественских праздников — к обильному урожаю хлеба», «если звёзд густо, то и ягод летом густо будет».

9 января в Старых Бобовичах про­водился интересный обычай прощания девушек со своей печалью, чтобы не тосковать потом на протяже­нии года: «для этого в заранее подготовленном месте (либо на холме за деревней, либо на застывшем пруду) крестьяне устанавливали 12 кольев или жердей. У этих кольев ставили «чашу пагубную», и девушки, подходя по очереди, сливали в неё воду, точно смывали тоску с сердца. После того как чаша на­полнялась, воду выплёскивали из неё в середину круга».

Празднование 13-14 января накануне дня Святого Василия известно в Старых Бобовичах под названием «Щедры». Пос­кольку святой Василий считал­ся в народе опекуном свиней, то не случайно «ряженые соби­рались у дома, где жила бога­тая семья, и начинали просить: «Кишку да ножки в верхнее окошко». Обычно колядовщиков одаривали «пирогами и свиными ножками». В аграрно-­магическом обряде засевания участвовали в основном де­вочки и девушки, которые «хо­дили по домам и «сеяли» овёс, припрятанный у них в рукавах, призывая таким образом буду­щий урожай». Как у белорусов, так и у русских большое значение придавалось освящённой воде, которую сохраняли на протяжении года и использовали в риту­алах исцеления от разных хворей. Жи­тели Старых Бобовичей были убеждены и в лекарственных возможностях снега, собранного на Крещение: «Этим снегом (или талой водой, оставшейся от него) лечили головокружение, онемение ног, судороги». В местной фольклорной тра­диции было известно поверье: «если в ночь на Крещение помолиться открыто­му небу, то сбудется любая просьба, так как в Богоявленскую ночь перед утреней небо открывается».

Колядно-новогодний комплекс в селе Ермаки Брянской области хоро­шо сохранился и бытует в однотипных формах. Как и у белорусов Гомель­щины, ритуальный диалог зазывания мороза сопровождался подобной сло­весной формулой: «Мороз, мороз, иди постную кутью есть, а в Петровку не бывай и цветов не съедай. А то будем тебя железными прутьями сечь» (за­писано от Романченко У.Ф, 1926 года рождения). Особенности наблюдаются в обряде вождения козы: в Ермаках «в козу переодевали девушку, ей цепляли ленты, рога. Козла возили на санках по домам». Как видим, в русской местной традиции пограничья присутствова­ли два персонажа в колядном обряде вождения козы («коза» — переодетая девушка и «козёл»). Для этих зоомор­фных масок характерен аграрно-маги­ческий смысл. Не во всех местностях Гомельщины был зафиксирован обычай «носить звезду», хотя в преобладающем большинстве деревень информаторы давали положительный ответ. В Ерма­ках, как отметила Ульяна Фёдоровна Романченко, «звезду не носили».

В селе Синий Колодец Новозыбковско­го района, как и на территории Гомельщи­ны, на коляды водили козу. Как уточнила информатор Татьяна Алексеевна Павлен­ко, 1933 года рождения, именно «дети козу водили, пели женщины, молодёжь». Был известен в этой местной традиции и обряд «засевания». В селе Верещаки, ког­да звали мороз идти кутью есть, то стучали по столу, приговаривая: «Мороз, мороз, иди кутью есть, а летом не бывай, цветов не сбивай, а то будем берёзовой палкой бить» (Записано от Хоменковой Анастасии Ивановны, 1932 года рождения). В Новых Бобовичах в обряде колядования учас­твовали девушки, козу водили мужчины (парни). Как отметила Лилия Семёновна Коновалова, 1931 года рождения из села Манюки Новозыбковского района, во вре­мя святок «переодевалися в козу, ходили по домам, звезду на моей памяти не носи­ли, раньше носили». В отличие от других локальных традиций, «один раз делали кутью — на Рождество, вырубали крест на льду, красили буряком».

В селе Крутоберёзка Новозыбковс­кого района ритуал вызывания мороза происходил на Крещение и имел сле­дующее словесное выражение: «Мороз, мороз, ходи кутью есть, не ходи рано наши огороды морозить». Как и на тер­ритории Гомельщины, в обряде вожде­ния козы участвовали отдельно пред­ставители разных половозрастных групп колядующих: «Козу водили под Новый год подростки 13-14 лет, вечером был и козёл, утром дети бегали» (записано от Михайленко Любови Ивановны, 1935 года рождения). Лечебно-профилактическими свойствами обладали крестики, нарисованные на окнах («защищали от нечистой») и освящённая крещенская вода («чтоб здоровье было»).

В селе Побожеевка Климовского района на коляды звезду не носили и козу не водили, а вот обрядовое блюдо кутью готовили: «На коляды наваришь каши, сена положишь, на его горшочек, хрестик, говоришь: «Мороз, мороз, иди кутью ести, летом не бывай, огород не морозь». В этом селе колядовать ходили и взрослые, и дети.

