Аресты и депортации немецкого населения Гомельщины советской властью в 40-е годы XX в.

0
684
депортация немецкого населения и аресты советской властью

Для тоталитарных режимов характерны такие политические методы как массовые репрессии и депортации населения. Период 1930-х гг. XX в. в истории СССР — время нарастания политических репрессий, достигших своего апогея в 1937 г. В 30-е — начале 50-х гг. в Советском Союзе депортации подверглись более 40 социальных групп и тотальной депортации от 10 до 15 народов [1, с.13; 2, с.5; 3, с.46]. В числе “наказанных народов” были и советские немцы. Изучение трагедии белорусского анклава немцев СССР в связи с началом Великой Отечественной войны только начинается [4].

Основным информационным обеспечением данной статьи явились архивные документы [5-8] и устный источник — сведения “свидетелей века” — уроженцев и жителей рассматриваемого региона [9-17].

Складывание местной немецкой общины началось с 1909 г. До этого немцы в основном жили на Украине (Волынь), где арендовали помещичью землю. После осложнения арендных отношений они переселились в соседнюю Мозырщину, купили землю у местного помещика Анзельмова (Анзельма). Во время I мировой войны многие немцы уехали из Мозырского Полесья. Помимо спасения от военных бедствий это было вызвано также политикой российских властей по “очистке” приграничной полосы Российской империи от “неприятельских выходцев” — австрийских, венгерских и германских переселенцев. По законам от 2 февраля и 13 декабря 1915 г. эта категория местного населения должна была прекратить свое землевладение и землепользование. Земля и имущество по возможности продавались, люди выезжали. Законы не распространялись только на те немецкие семьи, члены которых служили в царской армии. В 1915 г. в связи с приближением линии фронта русское военное командование издало приказ о выселении немцев-колонистов из прифронтовой полосы в 24-х часовой срок. Много немцев покинуло Полесье с уходящими кайзеровскими войсками в 1918 г. [5, Ф.4. Оп.21. Д.249. Л.8; 18, с.36,38,41-44; 19, с.4253].

В результате вынужденных миграций немцев разбросало по различным местностям — внутренние российские губернии, Русский Север, Средняя Азия, Польша, Германия. После окончания войны, перехода от внутриполитических коллизий (1917 г., гражданская война) к мирной жизни ситуация стабилизируется. Многие немцы приезжают обратно на Полесье, мужчины возвращаются из армии и германского плена, семьи воссоединяются. Жизнь нормализуется. К началу 1920-х гг. немецкое население представляло собой значимое и самобытное этнокультурное явление в регионе.

По данным Всесоюзной переписи населения 1926 г. из 7075 немцев, проживавших в БССР, 3356 человек приходилось на Мозырщину. При этом здесь насчитывалось 69,2% всех сельских немцев Республики. Основной анклав местных немцев составляла территория Наровлянского района: колонии (поселения) Березовка, Антоновка, Красиловка, Майдан, Осиповка, Хатки, Дубровская; Каролинского (Ельского) района: Анзельмовка (в 1929 г. переименована в Роза-Люксембург), Наймановка; Лельчицкого района: Дубницкая, Средние Печи, Дубровка; Житковичского района; Калинковичского — д. Хатыни. Кроме Мозырщины немцы компактно проживали и в Речицком районе — хутора Заходы (некоторое время Заходы находились в составе Василевичского района) [20].

Городских немцев на Гомельщине бьшо значительно меньше, чем сельских. По переписи 1926 г. в городских поселениях Гомельского округа проживало 292 чел. немецкой национальности (в том числе в Гомеле — 271 чел.), Речицкого округа — 18 чел., Мозырского — 62 чел. [21, с.218,220,221].

По официальной статистике на 17 января 1939 г. в БССР насчитывалось 8448 чел. немецкого населения. Всего же немцев в СССР в это время было 1427232 чел. [22, с. 16,18].

