Укрупнение БССР в 1926 году

0
96
Укрупнение БССР в 1926 году

В 1926 г. Белоруссия в очередной раз укрупнилась. В её состав вошли Гомельский и Речицкий уезды Гомельской губернии, принадлежавшей РСФСР. Решение об этом принималось достаточно быстро. В начале 1926 г. вопрос возник, а уже к концу года Гомельская губерния исчезла. Инициатором присоединения было руководство БССР, которое испуга­лось того, что переданные от РСФСР в 1924 г. к БССР территории могут снова стать российскими. К этому отсылала экономическая целесообраз­ность. Белорусское руководство решило также упирать на экономику. В начале 1926 г. в Госплан СССР была подана записка, в которой говори­лось об экономической пользе присоединения Гомельского и Речицкого уездов к БССР. Эту идею сразу же поддержал руководитель Госплана Крижановский, а в апреле 1926 г. и председатель СНК СССР А. Рыков. Тем не менее, поддержка в Москве не означала поддержки на местах. Белорус­ские власти понимали это, поэтому Бюро ЦК КП(б)Б постановило данное «решение считать совершенно секретным», помимо того, было решено не раскрывать авторство материалов по присоединению Гомельщины [1, с. 323]. В конце мая белорусское руководство решило начать давление на гомельских советских и партийных работников, но делать это без официальных заявлений, а также отказаться от всяких интервью, посвящённых вопросам присоединения [1, с. 331-332].

Слухи о готовящемся изменении границ летом дошли до гомельско­го руководства, которое отреагировало на них резко негативно, указав, что они «вызывают нервозность», «вредно отражаются на всей работе гу­бернии», сам переход в БССР будет встречен «с недовольством рабочей массой и преобладающей частью крестьянства губернии», а также ухуд­шит политические настроения трудящихся Белоруссии». Помимо того, гомельчане указывали, что экономически губерния связана с РСФСР, а не БССР [1, с. 343]. Заявления гомельчан полностью подтвердились в результате работы так называемой комиссии Петерса, которая ис­следовала положение местного населения и его отношение к белорусизации. Минск считал, что о преобладающем белорусском элементе на Гомельщине «можно судить по количеству уже имеющихся там белорусских школ, а равно и стремлению населения обучаться на белорусском языке» [1, с. 340]. Но, как покажет дальнейшая практика, крестьяне не очень жа­ловали белорусские школы.

Тем не менее, белорусская сторона мотивировала необходимость присоединения Гомельского и Речицкого уездов Гомельской губернии к БССР экономическими, внешнеполитическими и, в последнюю очередь, культурно-этнографическими фактами. Экономическая целесообраз­ность требовала укрупнения БССР до «естественных экономических пределов», что могло повысить эффективность производства в составе единого экономического района. Внешнеполитическая целесообразность заключалась в том, чтобы оказывать определённое влияние на полити­ку польских властей в отношении проживающих в Польше белорусов и белорусских организаций. Культурно-экономический компонент отра­жал лозунги национальной политики большевиков. Стоит заметить, что внешнеполитический фактор был, скорее, направлен не на стимуляцию антипольских настроений среди белорусских крестьян, проживавших в Польше, а на формирование просоветской позиции белорусских обще­ственных организаций. Сами же белорусские крестьяне на территории Польши, если исходить из польских документов межвоенного периода, больше беспокоили Варшаву своей общерусской, чем белорусской ориентацией [5, с. 95-96]. Тем не менее, советские полпреды в Варшаве ссыла­лись на мнение белорусских организаций, а не простого народа.

Ещё одной причиной, повлиявшей на присоединение Гомельщины к БССР, белорусский исследователь С. Хомич считает «белорусское нацио­нальное движение», существовавшее в первой половине 1920-х гг. на Гомельщине. В частности, С. Хомич называет белорусские кружки в техни­кумах, среди красноармейцев-белорусов, а также создание белорусских пионерских и комсомольских организаций [4, с. 262]. Гомельский губерн­ский комитет в 1925 г. даже собирался заняться белорусизацией молодё­жи, для чего хотел «выявить возможность организации комсомольских ячеек, ведущих работу на белорусском языке. Провести подготовку для организации и, где возможно, для перевода работы пионерских отрядов на белорусский язык», а также «иметь на курсах для подготовки вожатых пионеротрядов 20 мест для белорусов» [3, с. 54]. Однако комиссия Петер­са в октябре 1926 г. обнаружила на всей территории спорных уездов лишь единственную попытку организовать молодёжный белорусский кружок для культурной работы. Но молодёжь работала вяло, а к моменту приезда комиссии «кружок не проявлял признаков существования» [1, с. 387]. Т.е. комиссия на всём пространстве двух уездов обнаружила лишь одну (да и то неработающую) белорусскую организацию. И дело здесь не столько в том, что власти препятствовали проведению белорусской работы, а в том, что, скорее всего, самим крестьянам и горожанам эта работа была не нужна.

