Часовня-усыпальница князей Паскевичей в Гомеле

0
644
Часовня и усыпальница Паскевичей в Гомеле

Обустройство Гомельского имения князей Паскевичей в Беларуси, как в экономическом, так и художественном плане производилось по лучшим столичным меркам. Здесь строились отмеченные свойственными времени стилистическими особенностями сооружения различного характера и назначения, разбивался парк. Сохранившиеся до наших дней объекты усадебного комплекса сегодня входят в состав Государственного историко-культурного учреждения «Гомельский дворцово-парковый ансамбль». В их числе — фамильная часовня-усыпальница бывших владельцев имения, являющая собой яркий образец усадебной архитектуры культового назначения последней четверти XIX в.

В этом памятнике, выполненном в т.н. «русском стиле» с использованием мотивов московской архитектуры XVII в., синтетически сочетаются декоративно-прикладное искусство и живопись.

Часовня-усыпальница семьи Паскевичей устроена в виде двухчастного архитектурного комплекса, в наземную часть которого входит часовня — квадратное в плане кирпичное сооружение высотой 18 м, накрытое высоким восьмигранным шатром с луковичной главкой. Аналогичные главки венчают углы основного объема. Склеп для захоронений (усыпальница) оформлена небольшим наземным объемом-входом, откуда лестница ведет в подземный сводчатый тоннель длиной 32 м. Стены и своды усыпальницы оформлены колотым камнем, покрытым глазурью, торцовая стена — мозаичным панно и резьбой по мрамору. В декоративном убранстве сооружения использованы причудливые по форме керамические колонки, скульптурные кокошники, розетки, карнизные пояса, позолочен-ные купола и полихромные майоликовые плитки с растительной орнаментикой. (2, с.156)

Сведения о Гомельской часовне-усыпальнице Паскевичей содержатся преимущественно в материалах, посвященных рассмотрению общих вопросов истории искусства и архитектуры Беларуси: в справочно-энциклопедических сборниках и фундаментальных изданиях. Исследуемый памятник в них упоминается только в контексте со многими другими объектами.(2, с.156; 4, с.187-188; 5, с.70; 19, с.95) Впервые он описан в литературе, а также стилистически определен в книге Л.А. Виноградова, посвященной истории Гомеля в период с 1142 по 1900 годы. (3, с.39-40) Никаких подробностей о строительстве часовни в данном источнике не содержится. Следует также отметить книгу известного исследователя белорусской архитектуры В.М. Чернатова «Сынам Отчизны», посвященную мемориальным памятникам военной славы Беларуси, где гомельская часовня-усыпальница описана в связи с тем, что здесь был захоронен знаменитый российский военачальник И.Ф. Паскевич. (19, с.37-39)

Отсутствие детальных аналитических трудов о ее строительстве и художественном оформлении побудили автора провести изыскания, результаты которых были представлены и опубликованы в материалах трех научных конференций. (7, 8, 9) Основополагающими источниками для этой работы стали документы Национального исторического архива Беларуси, фонд № 3013 «Вотчинное управление Гомельского имения кн. Паскевича-Эриванского» (13, 14, 15). В нескольких архивных делах содержится переписка управляющих имением Паскевича с проектировщиками и подрядчиками, финансовые, договорные, расчетные и другие документы, позволившие определить имена мастеров, проследить этапы и установить некоторые подробности, связанные с вопросами художественного оформления и технического обустройства фамильного склепа Паскевичей.

Идея создания родовой часовни-усыпальницы в Гомеле принадлежала сыну известного российского военачальника генерал-фельдмаршала Ивана Федоровича Паскевича Федору Ивановичу Паскевичу, владевшему Гомельским имением с 1856 по 1903 г. Возведение фамильного склепа началось в 1865 г. с длительного процесса по решению вопросов «о разрешении построить фамильную часовню на городской земле» и о разрешении эксгумации и перевозки в Гомель останков его родителей из польского имения в селе Ивановском Люблинского воеводства, а также бабушки и дедушки из имения Щеглицы на Могилевщине. (14, 15)

Проект часовни был составлен московским архитектором Евгением Ивановичем Червинским, ее строительство началось в 1870 г. и продолжалось 19 лет. (4, с.187) За этот период, кроме непосредственно строительных работ, решались юридические вопросы, определялись архитектор и подрядчики.