1930-е гт. были временем нараставших политических репрессий в отношении немецкого населения Беларуси. Они проводились в связи с неприятием немцами насильственной коллективизации, сохранением немцами своих религиозных убеждений в условиях усиления гонений на религию и церковь, преследованием активистов кампании обращения за гуманитарной помощью к Германии во время голода 1932-34 гт. и т.д. [23]. Для власти немцы все больше становились “криминальным этносом” в политическом отношении. Не случайно так называемые “национальные операции” НКВД, аресты по “национальной линии” в 1937-1938 гг. не обошли стороной и местных немцев, как и поляков, латышей и население других национальностей. Показательна в этом плане историческая память, сохраненная в устной традиции. По информации Н.М. Скоростецкой [10] в 1937 г. в д. РозаЛюксембург был арестован 141 человек (немцы, поляки, чехи, белорусы). Вернулись только 2 немца: Карл Гоппе и Эмиль Элерт. На вопрос, “Почему в 30-е годы спецорганы арестовывали местных немцев?”, А.Ф. Рихтер [12] отвечает, что считали их “врагами народа”, “бо гэта ж немцы” (выделено нами. — В.П.).

С середины 30-х гг. над местными немцами нависла угроза насильственного переселения — депортации. Имелся прецедент: в течение 20 февраля-10 марта 1935 г. из приграничных Киевской и Винницкой областей было выселено (на восток Украины или в Сибирь?) около 2 тыс. немецких семей — зачистка территории от неблагонадежного для властей этноса. И уже 18 марта 1935 г. в специальной записке Наровлянского райотдела НКВД “О массовых выездах немецкого населения из Березовского национального немецкого сельсовета” наряду с констатацией массового стремления немцев выехать на Кавказ (“масса хозяйств распродали уже свое имущество и собираются выехать”) отмечаются “слухи о массовом выселении немцев из Украины”. Житель колонии Майдан Самуил Брандт после прочтения письма от братьев с Украины обратился к односельчанам: “Немцы в СССР являются пасынками, их высылают уже второй раз, первый раз их выслали в 1915 году, … русских почему-то не выселяют, а нас выселяют“. В “Записке” указывается, что в ожидании высьшки из БССР всех немцев “многие из немцев на сегодняшний день режут коров, свиней, сушат сухари и ждут выселения” [3, с.87; 8, Ф.4286. Оп.2а. Д.57. Л. 153-154].

По постановлению СНК СССР от 28 апреля 1936 г. из УССР необходимо было выселить в Казахстан 15 тыс. польских и немецких хозяйств как “политически неблагонадежных”. Начиная с 1937 г. депортировалось группами немецкое население из отдельных областей Восточной Украины [2, с.9,17].

С началом войны подозрительность советской власти в отношении немецкого населения СССР, сомнения в его политической благонадежности резко возрастают. Усиливаются меры “профилактического” характера.

В самом начале Великой Отечественной войны, 23 июня 1941 г., в Роза-Люксембургском сельсовете были арестованы 7 немцев-мужчин: Грасс Август, Грасс Райнгольд, Фаль Густав, Турек Райнгольд, Кукук Рудольф, Гоппе Эвальд, Найман Герберт и одна немка — Найман Герта. В вину им вменялось то, что “будучи враждебно настроенными по отношению к Советской власти и сойдясь между собой на почве антисоветских взглядов, систематически проводили антисоветскую агитацию, используя в этих целях религиозные предрассудки наиболее отсталой части населения, устраивали контрреволюционные сборища, на которых под видом исполнения религиозных обрядов проводили ярую антисоветскую агитацию и обсуждали вопросы повстанческого характера. Вся эта антисоветская группа лиц … восхваляла фашистскую Германию и проявляла пораженческие настроения, ставя своей целью создать недовольство населения существующим строем”. В действительности же означенные “сборища” представляли собой чтение религиозных книг, пение религиозных текстов, в том числе и у постели больных. Но — религиозных! Да еще — на немецком языке! А здесь — начало войны с Германией. К тому же, Грасс Август и Найман Герберт арестовывались в 1938 г. по обвинению в принадлежности к “шпионско-повстанческой деятельности”, но были освобождены из-под ареста в 1939 г. (в период некоторого смягчения репрессивной системы) “за отсутствием достаточных материалов для привлечения к судебной ответственности”.

