Деятельность милиции в Гомельской губернии в первой половине 1920-х годов

0
258
Деятельность милиция в Гомельской губернии в первой половине 1920-х годов

Датой образования милиции на территории Гомельщины принято считать 8 марта 1917 г. Именно в этот день Гомельский совет рабочих и крестьянских депутатов утвердил временное Положение «О милиции», в соответствии с которым началось создание первых милицейских отрядов в регионе [1].

После прихода к власти большевиков существующая милиция была реорганизована и поставлена под их контроль. В тех случаях, когда милиция отказывалась поддержать новую власть или занимала нейтральную позицию, она ликвидировалась. Так, в ноябре 1917 г. решение о ликвидации местной милиции принял Речицкий совет. В городах и уездах Гомельщины процесс реорганизации милиции завершился в конце 1917 – начале 1918 г. [2, с. 35–37]. В начале 1918 г. милицию возглавил бывший железнодорожный рабочий, член РКП(б) Алексей Яковлевич Саранчук. В декабре 1918 г. в Гомеле было создано отделение уголовного розыска [1].

Однако, как показывают архивные материалы, «твёрдые штаты» милиции окончательно оформились лишь в 1922 г. В частности, об этом заявлял тогдашний начальник губернской милиции Прокофьев, выступая на съезде работников милицейских работников [3, л. 4 об].

Милиция Гомельской губернии находилась в двойном подчинении в тот период – местных властей и НКВД РСФСР. Управление милиции губернии включало Общее отделение, Административное, Организационно-инспекторское, Розыскной отдел, Административно-паспортное бюро, Хозяйственную часть. Каждое отделение, в свою очередь, делилось на столы [4, л. 35].

Относительно численности работников милиции в архивных документах встречаются различные и достаточно противоречивые данные, что требует дальнейшего изучения данного вопроса.

Основными направлениями деятельности милиции в рассматриваемый период являлись борьба с преступностью и бандитизмом, лесохищениями, кражами скота, самогоноварением, преодолением стихийных бедствий, детской беспризорности [1].

Работники милиции занимались расследованием убийств и покушений на убийство, изнасилований, вооруженных грабежей, краж (крупных, мелких, карманных), конокрадства, фактов мошенничества и других преступлений [5, л. 47].

От действий преступников не были застрахованы не только обычные граждане, но и представители власти. Так, 12 марта 1924 г. в местечке Комарин бандитами был ранен в руку член волостного исполнительного комитета Ермоленко. Те же бандиты ограбили лавку, где «забрали чугуны и другие мелкие вещи» [6, л. 154].

Широкий общественный резонанс вызвало убийство начальника Гомельского Губернского уголовного розыска Григория Михайловича Михайловского, произошедшее 24 мая 1924 г. в Стародубском уезде.  Г.М. Михайловскому было на тот момент 24 года, до этого он работал в ЧК, затем возглавлял уголовный розыск в Речицком, Чериковском и Климовичском уездах, стоял во главе Гомельской уездной милиции и принимал непосредственное участие в ликвидации всех наиболее крупных бандитских группировок на Гомельщине.

Пятеро вооруженных бандитов, подкараулив ехавшего по службе Г.М. Михайловского, напали на него, раздели до нижнегобелья, увели в поле и убили выстрелом в голову, а тело зверски изуродовали. Расследованием преступления занималось Гомельское ГПУ, убийцы были задержаны [7].

В некоторых населённых пунктах наблюдалась криминогенная обстановка. По данным милиции и органов ГПУ, в деревне Кунторовка Ветковской волости «ежедневно по вечерам и ночью бывают частые выстрелы из винтовок, сильно развито самогонокурение, пьянство, драки и проч» [6, л. 381].

В рядах преступников порой оказывались даже бывшие представители советской власти. Так, в Носовичской волости занимались грабежами бывший председатель волостного исполкома Яков Самодумов и его бывший подчинённый Вишняков, ранее служивший в ЧК [6, л. 341].

На милицию возлагалась также задача по борьбе с притоносодержателями, сводничеством и проституцией в губернии. Проституция была наиболее распространена в Гомеле (было зафиксировано до 25 человек, замеченных в ней) и крупных уездных центрах. В Гомеле в 1922-23 гг. под суд было отдано 9 притоносодержателей и 3 сводников [8, л. 90; 3, л. 7].