Архивные материалы свидетельствуют о том, что устройством и отделкой сложнейшего наземно-подземного сооружения руководили два петербургских архитектора: Максимилиан Егорович Месмахер и Оскар Эмильевич Вегенер. Судя по всему, Месмахер руководил декоративной отделкой часовни-усыпальницы, а Вегенер — строительством.

Летом 1879 г., когда в основном часовня-усыпальница была готова, с участием архитектора Месмахера решались вопросы по изготовлению гранитных ступеней и цоколя. Главноуправляющий Гомельским имением Паскевича Сергей Петрович Бек направил заказ на поставку гранитных плит в киевский магазин мраморных, гранитных и лабрадорных изделий на Крещатике, в доме Широкова. Владельцами магазина были итальянцы Тузини и Росси. Ломки камня находились на расстоянии более ста верст от Киева, на специально изготовленных дрогах его привозили на набережную Днепра. 20 июня этого же года были готовы семь кусков цоколя, в августе — 16 кусков цоколя и 27 ступеней. Подряд на доставку каменных изделий в Гомель на берлинах по Днепру и Сожу получил от Тузини и Росси некто Задолинный (Задолинский). Комиссионером, т.е. лицом, принимавшим на себя заключение сделок с подрядчиками в Киеве, был Константин Николаевич Иванов. Все вопросы фирмы «Тузини и Росси» в сношениях с представителями Гомельского имения решались от имени Антония Росси. (13, лл. 84, 279-280.)

В то же самое время летом 1879 г. на Варшавской фабрике машин изготавливались медные золоченые купола часовни. Гомельский мастер-деревщик мещанин Яков Станиславович Зудзицкий в апреле 1882 г. подрядился сделать дубовые двери из материала, взятого в управлении имением. (13, лл. 98, 114)

Осенью 1881 г. между киевскими мастерами Тузини и Росси и «главноуправляющим» Гомельским имением Иосифом Завадским, вновь заключается договор на изготовление и поставку каменных деталей. Исполнители обязываются «из камня лабрадора самого лучшего качества и красивого узора изготовить собственными рабочими, по рисунку и размерам, показанным на проекте чертежа архитектора Вегенера, за подписью г-на Завадского для часовни фамильного гроба князей в Гомеле…».

В своем задании Вегенер определял изготовить стол алтарный и цоколь из лабрадорита и пол мраморный, шлифованный, состоящий из 52 черных и 40 белых четырехугольных и 26 белых мраморных шашек с черным мраморным фризом. Весной следующего года из Киева в Гомель были отправлены межигорский огнеупорный кирпич и глина, железные рельсы, ящики с мраморными изделиями и лепными работами. В августе 1881 г. архитектор Вегенер сообщает в Гомельское имение: «Честь имею уведомить, что мраморные работы в Кореневском охотничьем доме и лабрадорные и мраморные работы в часовне окончены удовлетворительно». С 1883 до 1888 г. с киевским магазином продолжаются деловые связи, связанные с заменой разбившейся лабрадоритовой плиты, а затем — с заказом надгробных плит для усыпальницы. (13, л.103-104, 110 б, в, г, 111,115)

После того, как в часовне был облицован цоколь и уложен пол, приступили к живописным работам на стенах. В письме из главной конторы Паскевича в Петербурге в Гомельское вотчинное управление от 12 мая 1884 г. сообщалось: «Художник Садиков взял на себя внутреннюю живописную работу в часовне. Податели сего его рабочие уезжают в Гомель для приготовительных работ …».