Арестованные были вывезены в Новосибирск, где в тюрьме и проходили допросы. В целом арестованные не признали обвинений в антисоветской деятельности. Так, Найман Герта на допросе показала: “При похоронах я читала религиозные книги и пела песни религиозного содержания, как это у нас немцев принято, то об этом я не скрываю. … Виновной в предъявленных мне обвинениях по ст.58 п.10 ч.Н и 58. п.11 УК РСФСР себя не признаю, т.к. я участницей контрреволюционной группы никогда не была и антисоветской агитацией среди населения не занималась”. По приговору от 28 мая 1942 г. немцы-мужчины были приговорены к расстрелу, а Найман Герта — к 10 годам ИТЛ [6. Д.6507-с, 11249-с.].

Были проведены аресты и в среде городских немцев. Так, 27 июня 1941 г. в г. Гомеле были арестованы Адольф Барбас, Павел Грининг [25, с.487,489].

В 1941-42 гг. в СССР проводились тотальные превентивные депортации советских немцев, т.к. их национальность совпадала с титульной нацией врага. Они были отнесены к потенциальным коллаборантам [3, с.103-104].

Принудительное выселение немцев Гомельщины было осуществлено в 1941 г. — буквально перед немецко-фашистской оккупацией территории Восточного Полесья. Их выселили вглубь России, затем, в связи с продвижением немецких войск, в основном в Казахстан. Власти боялись возможного сотрудничества местных немцев с германским оккупационным режимом. Ю.В. Саковец отмечает, что их выслали отсюда, “так як яны немцы” [14]. Я.Я. Бурим: “их выслали, вернее, эвакуировали, як немецкую семью” [15] (выделено нами. — В.П.). Факт высылки вспоминают и другие очевидцы — местные жители [11,17]. Депортации избежали лишь некоторые, как правило, отсутствовавшие немцы. “Местных немцев советская власть с началом войны вывезла в Ельск, затем в Россию (Тамбов). Кто хитрее, вернулся, сбежал. Бомбили эшелоны и немцы тоже возвращались” [13]. “Местная власть относилась настороженно к немцам. Перед войной и во время войны многие были сосланы в Сибирь, но по дороге туда из-за бомбежек возвращались назад” [12]. “С началом войны немцев выслали (например, на Тамбовщину, в район г. Русеева, д. Крандевка?)” [9]. “Или перед войной, или с ее началом выслали почти всех немцев (на Тамбовщину, в Казахстан)” [10].

Пока нам не удалось установить точную дату депортации немцев Гомельщины в 1941 г., как и соответствующий руководящий документ, по которому она проводилась. В изученных нами около сотни личных дел немцев, находившихся на спецпоселении, данная информация отсутствует. Сами дела состоят из анкет, заводившихся на спецпоселенца по достижении им 16-ти летнего возраста спецкомендатурами МВД СССР по категории учета “Немцы. 1941 г.”, автобиографий, протоколов допросов и других документов.

В общем плане время и причина выселения немцев определены следующей официальной формулировкой: “1941 г. — высланы в административном порядке по национальным мотивам (немцы)” [7,

д. 180]. Более конкретны во временном смысле следующие записи: “В 1941 г., когда фашисты напали на нашу Родину, нас выслали в Казахстан“, “с августа 41 г. — на с/поселении”, “с началом Великой Отечественной войны переселили в Курскую область, с приближением фронта — в Казахстан”, “в июле 41 г. эвакуировали в Тамбовскую область”, “с августа 41 г. по май (ноябрь) 42 г. — в Курске (Курской области)” [7, д.86, 131, 156, 160, 175, 184,189]. Один документ фиксирует точную дату депортации: “1.VTII.41 г. по эвакуации в Воронежскую область” [7, д. 140]. Для полноты картины приведем показания из анкеты учетно-фильтрационного дела репатриантки Иды Цыльке — уроженки д. Анзельмовка, переправлявшейся в 1945 г. через польскую границу в СССР: “В 1941 г. в июле была советским командованием эвакуирована (выделено нами. — В.П.) в Курскую область” [6, д.26697].