Работники милиции противодействовали незаконному обороту оружия на территории губернии. Так, в 1922 г. в Гомельской губернии было изъято 882 единиц разного вида оружия, а в 1923 г. – уже 1340 единиц [8, л. 81]. Арсенал изъятого включал холодное оружие, охотничьи ружья, обрезы («урезки»), револьверы, трехлинейки, японские винтовки, гранаты и даже пулемёты [5, л. 47, 146; 8, л. 62 об]. Население могло сдавать оружие в милицию и добровольно, однако основная его часть была изъята работниками милиции в результате проведения специальных мероприятий.

Милиция занималась розыском пропавших малолетних и несовершеннолетних подростков. В первой половине 20-х гг. ХХ в. милиция в губернии выполняла также функции справочного бюро – устанавливала местожительство конкретных граждан «по просьбе отдельных лиц и учреждений». От последней обязанности она была официально освобождена в 1926 г. [9, л. 65].

Значительное число преступлений составляли случаи конокрадства, считавшегося тогда «наследием старых времён» [8, л. 63]. Преступники старались быстрее угнать украденных лошадей в соседние губернии, что значительно осложняло их дальнейший поиск. В целом, процент раскрытия краж лошадей был невысок. Так, в течение марта-мая 1924 г. по губернии было раскрыто всего лишь 32% случаев конокрадства. Более всего конокрадство было распространено в Гомельском и Речицком уездах, граничащих с Черниговской губернией [8, л. 90].

Дерзкое преступление произошло в июне 1924 г. в Комаринской волости, где неизвестные украли с пастбища «подследственную лошадь», находившуюся в распоряжении местной милиции. В ходе организованного преследования конокрады были настигнуты в деревне Хотиловке-Гуте Сороковичского района Черниговской губернии у граждан Любченковых. Однако при попытке забрать лошадь милиция встретила «упорное сопротивление со стороны братьев Любченковых и всего населения деревни» и вынуждена была отступить. Жители деревни приготовили 17 винтовок и 2 револьвера на случай повторной попытки милиции вернуть злополучную лошадь [6, л. 325].

Широкий размах в губернии в рассматриваемое время получило самогоноварение («самогонокурение»), начавшее приобретать «характер бытового явления» среди населения [8, л. 89].

Самогоноварение наблюдалось повсеместно, о его масштабах могут свидетельствовать следующие цифры. Только в 1923 г. в Гомельской губернии было зафиксировано 7589 случаев изготовления самогона, конфисковано 4035 самогонных аппаратов и 1540 вёдер спирта [8, л. 80]. В наибольшей степени производство самогона было развито на территории Гомельского и Новозыбковского уездов [8, л. 89]. Его производили в сельской местности в гумнах, банях, в лесу, «в густых зарослях около болот», других труднодоступных местах [5, л. 60-60об].

Большое значение борьбе с самогоноварением придавали губернские власти, считавшие, что она является «основной работой милиции» и что ответственность за «процветание» самогоноварения «целиком и полностью падает на работников милиции». Власти предлагали оценивать «работоспособность комсостава» (руководства милиции — Авт.) исходя из того, насколько успешно милиция борется с изготовлением самогона [10, л. 1].

Однако бороться с производством самогона было нелегко. В Речицком уезде «для достижения результата» работникам милиции приходилось «чуть ли не ночевать в лесах» [8, л.61 об]. Милиционеры не встречали содействия и со стороны сельсоветов и волостных исполкомов. Например, были сведения, что в деревне Нивки Краснобудской волости самогонщикам покровительствовал председатель сельсовета [11, л. 2 об].

В ряде случаев действия милиции по пресечению самогоноварения могли встретить и открытое сопротивление: «если окажется, что милиционеров мало, самогонщики иногда нападают на появившихся милицейских работников и нередко наносят им тяжёлые побои…» [8, л. 62].

В целях борьбы с изготовлением самогона проводились специальные кампании. Так, на территории Речицкого уезда в период с 10 апреля по 10 мая 1924 г. было запланировано проведение Пасхальной кампании по борьбе с самогонокурением. В ходе кампании в каждой волости милиции предписывалось «во что бы то ни стало» изъять у населения не менее 25 самогонных аппаратов и передать в суд не менее 40 дел. Власти пригрозили, что в отношении тех работников милиции, «которые не проявят должной энергии» в борьбе с самогоноварением, «будет поставлен вопрос о дальнейшем пребывании в занимаемой должности» [9, л. 9].