С.И. Садиков выполнил полихромные росписи с древнерусскими мотивами в виде композиций из переплетающихся цветов, листьев, побегов и прорастающего восьмиконечного креста. Они заключены в повторяющиеся арочные изобразительные своды, окаймленные орнаментальными живописными бордюрами растительного характера. В некоторых арках даны тексты из Евангелия, над входной дверью находилось изображение Спаса Нерукотворного.

Выпускник училища барона Штиглица Сергей Иванович Садиков был художником-декоратором. В Петербурге он реставрировал интерьерную живопись Петропавловского собора, исполнил роспись часовни в память храма Пресвятой Троицы на Смоленском православном кладбище. В 1878-1879 гг. принимал участие в реконструкции храма Успения Девы Марии, расписав интерьер. (1, с. 147, 333-334, 357) Элементы узоров, выполненных художником в Гомельской часовне, напоминают орнаментальные бордюры этих росписей.

«Талантливым помощником Месмахера», как называет С. Садикова в своем труде «Максимилиан Месмахер» Т.Е. Тыжненко, была исполнена отделка дворца сына Александра II великого князя Алексея Александровича «с яркими цветочными росписями потолка и стен… по трафарету самого зодчего». В музее Центрального училища технического рисования барона А.Л. Штиглица на первом этаже находился Отдел древнерусского искусства под названием «Теремок». Своим оформлением он напоминал палаты Теремного дворца в Москве. В вышеупомянутом труде Т. Тыжненко приведены фотоснимки «Теремка» конца XIX в., где очевидно, что росписи его стен во многом аналогичны росписям, которые были сделаны С.И. Садиковым на стенах часовни в Гомеле. (17, с.37, 80, 82, 83)

С.И. Садиков руководил также позолотными работами в часовне. 12 июля 1884 г. в своем письме управляющему имением Паскевича он пишет: «М. г.! Имею честь просить Вас представить его светлости (князю) для осмотра посланное мною золото для озолочения крестов, глав и подзоров на часовне. По условию с г-ном Месмахер оно должно быть в таком именно достоинстве, как оно теперь есть и выше этого не делается (речь о пробе, которая должна быть 95о) (Т.Л.). И допустить моих людей к озолочению и выдать позолотчикам под расписку Абросимова 100 рублей, в конце этого месяца я надеюсь быть в Гомеле и поработать…». Ему определенно удалось это сделать, т.к. уже 24 августа Завадский заявляет в Главное управление имениями Паскевича в Петербург о необходимости расчетов с Садиковым. В этом письме называется имя работавшего на оформлении часовни «здешнего мастера Аллерта», повторяющееся впоследствии. (13, л.137)

Далее необходимо было решить вопросы, связанные с вентилированием воздуха в часовне-усыпальнице. В 1887 г. 20 августа инженер-технолог А. Термен из Киева составляет проект «устройства вентиляции и предохранения стен от сырости в фамильной часовне князя Паскевича в Гомеле». В его пояснительной записке отмечается, что «свод над склепом следует защитить от сырости насыпанием земли с помощью асфальтового слоя толщиною не менее ? дюйма». Иванов пишет письмо Михаилу Осиповичу Копыстинскому в Гомель с рекомендациями для смотрителя Гомельского замка О.О. Солодовникова о необходимости открывать вентиляционные люки в усыпальницу и сторожку (для печника? — Т.Л.). Следуя указаниям инженера Термена, Иванов осенью того же года размещает заказ на поставку асфальта на Киевской фабрике асфальтовых и кровельных работ, владельцем которого был поляк Оконевский с компанией. (13, л.123-126, 155, 490-492)

К типичным образцам декоративно-прикладного искусства, выполненным в «русском стиле», относятся мраморные, мозаичные, терракотовые и майоликовые изделия фамильной усыпальницы Паскевичей. Ее внешнее убранство напоминает элементы церкви Рождества Богородицы в Путинках в Москве (1649-1652), которая, по словам исследователя древнерусского искусства Льва Любимова, «как бы игрушка, вынутая из шкатулки… весь этот храмик с его тонкой разделкой стен, «пенящихся» обилием кокошников, и красивыми наличниками — как бы чудесная «каменная песенка». (10, с.321)

Заимствованная в искусстве XVII в. белокаменная резьба мастерски исполнена и в алтарном наличнике, где размещалась не сохранившаяся до нашего времени икона, и для имитации златых врат в усыпальнице.