Т.о, вполне достоверно можно считать, что депортация местных немцев была осуществлена до конца июля 1941 г., когда немецкофашистскими войсками были захвачены Мозырь (22.VIII.1941 г.), Ельск (23.VIII.1941 г.), Наровля (27.VII1.1941 г.) [24, с.206,322,378]. В связи с этим в уточнении нуждается точка зрения известного специалиста в области изучения принудительных миграций в СССР П. Поляна. Первыми депортированными в 1941 г. советскими немцами были не крымские, выселенные в конце августа, как отмечает он [3, с.111], а немцы Белорусского Восточного Полесья. Другое дело, что здесь имеется безусловная разница в масштабах депортации, в количестве выселенного немецкого населения.

В целом же в связи с началом войны и в ее ходе перемещению было подвергнуто около 1,2 млн. из приблизительно 1,5 млн. советских немцев — из России (862,5 тыс. чел.), Украины (392,7 тыс.), Крыма (51,3 тыс.), Азербайджана, Грузии, Краснодарского края и других местностей СССР. В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 г. “О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья” отмечалось, что среди немецкого населения имеются десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах немцев Поволжья. “Чтобы предотвратить серьезные кровопролития, ПВС СССР признал необходимым переселить все немецкое население в другие районы”. В результате только с территории АССР Немцев Поволжья было выслано 366,7 тыс. чел. К 25 октября 1941 г. из 873578 немцев, подлежащих выселению по “государственному заданию”, было депортировано 856168 или 98%. К началу 1942 г. на спецпоселении числилось 1031,3 тыс. немцев, из них 800 тыс. составляли те, кого депортировали из Европейской части СССР [3, с.104,113; 18, с. 159].

Изученные нами архивные дела представляют местную географию принудительного выселения немцев в 1941 г. — Ельский район (д. Роза-Люксембург, д. Наймановка, д. Добрынь), Наровлянский район (д. Березовка, д. Осиповка, д. Хатки), Василевичский район (д. Заходы), Паричский район.

В конечном счете большинство гомельских немцев оказались в Казахстане (Акмолинская, Актюбинская, Алма-Атинская, Восточно-Казахстанская, Талды-Курганская области). В основном это были женщины, дети, старики. Военнообязанные мужчины с началом войны были призваны в армию. Однако специальным приказом от 8 сентября 1941 г. военнослужащие немецкой национальности были “изъяты из Красной Армии” и “мобилизованы” в так называемую “трудовую армию” с казарменным положением и лагерным режимом [3, с. 114,255]. Проживая в концлагерных условиях, они работали на стройках, в шахтах и т.п.

Эта участь постигла и гомельских немцев. Так, Даниил Зис служил в Красной Армии с июля 41 г. по 1 января 42 г., Герберт Дребант — с 24 июля по октябрь 41 г., затем был “мобилизован в промышленность”, Эрих Решке — с 11 июля по 5 октября 41 г., “мобилизован в промышленность”, Райнгольд Рангнау — до ноября 41 г. [7, д.129,138,151,191].

По окончании войны выселялись советские немцы с территорий, освобожденных Красной Армией, и немцы-репатрианты, прибывавшие из-за рубежа. По приказу МВД СССР №1-2120 от 7 февраля 1945 г. немцы выселялись из пограничных районов Прибалтики, Беларуси, Украины и Молдавии. 1 августа 1945 г. НКВД СССР было дано указание о переселении немцев (граждан СССР), репатриированных из-за границы. 22 августа 1945 г. была издана директива НКВД СССР №140 “О направлении прибывших с фронта представителей переселенных народов на места проживания основной группы”. Директивой этого же ведомства за №181 от 11 октября 1945 г. все немцы, возвращающиеся по репатриации в прежние места проживания, переселялись в восточные районы СССР. Принудительные переселения активизировались в 1947 г. и заметно усилились в 1948 г. [2, с.46-48; 3, с.137,261].