Работники милиции, успешно боровшиеся с самогоноварением, поощрялись. Так, младший милиционер Хойникской милиции Николай Антонович Новоцкий был представлен к награде за задержание известного бандита Тарасенко, а также за то, что он «за короткое время изъял у населения 40 самогонных аппаратов». В характеристике представленного к награде старшего милиционера Лоевской волостной милиции Михаила Григорьевича Самсонова в числе прочего отмечалось, что он «ведёт беспощадную борьбу с самогонокурением» [12, л. 23].

Одними лишь жёсткими мерами проблему самогонокурения было не решить. Это понимали и в самой милиции, поэтому в качестве одной из превентивных мер предлагалось «сделать доступными для деревни напитки установленной законом крепости» [8, л. 89].

Значительный размах в губернии в те годы получило лесохищение. Работники милиции сообщали, что «почти каждый гражданин свободно едет в лес и без всякого стеснения рубит какое ему угодно дерево». Лес рубили крестьяне, в основном — беднейшие жители деревни, для которых это занятие стало «обыкновенным явлением» и служило «подсобным промыслом» [8, л. 62 об]. К примеру, «массовые порубки леса» происходили на территории Шерстино-Островского лесничества вблизи деревни Семёновка. Крестьяне занимались хищением леса даже днём, и, располагая оружием, в случае «малейшего протеста» со стороны лесной стражи, открывали по ней огонь [9, л. 57]. Работники лесничества, будучи не в состоянии справиться с проблемой своими силами, обратились за помощью к милиции.

Органы милиции в тот период должны были заниматься и учётом духовенства, проживавшего на подконтрольной им территории. Так, на учёте Речицкой уездной милиции состояло 438 представителей духовенства (в том числе члены семей священнослужителей, церковные старосты, члены церковных советов) [13, л. 63].

Порой на работников милиции возлагалось выполнение довольно специфических задач. Согласно приказа начальника милиции Прокофьева, датируемого сентябрём 1923 г., они должны были периодически обходить улицы города, ловить бродячих животных (лошадей, коров и т.д.) и направлять их на скотоприёмные дворы [4, л. 21].

Становление советской милиции на территории Гомельской губернии было сопряжено с рядом различного рода проблем. Одной из них являлась недостаточная профессиональная подготовка милиционеров. В ходе обследования милиции Речицкого уезда инспекцией Губернского Административного отдела в 1924 г. было обнаружено, что младший лейтенант Кнуховский, охранявший арестантский дом, «не знаком с правилами обращения с оружием, заряжать винтовки не умеет, на посту стоял с незаряженным оружием, при попытке его обезоружить сопротивление оказать не мог» [13, л. 69]. Арестантское помещение в Горвальской волостной милиции охраняли обычные граждане, среди которых находился четырнадцатилетний мальчик, а «заряженная винтовка была без присмотра в углу камеры» [13, л. 69, 72]. Низкий уровень профессиональной подготовки наблюдался и у милицейских работников более высокого ранга. Начальник губернской милиции Прокофьев признавал, что «комсостав наполовину не соответствует своему назначению и не имеет соответствующей подготовки» [3, л. 5 об].

С целью улучшения деятельности органов милиции были проведены так называемые «чистки» её кадрового состава в губернии. В 1922/23 гг. прошло две «чистки» в милиции: первая — ведомственная, и вторая, более масштабная, в результате которой из органов было уволено 26% от общего состава работников [3, л. 5].

В тот период существовали и проблемы, связанные с материальным обеспечением работников милиции, бытовыми условиями их жизни. Так, Краснобудская волостная милиция размещалась в доме местного священника, не располагала арестантским помещением и конюшней [11, л. 2 об]. В Черикове в милицейском общежитии была дырявая крыша [3, л. 9]. Руководство милиции признавало, что «в некоторых уездах наблюдались раздетые милиционеры», а в «некоторых местах милиционеры спят на голых нарах, частично отсутствуют постельные принадлежности» [3, л. 9-9 об].

Сколько получали работники милиции в тот период? Средняя зарплата младшего милиционера в уездах составляла 13-14 рублей, в Гомеле — 16-18 рублей. Начальник губернской милиции мог получать от 96 до 144 рублей [8, л. 86].