В декоре фасадов часовни использована майоликовая полихромная плитка, также воссоздающая древнерусскую орнаментику. Ее узорчатые мотивы перекликаются с майоликами московского производства, украшавшими в XVII в. московские церкви: Троицкую в Никитниках (1635-1653), Николы в Столпах (1669), Григория Неокесарийского на Большой Полянке (1667-1679) и др., а также с многоцветными изразцами Крутицкого теремка, построенного Осипом Старцевым в 1694 году в Москве. (10, с.323-324; 11, илл.1,4,5,11,12,18)

Керамическими плитками по фасадам гомельской часовни облицованы барабаны под четырьмя луковичными главками в виде сказочных растительных многоизразцовых клейм и орнаментированных плетенкой фризов. Под шатровой крышей по четырем сторонам расположены аттики в виде кокошника, в котором — клейма полихромных изразцов с центральными стилизованными геральдическими мотивами двуглавых орлов, увенчанных царской короной. Под кокошниками — полоса антаблемента, состоящая из раппортных изразцов-розеток. Архивные материалы свидетельствуют, что майолику заказывали в Петербурге на специальном производстве «Ейдукен Левенштейн с сыновьями». Из переписки 1888 г. видно, что возникало немало проблем, связанных с тем, что майолики, как хрупкие изделия, разбивались, растрескивались, взамен необходимо было заказывать новые. (13, л.151)

Яркая, нарядная часовня, как пишет белорусский исследователь истории архитектуры В.М. Чернатов, «благодаря изяществу декоративного оформления, часовня напоминает праздничный девичий сарафан». (19, с.57) По его же словам, красную рельефную терракоту для нее выполнил скульптор Давид Иванович Иенсен, академик, профессор Императорской Академии художеств. Принадлежавший ему гончарно-художественный завод в начале 1860-х гг. занимал три участка на Ординаторной улице в Петербурге. Здесь создавались многочисленные «барельефы, статуи, кариатиды и т.п. скульптурные украшения из терракоты, использовавшиеся для декорирования зданий». (16, с.313) Для гомельской часовни на заводе Д. Иенсена, вероятно, были изготовлены заключенные в арки керамические неглазурованные раковины под барабанами, балясиновидные полуколонки на выступах в стене, фланкирующих свод над входом. В этом же духе выполнены различные терракотовые рельефы в виде розеток, замкового камня, пальметт, акантовых бордюров в полуколоннах алтарного окна на восточном фасаде и портала. На фланкирующих входной портал фигурных полуколоннах, кроме орнаментированных терракотовых плиток, в верхней части даны горельефные и барельефные изображения детских (ангельских? — Т.Л.) голов за широкими крыльями с волютами и завивающимися побегами. Все эти декоративные элементы явно вторят красным терракотовым плитам и изразцам древнерусского периода.

Нарядным, многокрасочным, мерцающим при попадании лучей света, дополнением убранства часовни была мозаика. К сожалению, мозаичные панно экстерьера не сохранились. Поэтому говорить можно только о смальтовой мозаике, помещенной на торцевой арочной стене усыпальницы. Здесь изображены летящие Серафимы, обрамляющие резной стилизованный мраморный алтарь арочной формы. Их изображение напоминает роспись парящих в небе и обращающих взоры на Богоматерь шестикрылых Серафимов из апсиды Владимирского собора в Киеве, выполненную Виктором Михайловичем Васнецовым. Не исключена возможность копирования этого живописного фрагмента Виктора Васнецова, работавшего во Владимирском соборе в то же время, когда велось оформление гомельской часовни-усыпальницы.