Архивные документы свидетельствуют, что гомельские немцы также испытали на себе воздействие очередного, послевоенного, витка насильственной депортации.

Так, в 1945 г. многие немцы-репатрианты, уроженцы Гомельщины, направлялись сразу же на спецпоселение. Фридрих Крон, Генрих Редман (в Алма-Атинскую область), Евдокия Ланге (в Караганду), Мейта Шмидт (в Барнаул) [7, д.68,122,130,146]. Зигмунт Клан был взят на учет спецпоселения по месту жительства (д. Антоновка) в 1945 г. и выслан [7, д.90]. Александр Ланге был выслан в 47 г. в Талды-Курганскую область [7, д.137].

Комплекс документальных материалов дает возможность восстановить более полную картину самого механизма депортации.

Эрих Альбертович Везнер, 1925 г.р., уроженец д. Анзельмовка, в 1942 г. был вывезен в Германию. В 1945 г. после прохождения проверки в проверочно-фильтрационном лагере НКВД вернулся на родину. Ельская районная фильтрационная комиссия при РО МВД, рассмотрев 9 августа 1946 г. учетно-фильтрационное дело на репатрианта, советского гражданина Везнера Э.А., с учетом мнения РО МГБ и 1 Спецотдела НКВД БССР, постановила — считать его проверенным, взять на учет, а дело сдать в архив Управления МВД БССР по Полесской области. А 13 ноября 1948 г. Э. Везнер постановлением УМВД Полесской области, согласно директивы МВД БССР №1/2-1113 от 24 июля 1948 г., подлежал “выселению в отдаленные места СССР” [6, д.24336]. Это характерный пример массового явления. К началу 49 г. в СССР на спецпоселении находились 120,2 тыс. немцев-репатриантов [3, с.150].

3 декабря 1948 г. Управление МВД Полесской области составило документ — “Список семей и одиночек немцев (граждан СССР), направляемых на спецпоселение из Полесской области БССР, на основании директивы МВД СССР №239 от 12 октября 1946 года”. В списке — 116 чел. Мужчины, женщины, дети. Самая старшая — Кароля Адамовна Шульц, 1875 г.р. Самые младшие — Людмила Андреевна Финке и Валентина Ивановна Тишковская, обе 1948 г.р. Эти люди были из разных мест Полесской области. Из Наровлянского района — 18 чел. (д. Антоновка — 7, д. Осиповка — 2, д. Александровка — 2, д. Березовка — 4, г.п. Наровля — 3). Из Ельского района — 53 чел. (д. Роза-Люксембург — 50, д. Млинок — 3). Из Туровского района — 10 (д. Хлупин (Лупин) — 4, д. Переров — 5, г.п. Туров — 1). Из Житковичского района — 35 чел. (д. Логвище — 10, д. Постолы — 4, д. Буда — 12, д. Селько (Солько) — 4, д. Березовка — 3, д. Сукочи — 1, д. Дедовка — 1). Высылаемые были этапированы в г. Оршу, где их принял конвой сопровождения до ст. Гюмлюнь Восточно-Сибирской ж/д [6, Ф.12. Оп.З.Д.1].

Как отмечают местные жители, “после войны немцы возвращались. В 1947-49 гг. высылали уже вернувшихся, например, к Байкалу” [9,10]. Марта Юлиусовна Шульженко, 1923 г.р. в 1945 г. прибыла по репатриации из Германии в Полесскую область, откуда в декабре 1948 г. была выселена в Кабанский район Бурят-Монгольской АССР и поставлена на учет спецпоселения [6, Ф.12. Оп.З. Д.1].

На 1 октября 1949 г. в СССР на спецпоселении находились 2134188 чел., из них немцев1099758 чел. [1, с.146]. Депортированное немецкое население получило административный статус “немцев-спецпоселенцев”, наряду с такими категориями спецпоселенцев, как “кулаки”, “поляки”, “власовцы”, депортированные “народы Северного Кавказа”.