Тем не менее, Минск продолжал вести переписку с Москвой. 5 августа 1926 г. состоялось заседание Политбюро ЦК ВКП(б). Председатель СНК А. Рыков сделал доклад по вопросу укрупнения БССР. Настроение членов Политбюро было благожелательным, лишь М. Калинин выступил с кате­горическими возражениями. Он, в частности, указал, что, помимо все­го прочего, никто не считается с мнением местного крестьянства. Кон­структивной дискуссии по реплике М. Калинина не возникло. Вместо этого речь Калинина «пересыпалась замечаниями весёлого настрое­ния». Особенно веселились А. Рыков, И. Сталин, Л. Троцкий и Л. Ка­менев [1, с. 246]. После данного заседания можно было предполагать, что вопрос очередного укрупнения БССР будет решён в пользу Минска. Однако белорусское правительство на всякий случай продолжало укре­плять свои позиции.

В сентябре 1926 г. белорусское руководство вплотную начало работать над механизмом, по которому должно проходить присоединение. Было решено всю работу на местах проводить осторожно, чтобы перегибы «в сторону националистических увлечений и разжигания национальной розни» не вызвали, с одной стороны, «ответную реакцию со стороны русифицированных элементов Гомельщины и некоторой части местной партийной организации», а с другой стороны, не вызвали «подъём бело­русского шовинизма среди некоторой части беспартийных элементов» [2, л. 1-2]. И если «русифицированные элементы Гомельщины» могли объективно беспокоить белорусские власти, поскольку отношение к при­соединению среди местного населения было крайне отрицательным, то «подъём белорусского шовинизма» был невозможен в принципе по при­чине отсутствия хоть какой-то серьёзной базы для этого. Для создания необходимой поддержки белорусские власти предполагали начать работу среди железнодорожников, чтобы те «не боялись белорусизации», а так­же направлять в Гомельскую губернию белорусских культурных деятелей. Рассматривался даже вопрос привлечения к этому Я. Купалы. Однако, видимо, белорусское руководство понимало слабый интерес жителей Гомельщины к белорусской культуре, поэтому предполагалось усилить по­этов и писателей модной тогда кинопередвижкой [2, л. 14-14об.].

Особо интересным представляется то, что некоторые методы работы белорусской стороны были не очень корректны. В частности, на закрытом заседании ЦК КП(б)Б было предложено найти в Гомельском и Речицком уезде 2-4 района «заведомо белорусских», а также 2 — 4 района «сомни­тельных» [2, л. 15]. Получалось, что районы «заведомо великорусские» в процессе укрупнения не должны были подвергаться проверке комиссии. В черновике протокола этого заседания было записано: «С нашей сторо­ны наметить такие районы, которые в наибольшей мере характерны для Гомельщины как белорусской, по преимуществу, губернии. Районы, сель­советы и селения наметить заранее […]». Рядом с этой фразой на полях простым карандашом было написано всего лишь одно слово: «Устно» [2, л. 23]. Такая же пометка на полях стояла напротив поручения при­влечь к работе членов Гомельского студенческого землячества [2, л. 25]. Т.е. часть мероприятий, предпринимаемых Минском, вполне могла быть не отражена в протоколах и даже черновиках. Снизу данного документа также простым карандашом было написано: «Признать необход(имым) концентрировать все материалы в секретном отделе ЦК КПБ» [2, с. 25].