На губернском съезде работников милиции, который проходил в Гомеле 11-14 мая 1923 г., было заявлено о необходимости решения существующих проблем, важности основательной подготовки и обучения кадров, «качественного улучшения личного состава» милиции. Отмечалась также необходимость эффективного взаимодействия с органами ГПУ в губернии. По словам одного из милицейских начальников, связь с ГПУ была «нужна до зарезу» [3, л. 5, 8об].

Большое внимание в те годы придавалось формированию правильных идеологических убеждений у работников милиции. Руководство ставило задачу «добиться, чтобы каждый милиционер мыслил по марксистски, был для крестьянина справочником советской власти» [3, л. 1].

В 1923-1924 гг. в СССР начали приниматься меры по улучшению материального положения работников милиции: повышение окладов, премирование за борьбу с правонарушителями, установление шефства над органами милиции и др. [14, с. 28]. Положительные тенденции наблюдались и в деятельности милиции на территории Гомельской губернии. Так, в докладе Губернского Управления милиции в Центральное Административное Управление НКВД РСФСР сообщалось, что за 1923 г. «аппарат милиции значительно окреп и приспособлен к условиям работы», а материальное положение работников «значительно улучшилось» [8, л. 5].

Список использованных источников и литературы

  1. История Гомельской милиции [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //www.uvd.gomel.by/Istoriia/Iatoriia_Gomelskoi_militsii.html.
  2. Вишневский, А.Ф. История милиции Беларуси (1917-1994 гг.): учебник / А.Ф. Вишневский, Н.И. Ильинский, И.А. Сороковик. — Минск: Академия МВД РБ, 1995. — 208 с.
  3. Протоколы Гомельского губернского съезда и совещаний рабочей милиции, розыска и мест заключения. // Государственный архив Гомельской области (далее — ГАГО). — Фонд 9. — Оп. 1. — Д. 13.
  4. Приказы по управлению милиции и уголовного розыска г. Гомеля, губернии и губадмотделу // ГАГО. — Фонд 9. — Оп. 1. — Д. 25.
  5. Месячные сведения о работе милиций губернии и количестве оружия, изъятого у населения // ГАГО. — Фонд 9. — Оп. 1. — Д. 105.
  6. Оперативно-информационные сводки губадмотдела и умилиций о борьбе с бандитизмом, 1923-1924 гг. // ГАГО. — Фонд 9. — Оп. 1. — Д. 103.
  7. Гершанок, В. Евреи Гомеля в период НЭПа [Электронный ресурс] / В. Гершанок, В. Райский. — Режим доступа: http://mb.s5x.org/homoliber.org/ru/xx/xx030107.html
  8. Отчёты о работе губернской и уездной милиций за 1923 -1924 гг. // ГАГО. — Фонд 9. — Оп. 1. — Д. 18.
  9. Доклады начальников уездных милиций и розыска, переписка о борьбе с бандитизмом и преступностью, январь -сентябрь 1924 г. // ГАГО. — Фонд 9. — Оп. 1. — Д. 255.
  10. Приказы по губадмотделу, протоколы заседаний губисполкома и переписка с ним о сокращении штата милицейских работников в губернии, 1924-1925 гг. // ГАГО. — Фонд 9. — Оп. 1. — Д. 125.
  11. Протоколы совещаний начальников уездных и волостных милиций, сент. 1924 — февраль 1925 гг. // ГАГО. — Фонд 9. — Оп. 1. — Д. 247.
  12. Приказ по губадмотделу и губисполкома, 1923-1924 гг. // ГАГО. — Фонд 9. — Оп. 1. — Д. 100.
  13. План работы губернской ведомственной милиции на 1926-27 гг., сведения о структуре уадмотделов и выполнении плана работы подотделами губадмотдела за 1925-26 гг. // ГАГО. — Фонд 9. — Оп. 1. — Д. 417.
  14. Костин, Ю.В. Исторический опыт борьбы с негативными явлениями в деятельности советской милиции в 1920-е гг. / Ю.В. Костин // История государства и права. — 2009. — № 22. — с. 26-29.

Автор: С.Ф. Веремеев
Источник: Беларусь у ХІХ-ХХІ стагоддзях: этнакультурнае і нацыянальна-дзяржаўнае развіццё: зборнік навуковых артыкулаў / рэдкал.: В. А. Міхедзька (адказны рэд.) [і інш.]; М-ва адукацыі Рэспублікі Беларусь, Гом. дзярж. ўн-т імя Ф. Скарыны. — Гомель: ГДУ імя Ф. Скарыны, 2015. — 281 с. Ст. 98-105.