Статус спецпоселенцев регламентировался рядом нормативных документов, в частности, Постановлением СНК СССР от 8 января 1945 г. “О правовом положении спецпереселенцев”. 28 июля 1945 г. вышло постановление “О льготах спецпереселенцам”, затрагивающее, в основном, сферу сельскохозяйственного налогового обложения. Данное постановление имело непосредственное отношение к немцам, выселенным из гомельского региона, т.к. они в основном были заняты в сельском хозяйстве, работали в колхозах.

В связи с тем, что для высланных в период войны немцев, калмыков, ингушей, чеченцев, финнов, латышей и представителей других народов не были определены сроки их высылки, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 г. “Об уголовной ответственности за побег с мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдаленные районы Советского Союза в период Отечественной войны” отмечалось, что они “переселены в предоставленные районы навечно и что выезд их с мест поселения без особого разрешения органов МВД карается каторжными работами до 20 лет”. До этого за “самовольную отлучку” предусматривалось наказание в виде 8-ми лет тюрьмы. Распоряжением Министра Внутренних Дел и Генерального прокурора СССР от 22 декабря 1948 г. подчеркивалась необходимость неукоснительного соблюдения вышеназванного Указа и постанавлялось, что “выселенцы, уклоняющиеся в местах их поселений от общественно-полезного труда”, подлежат наказанию в виде “замены высылки заключением в исправительно-трудовых лагерях сроком на 8 лет” [1, с.244,294-296; 3, с.115,144-145].

Все нормативные документы объявлялись спецпоселенцам под расписку. Они должны были ежемесячно отмечаться в спецкомендатуре. Трудовые книжки на них стали заводиться только с 1947 г. До 1955 г. спецпоселенцы жили без паспортов [26, с.148]. Селения, в которых проживали выселенцы, были разбиты на “десятидворки” с назначением “старшего десятидворки” [7, д. 145], несшего административную ответственность за его подопечных в рамках данной “территориально-административной” единицы.

Система спецпоселения, репрессивная по своей сущности, соответствующим образом законодательно оформленная, развивалась, поглощая все новые и новые “контингенты” людей. В силу буквы и духа законов, относящихся к немецкому населению, и сформировавшейся практики их применения в категорию спецпоселенцев попадали люди, формально к ней не имевшие отношения. Можно констатировать, что власти “творчески” применяли законы, расширяя объект их воздействия.

Так, Устин Дайн, немец, уроженец д. Роза-Люксембург, в 19341937 гг. служил в РККА. В июне 41 г. был мобилизован, воевал, в связи с ранением был демобилизован. Приехав в Казахстан, подпал под категорию спецпоселенца. В просьбе о снятии несправедливого ограничения гражданских прав ему в 49 г. было отказано [7, д. 125].

Аналогичная ситуация произошла с Эдуардом Германом, 1913 г.р., уроженцем д. Сукачи Житковичского района. До Великой Отечественной войны отслужил в Красной Армии, с ее началом был мобилизован в армию, воевал, в звании лейтенанта командовал ротой, был ранен, награжден орденом Красной Звезды. Демобилизованный по состоянию здоровья (инвалид войны II группы) из армии, в 42 г. приехал в с. Ванновка Южно-Казахстанской области, где в сентябре 49 г. был взят на спецучет. 1 октября и 1 ноября 49 г. Герман пишет заявления (жалобы) Председателю Президиума Верховного Совета и Министру Внутренних Дел СССР. Он отмечает, что до сентября 49 г. проживал в Ванновке “как гражданин СССР, не имея никаких ограничений. Взяли на учет, т.к. я по национальности немец”. Просит разобраться и снять со спецучета. В связи с этим в справке Управления МВД по Южно-Казахстанской области разъяснялось, что Герман подпал под действие Указа МВД КазССР 1949 г. о взятии на учет спецпоселения всех офицеров запаса, “принадлежащих к немецкой национальности”. В просьбе было отказано [7, д. 199].