В начале октября 1926 г. на Гомельщине действовала комиссия Петер­са, которая выясняла этнический состав населения, отношения местных жителей к присоединению к БССР, к белорусизации и ряд других вопро­сов. Комиссия избрала методику проведения исследований, предложен­ную белорусской стороной. Так, было решено отказаться «от широких со­браний населения, от постановки вопроса на голосование», а применить метод бесед. Также выбор волостей для обследования был предложен именно белорусской стороной. Однако комиссия решила обследовать ещё несколько волостей, в которых данные о национальном составе в перепи­сях 1917 и 1920 гг. различались наиболее серьёзно [1, с. 372]. Белорусские власти постарались максимально затруднить общение членов комиссии с гомельскими чиновниками, предоставив в распоряжение комиссии спе­циальный железнодорожный вагон. А в местах работы комиссии пред­полагалось организовать выступление белорусской театральной труппы, чтобы комиссия могла видеть заинтересованность крестьян белорусской культурой. По мнению гомельского начальства, председатель комиссии Я. Петерс находился под влиянием белорусского представителя А. Павлюкевича [4, с. 271]. Таким образом, белорусская сторона постаралась максимально ограничить возможность для членов комиссии получать альтернативную информацию. Сам А. Павлюкевич обвинял гомельские власти в том, что в определённом местечке в день приезда комиссии вдруг «случайно» оказывались почти все коммунисты волости [4, с. 271]. В са­мом деле, у гомельчан был единственный способ настоять на своём — по­казать массовое нежелание населения перемещению из состава РСФСР в состав БССР. Однако этот способ был заведомо проигрышный, посколь­ку именно он был использован в период укрупнения БССР 1924 г., когда местные власти также указывали на нежелание населения видеть свои территории в составе Белоруссии, что нисколько не смутило ни Минск, ни Москву. Получалось, что Гомель использовал вполне демократиче­ские, но заведомо проигрышные методы, а правительство БССР могло воспользоваться для их критики той же аргументацией, что и в 1924 г.

Итогом работы комиссии была докладная записка, в которой указы­валось, что, несмотря на большое количество этнических белорусов, про­живающих в Гомельском и Речицком уездах, отношение к белорусизации отрицательное, а в некоторых случаях — «самое отрицательное», крестья­не просили об «освобождении от белорусского языка», «совершенно от­сутствует белорусское национальное самосознание и тяга к белорусскому языку» [1, с. 384-390]. Первый же ответ на вопрос членов комиссии о национальности местных крестьян звучал так: «Мы русские, местные» [4, с. 270]. Также на этот вопрос были разные ответы: «Уроженец Гомель­ской губернии или уезда», «здешние», «тутошние» [1, с. 386]. Комиссия процитировала наиболее типичные ответы крестьян на вопросы о бе­лорусском языке: «На белорусский язык нужно переламывать и малого, и старого», «белорусский язык калечит детей, создаёт мешанину», «это язык старины», «мы хотим идти вперёд, а не назад». В отдельных случаях крестьяне сами переходили в атаку и интересовались у комиссии, «почему так хотят, чтобы мы повернули свой язык на белорусский?» Встречались даже такие заявления, как «Россию мы делить не собираемся, а если захо­тим белорусский язык, нам советская власть даст школу на белорусском языке» [1, с. 388]. Опираясь на такие выводы комиссии, советское руко­водство решило «считать доказанным белорусский характер населения Гомельского и Речицкого уездов и признать необходимым присоединение намеченных уездов к БССР» [4, с. 273]. Местное население отнеслось к присоединению равнодушно, понимая, что его мнение ни на что не вли­яет [4, с. 273]. Первое в мире государство рабочих и крестьян не собира­лось интересоваться мнением своих граждан, если оно потенциально не совпадало с политической и идеологической целесообразностью.

Литература

  1. Государственные границы Беларуси: сб. документов и материалов. В 2 т. Т 1. (март 1917 — ноябрь 1926) / сост.: В.Е. Снапковский [и др.]. — Минск: БГУ, 2012. — 495 с.
  2. Национальный архив Республики Беларусь. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 3047.
  3. Очередные задачи в области агитации и пропаганды. — Гомель: Западное област­ное издательство «Гомельский рабочий», 1925. — 59 с.
  4. Хомич, С.Н. Территория и государственные границы Беларуси в ХХ веке: от не­завершённости этнической самоидентификации и внешнеполитического произвола к соврменному status quo/ С.Н. Хомич. — Минск: Экономпресс, 2011. — 416 с.
  5. Шевченко, К.В. Русский Мир в борьбе за выживание: западнобелорусские зем­ли в составе Польши в 1919 — 1939 гг. // Университетский вестник. — 2016. — № 1 (17). Спец. вып. — С. 91-111.

Автор: А.Д. Гронский
Источник: Социокультурные взаимодействия регионов приграничья: материалы международного круглого стола (20 ноября 2016 г.). Смоленск. С. 61-66.