В селе Красный Камень Новозыбковс­кого района отмечены такие особенности, как подготовка обрядовой каши на все три кутьи, как и на Гомельщине, ритуал зазы­вания мороза связан с культом предков, гадания, исполнение колядно-щедровных песен, вождение козы, освящение воды в церкви на третью кутью, которую в этой местности называли «пискухой». С этой же кутьёй был связан и ритуал приглаше­ния мороза на колядный ужин.

Гадания на Брянщине имеют свои осо­бенности. Например, это гадание возле ворот, когда «выходят к забору ночью и говорят: «Лай, лай, собаченька! Лай, лай, волчок! Где залает собаченька, там и мой суженый». Считали, что «хриплый лай собак — быть со стариком, звонкий — с молодым» (Новозыбков). Редкими об­разцами остаются «гадание с топором», «гадание на полотенце»: «Вбивают топор в деревянный кол и, держа его, вращают. При этом произносят имена собравшихся девушек. На чьём имени топор покривится — та девушка замуж выйдет». Нужно было также «вывесить белое полотенце из окошка на ночь со словами: «Суженый, ряженый, приди и утрись». Если полотенце вымокло, то де­вушка в этом году выходит замуж».

Интересно отметить, что как бело­русский масленичный обряд «таскать колодку», так и русский обычай «вешать колодку» имел брачную направленность: «вешают колодки ухажёрам, каждая уха­жёрка своему ухажёру вешает колодку». Этот обряд был известен и в других сёлах Новозыбковского района, например, в Старых Бобовичах на Масленицу вешали «колодки». По воспоминаниям житель­ницы Новозыбкова старообрядки Фёк­лы Дмитриевны Топольцевой, 1924 года рождения, также был известен обычай «колодки»: «На Масленой тоже ходят по деревне, вешали колодки хлопцам, это такие цветочки делали, прикалывали их девушки хлопцам в подарок. Это назы­валось «колодка». Прицепят цветок кому-нибудь из хлопцев — значит знают, что уже с ним дружат». Исходя из вос­поминаний информатора, в Новозыбкове практиковались следующие ритуалы празднования Масленицы: зажигание огня, катание на лошадях («На лошадях катались на Масленицу с бубенцами»), ритуал «просить прощения» («в Про­щёное воскресенье в ноги кланялись и говорили: «Простите нас, Христа ради». Отец отвечал: «Бог простит»), ритуал «поклоны бить» («нужно было в первую неделю 900 поклонов оземь»), исполне­ние масленичных песен.

Близки ритуалы и на Вербное воскре­сенье у русских и белорусов пограничья: это освящение веточек ивы, сохранение их на протяжении года, выгон животных в поле, похлёстывание освящёнными веточками ивы каждого из встречных с приговором: «Не я бью, а ива бьёт, ко­торая святая. Будь здоров на весь год». Что касается Пасхи, то общее традици­онное в ритуалах этого праздника жите­лей приграничья — вождение хорово­дов, катание на качелях, катание яиц на могиле («катают яйца, как бы мёртвых ведут домой на праздник»). Отличитель­ный момент — посещение кладбища на Пасху («на Пасху ходят в России на кладбище после того, как принесут в дом освящённую пасху»).

Отметим некоторые локальные осо­бенности подготовки и празднования Пасхи в селе Красный Камень Новозыб­ковского района. Семантику мытья всех предметов домашней утвари и пола в Чистый четверг (принцип симильной магии) связывали местные жители с чистотой огорода: «Тапілі банюўтры ча­сы ночы, мылася ўся сям’я, штоб да сонца, і тады мылі качэргі, дзежкі-хлебніцы, рэшаты, лаўкі, палы, штоб усё чыста было — грады будуць чыстымі» (записа­но в городе Добруш Гомельской облас­ти от Быковской Пелагеи Дмитриевны, 1919 года рождения, ранее проживала в Красном Камне).

Согласно верованиям, бытующим в этой местности, освящённым яйцом, бро­шенным в огонь, можно было потушить пожар. Стрельба в местной традиции во время того, как в церкви «Христа слави­ли» — отличительная деталь в пасхаль­ном обрядовом комплексе в селе Крас­ный Камень. Кроме хорошо известной и у белорусов игры в пасхальные яйца, местные жители сохраняют в памяти и такие игры как «Касты», «Ярки».

Как видим, в современном региональ­ном фольклоре в своей естественной форме продолжают бытовать отдельные архаические обряды и обычаи, в кото­рых наиболее глубоко и всесторонне раскрываются особенности менталитета жителей Брянщины и Гомельщины. Бо­гатство регионально-локальных фактов народной культуры создаёт не только объективную картину его состояния, бы­тования, но и подтверждает особеннос­ти осмысления самими носителями идеи её сохранения, передачи в наследство.

Примечания

  1. Елатов В. И. Песни восточнославянской общности. Минск. 1977. С. 20.
  2. Этнография восточных славян. Очерки традиционной культуры. М. 1987. С. 380.
  3. Елатов В. И. Указ. соч. С. 26.
  4. Славянские древности. Этнолингвистический словарь под ред. Н. И. Толстого. Т. 3. М. 2004. С. 11.

Автор: Валентина Новак
Источник: Журнал “Родина”, № 7 2008 г. Ст. 15-17.