Любовь Полыпевская, немка, уроженка Житковичского района в 1949 г. по вызову сына приехала вместе с дочерью к нему в Акмолинскую область, где была поставлена на спецучет [7, д.77].

В одном из документов рассматриваемого времени читаем, что в 1950 г. немецкие женщины, работавшие на нефтеперерабатывающем заводе в Узбекистане, “проживали в утепленной конюшне колхоза имени Сталина” [22, с.324]. Они были из разных мест СССР, депортированные, мобилизованные на работу в промышленности. Кто знает, может быть, среди них находились и немки из Мозырского Полесья? В аллегорическом смысле это — обобщенная характеристика жизни немецкого населения в Советском Союзе в 1940-е гг. Ограниченные в гражданских правах, живущие на полуказарменном положении, женщины — в большинстве случаев без мужей растившие детей.

После смерти Сталина в 1954-55 гг. издается ряд нормативных документов, облегчающих положение спецпоселенцев. С учета спецпоселения были сняты дети граждан немецкой национальности, их стали призывать на военную службу, регулярность явки для регистрации в органы МВД ограничилась 1 разом в год [3, с. 146; 2, с.260].

13 декабря 1955 г. вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР “О снятии ограничений в правовом положении с немцев и членов их семей, находящихся на спецпоселении”. С выселенных немцев снимался учет спецпоселения, они освобождались от административного надзора органов МВД. Однако отмечалось, что “они не имеют права возвращаться в места, откуда они были выселены”, конфискованное при выселении имущество не возвращалось [1, с.245].

В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 29 августа 1964 г. констатировалось, что обвинения и выселение немцев Поволжья по Указу от 28 августа 1941 г. “были неосновательными и явились проявлением произвола в условиях культа личности Сталина”. Фактически, это была политическая реабилитация всего необоснованно депортированного немецкого населения СССР в 1940-е гг. Тем не менее, лишь в 1972 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 ноября с немцев были сняты ограничения в выборе места жительства [1, с.246-248].

Обобщая вышесказанное, отметим, что Трагедия этнических немцев Гомельщины в 40-е гг. XX в. была обусловлена как коричневой чумой фашизма, так и реалиями сталинского социализма.