Во время реставрационных работ в Петропавловском соборе в Гомеле под слоем штукатурки были обнаружены фрагменты росписей, которые также натолкнули нас на мысль об их сходстве с сюжетами росписей, выполненных Виктором Васнецовым в киевском соборе. (6, с.145-151) Известно, что ставшие популярными живописные сюжеты интерьеров Владимирского храма активно копировались. В них видели начало возрождения русского религиозного искусства, а в Васнецове — «гениального провозвестника нового направления в религиозной живописи». Они приобрели необыкновенную популярность и повторялись в конце XIX — начале XX в. во множестве храмов России. (1)

В архивных документах не удалось обнаружить сведений о том, кто выполнял мозаичные работы в часовне-усыпальнице, поэтому мы попытались сравнить их с аналогичными храмовыми декорировками того времени, имеющими точную атрибуцию.

По окончании работ в киевском Владимирском соборе В.М. Васнецов получил многочисленные заказы на оформление храмов в Петербурге, Гусь-Хрустальном, Дармштадте и Варшаве. По книге В.В. Антонова и А.В. Кобака «Святыни Санкт-Петербурга» можно проследить, что всюду, где он работал, мозаику выполнял В.А. Фролов. Эта мастерская, основанная в 1890 г., принимала участие в мозаичном оформлении петербургского храма Воскресения Христова (Спаса на крови). (18, с.170, 176, 177) Серафимы в кокошниках на фасадах этого храма, выполненные по оригиналам В.М. Васнецова, манерой исполнения напоминают мозаики гомельской усыпальницы. (6; 12, с.184, 207-209, 211)

Мог ли быть привлечен кто-либо из Фроловых для изготовления мозаик в Гомельской часовне-усыпальнице? Нельзя не отметить некоторые совпадения, связанные с совместной работой упоминавшихся выше мастеров на различных объектах. Декоративные каменные детали для убранства Владимирского собора заказывались у Тузини и Росси. Одновременно с Васнецовым Садиков работал в Петербурге над убранством храмов Смоленского кладбища, где иконостас церкви Воскресения Христова, алтарь которой украшала мозаика по эскизу В.М. Васнецова, золотили в мастерской П.С. Абросимова. Резьба для церкви Богоявления Господня в Санкт-Петербурге исполнялась также в мастерской П.С. Абросимова, наружные мозаики — в мастерской В.А. Фролова. (12)

Имя мозаичиста Фролова встречается и в связи с упоминанием часовни-усыпальницы в Гомеле. В фондах музея Гомельского дворцово-паркового ансамбля хранится предназначавшаяся для нее мозаичная икона-эпитафия в серебряной оправе на смерть родственника Ф.И. Паскевича Александра Балашова. На ней образ Богоматери с младенцем Иисусом, серебряная рама с широким пустым полем декорирована рельефными изображениями Серафимов. На окладе — клейма фирмы придворного ювелира Фаберже и мастера Ю.А. Раппопорта. На оборотной стороне мозаики имеется подпись: «Фролов». Вполне возможно, что и к изготовлению мозаичного панно с изображением Серафимов в Гомельской часовне-усыпальнице были привлечены мастера В.А. Фролова.

По окончании всех работ в часовню были внесены иконы, «вечные» венки из фарфора и бонзы, произведены захоронения и освящение.

В усыпальнице похоронено восемь Паскевичей, в том числе генерал-фельдмаршал И.Ф. Паскевич с женой Елизаветой Алексеевной, урожденной Грибоедовой, родители генерал-фельдмаршала, а также две его дочери, сын и внучатая племянница. Последняя была фрейлиной при императорском дворе и погибла в возрасте восемнадцати лет, упав во время выезда с лошади.

Часовня и усыпальница получили значительные повреждения в годы Великой Отечественной войны, в 1968-1975 гг. здесь была проведена частичная реставрация, продолжить которую планируется в будущем.

Литература:

  1. Антонов В.В., Кобак А.В. Святыни Санкт-Петербурга. Христианская историко-церковная энциклопедия. Т. 1. — СПб.: Лики России, 2003. — 432 с.;
  2. Архітэктура Беларусі: Энцыклапедычны даведнік. Мн.: БелЭн, 1993. — 620 с.;
  3. Виноградов Л. Гомель. Его прошлое и настоящее. 1142 — 1900 г. — М.: Типография Н.Н. Шарапова, 1900. — 48 с.;
  4. Гісторыя беларускага мастацтва: у 6 т. Гал. рэд. С.В. Марцэлеў. — Мінск: Навука і тэхніка, 1987-1994. — Т.3: Канец XVIII — пачатак XX ст. (Л.М. Дробаў i iнш.). — 1989. — 448 с.;
  5. Збор помнікаў гісторыі і культуры Беларусі. Гомельская вобласць. Мінск, 1985. — 552 с.;
  6. Кутейникова Н.С. Мозаика. Санкт-Петербург. XVIII-XXI вв. / Н.С. Кутейникова. СПб.: Знаки, — 2005. — 504 с.;
  7. Литвинова Т.Ф. «…Сим исполнив свой обет, я удовлетворяю лучшему желанию моего сердца» (Из истории Петропавловского собора в Гомеле)». Н. П. Румянцев и его эпоха в контексте славянской культуры. — //Материалы Международной научно-практической конференции 12-13 мая 2004г. — Гомель: ГГУ, 2003. — 216 с. С.145-151.;
  8. Литвинова Т.Ф. Из истории создания фамильной часовни-усыпальницы Паскевичей в Гомеле. — //Матэрыялы Міжнароднай навукова-практычнай канферэнцыі, прысвечанай 150-годдзю з нараджэння Е.Р. Раманава. 25-26 кастрычніка 2005 г. Гомель, 2005. — 283 с. С.200-205;
  9. Литвинова Т.Ф. Часовня-усыпальница князей Паскевичей в Гомеле — образец художественного воплощения транснационального и транскультурного пространства. — //Материалы Международного трансграничного семинара «Перемещение границ — изменение идентичности» 17-24 сентября 2005г. Вильнюс-Брест-Львов. Тракай, Spausdino Solidarity. 2005. — 84 с. С. 52-54.;
  10. Любимов Л.Д. Искусство Древней Руси. Книга для чтения. — М.: Просвещение, 1974. — 336 с.;
  11. Маслих С.А. Русское изразцовое искусство XV-XIX веков: Альбом. Вступит. ст. Ю.С. Мелентьева. — М.: Изобразительное искусство, 1983. — 336 с. + илл.;
  12. Мухин В. Церковная культура Санкт-Петербурга. — СПб.: АО «Иван Федоров», 1994. — 255 с.;
  13. Национальный исторический архив Беларуси (НИАБ). Ф. 3013, оп.1, ед. 588: Дело о постройке часовни и фамильного склепа князя Паскевича в г. Гомеле. — 164 л.;
  14. НИАБ. Ф. 3013, оп.1, ед.589: Дело о разрешении князю Паскевичу построить фамильную часовню на городской земле — 4 л.;
  15. НИАБ. Ф. 3013, оп.1, ед.590: Переписка князя Паскевича с МВД о разрешении ему перевозки останков родителей из Ивановского села Люблинской губернии в г. Гомель — 45 л.;
  16. Пунин А.Л. Архитектура Петербурга середины XIX века. — Л.: Лениздат, 1990. — С.313;
  17. Тыжненко Т.Е. Максимилиан Месмахер. — Л.: Лениздат, 1984. — 151 с.;
  18. Фролов В.А. Петербургская мозаика. Город — Династия — Культура: Сб. ст. — СПб.: РИИИ, 2006. — 256 с.;
  19. Чернатов В.М. Сынам Отчизны. — Минск: Вышэйшая школа, 1980. — 95 с.

Автор: Литвинова Татьяна Федоровна
(заведующая художественным отделом Гомельского дворцово-паркового ансамбля)