  1. Так это было: Национальные репрессии в СССР. 1919-1952 годы. В 3-х томах. Том 1. М.,1993.
  2. Н.Ф. Л. Берия — И. Сталину: “Согласно Вашему указанию…”. М., 1995.
  3. Полян П. Не по своей воле… История и география принудительных миграций в СССР. М.,2001.
  4. Пичуков В.П. Миграции немецкого населения белорусского Восточного Полесья в 20-30-е годы XX в. // История и культура Европы в контексте становления и развития региональных цивилизаций и культур: Актуальные проблемы из исторического прошлого и современности. Мат. междунар. научно-теорет. конф. Витебск, 2003. С.167-168.
  5. Национальный архив Республики Беларусь.
  6. Архив Управления КГБ Республики Беларусь по Гомельской области.
  7. Архив УВД Гомельского облисполкома.
  8. Государственный архив общественных объединений Гомельской области.
  9. Верман Берта Карловна, 1931 г.р., уроженка д. Роза-Люксембург Ельского р-на. Опрос 15.07.2000 г.
  10. Скоростецкая Нина Михайловна, 1924 г.р., уроженка д. РозаЛюксембург Ельского р-на. Опрос 15.07.2000 г.
  11. Кротова Мария Леонтьевна, 1923 г.р., уроженка д. Замостье Речицкого р-на. Опрос 26.02.2001 г.
  12. Рихтер Альберт Филиппович, 1928 г.р., уроженец д. Средние Печи Лельчицкого р-на. Опрос: декабрь 2002 г. и 21.10.2004 г.
  13. Фендач Анастасия Станиславовна, 1931 г.р., уроженка д. Березовки Наровлянского р-на. Опрос 1.11.2003 г.
  14. Саковец Юрий Викторович, житель д. Глушковичи Лельчицкого р-на. Опрос: июль 2004 г.
  15. Бурим Яким Яковлевич, 1923 г.р., уроженец д. Глушковичи Лельчицкого р-на. Опрос: июль 2004 г.
  16. Козлова Евгения Петровна, 1935 г.р., уроженка д. Хатыни Калинковичского р-на. Опрос 5.06.2005 г.
  17. Зборовский Бронислав Владимирович, 1929 г.р., уроженец д. Хатыни Калинковичского р-на. Опрос 5.06.2005 г.
  18. История российских немцев в документах (1763-1992 гг.). М.,1993.
  19. Нелипович С.Г. Генерал от инфантерии Н.Н.Янушкевич: “Немецкую пакость уволить, и без нежностей…” /Депортации в России 1914-1918 гг. //Военно-исторический журнал. 1997. №1. С.42-53.
  20. Пичуков В.П. Статистика немецкого населения Восточного Полесья в 1920-е гг. //Традыцыі матэрыяльнай і духоўнай культуры Усходняга Палесся. Мат. Міжнар-й навук. канфер. (Гомель, 20-21 мая 2004 г.). У 2-х частках. Частка I. Гомель, 2004. С. 116-119.
  21. Всесоюзная перепись населения 1926 года. Том X. БССР. Отдел I. Народность. Родной язык. Возраст. Грамотность. М.,1928.
  22. “Мобилизовать немцев в рабочие колонны… И. Сталин”. Сборник документов (1940-ые годы). М., 1998.
  23. Пичуков В.П. К вопросу о политических репрессиях в БССР в 1930-е гг. в связи с немецкой благотворительной помощью // Германский и славянский миры: взаимовлияние, конфликты, диалог культур. Матер, междунар. научно-теорет. конф. Витебск, 2001. С.103-105; Он же. Немецкое население Мозырского Полесья в условиях голода 1932-34 гг.: экологический и социальный аспекты // Гомельщина: Экологические проблемы региона и пути их решения. Мат. Гомельской обл. научно-практической конференции (14 апреля 2004 года). Гомель,2004. С.79-84: Он же. Лютеране и “сектанты”: сельские немцы белорусского Восточного Полесья в 1920-30-е гг. // Канфесіі на Беларусі: гісторыя, сучаснасць // Зборнік матэрыялаў міжнароднай навукова-практычнай канф. 7-8 кастр. 2004 года. Брэст,2005. С.207211; Он же. Немецкое население Восточного Полесья Беларуси в 1930-е годы XX в.: по материалам периодической печати //Актуальные проблемы германской истории, политики, экономики, культуры // Мат. междунар. научной конф. 14-16 окт. 2004 года. Брест, 2004. С. 140-145.
  24. Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне 1941-1945. Энцыклапедыя. Мн., 1990.
  25. Памяць: Гісторыка-дакументальная хроніка Гомеля. У 2 кн. Кн. 1-я. Мн., 1998.
  26. Кириллов В. Советские немцы в Тагиллаге //Наказанный народ. Репрессии против немцев. Материалы конференции “Репрессии против российских немцев в Советском Союзе в контексте советской национальной политики”. Москва, 18-20 ноября 1998 г. М.,1999. С.Мб149.

Автор: В.П. Пичуков
Источник: “Гомельшчына ў Вялікай Айчыннай вайне”, навук.практычная канф. (2005, Гомель). Навукова-практычная канферэнцыя “Гомельшчына ў Вялікай Айчыннай вайне”, 7-8 красавіка 2005 г.: [прысвеч. 60-годдзю Вялікай Перамогі: матэрыялы] / рэдкал.: В.А. Міхедзька (адказ. рэд.) і інш.; Гомельскі дзярж. ун-т імя Ф. Скарыны. — Гомель: Выд-ва “Гомельскі дзярж. ун-т імя Ф. Скарыны, 2005. — 280 с. Ст. 199-211.