«Поездка в Гомель» как потребительская практика жительниц российско-белорусского пограничья в конце 1970-х — начале 1980-х гг.

0
330
Поездка в Гомель во времена СССР

Конец «брежневской эпохи» для жителей Центральной России связан, прежде всего, с тотальным потребительским дефицитом.

В «обществе дефицита» господствует не рынок покупателя, а рынок продавца. Венгер­ский экономист Янош Корнай дает такую характеристику сфере потребления социалистиче­ского общества: на рынке продавца покупатель находится в ассиметричной позиции с более низким по сравнению с продавцом статусом, важным экономическим и социальным ресурсом является наличие доступа к товарам. Предложение товара ограничено, получение информации о месте продажи и качестве товара становится предметом заботы покупателя [1, с. 28].

При этом на основе принятых за образец стандартов жизни западного среднего класса возникли новые требования советского человека к организации своей повседневной жизни.

Задача обеспечить семью всем необходимым возлагалась прежде всего на женщин, ко­торые с 1930-х гг. превращаются, благодаря идеологии социального равенства и поддержке государством работающих матерей, в главных семейных специалистов по вопросам вкуса в приобретении одежды, обустройства приватного пространства семьи и ежедневного снабже­ния продуктами.

Среди исследованных нами женских потребительских практик для жительниц погра­ничного с УССР и БССР региона (Брянской обл. РСФСР) наиболее актуальны были поездки в крупные города и столицы союзных республик: Ригу, Таллин, Киев, Минск, Чернигов. Но особенно часто респондентки (выбранные из слоя советского среднего класса жительниц г. Новозыбкова Брянской обл.) вспоминают о поездках за товарами в г. Гомель.

Эти поездки имели для жительниц пограничья свои преимущества и особенности, изу­чить которые является нашей исследовательской задачей.

Нами были опрошены десять женщин двух возрастных групп: 1947-1956 г.р. и 1971-1979 г.р. По профессиональной принадлежности: инженер, фармацевт, строитель, бух­галтер, учитель, инспектор отдела образования (первая возрастная группа) и преподаватели филиала БГУ им. ак. И. Г. Петровского (вторая возрастная группа). Итак, это матери и доче­ри, представительницы советского среднего класса, который на рубеже 1970-1980-х гг. не отличался высокой оплатой труда, но стремился к приобретению различных благ в условиях товарного дефицита.

Из ответов респонденток следует сформировать несколько потребительских стратегий:

Регулярные поездки.

«Получали аванс или получку и ехали…». «Ездили примерно 1 раз в месяц, чаще всего после зарплаты».

«Отпрашивались на работе после получки, вскладчину нанимали автобус и ехали с утра, а возвращались вечером».

«Около часа дня был автобус, в три часа там, до пяти отоваривались, а потом уезжали, либо на автобусе же, либо на пригородном поезде, который в то же самое время отходил. К семи вечера уже дома. Но чаще ездили на очень раннем пригородном поезде, около 5 утра, тогда ходили на рынок, по магазинам не спеша, где-нибудь в кафе перекусывали, а то и с собой брали какие-нибудь бутерброды, удавалось и в парке погулять, и дворец Паскевича осмотреть. Я любила такие поездки, билеты стоили какую-то ерунду, можно было с 10 руб­лями вдоволь накупиться всякими продуктами».

Спонтанные поездки

«Ездили иногда на машине с родителями и родственниками». «Родители и их друзья ездили в Белоруссию на машине. Я с детства помню: Добруш, Ветка, Тереховка».

«В Гомель еще попадали, когда провожали кого-то…». «Кроме того, ездили в цирк, а также за билетами на пригородные поезда».

Итак, регулярные поездки связаны с общественным или наемным транспортом. Те ред­кие семьи, которые имели личный автомобиль, отправлялись за покупками в любое удобное для них время. Особая потребительская практика-профсоюзные выезды. Они организовыва­лись для посещения вместе с детьми гомельского цирка, кукольного театра, но подразумева­ли и посещение магазинов. Одна из респонденток вспоминала даже об организации подоб­ных экскурсий, «совмещенных с покупками», от домового комитета, так как во дворе было много детей.

Территориально потребительские практики можно обозначить как

«Покупки в центре города»

«Отоваривание в на окраинах».

Приезжающие в Гомель на общественном транспорте начинали свой путь по магазинам от вокзала и «…заходили в продуктовые, детские, промтоварные на Победе. Потом пешком доходили до универмага на Советской, а оттуда с сумками ехали на вокзал». Семья, которая приезжала в Гомель на личном автомобиле, выработала иную потребительскую практику: «Ездили за продуктами к пяти вечера, так как днем почти ничего не было. Ездили по окраи­нам — меньше очереди». Возможно было сочетание центра и окраин в потребительских практиках: «В центре все было дороже, но доступнее. Например, в магазине возле цирка можно было переплатить продавцу рубль и купить целый ящик сгущенки». А на окраине можно было купить модную среди школьниц города Новозыбкова «гомельскую школьную форму» Респондентка 1978г. рождения вспоминает, что когда была в третьем-четвертом классе, родители брали ее с собой за школьной формой. Направлялись они сначала в школу на окраине (вспоминает ул. Барыкина) «Все форменные платья можно было просто купить в магазине, но плиссировка была только по талонам. Я заходила с мамой к завучу или дирек­тору и просила талончик, так как мне очень нравится гомельская плиссированная школьная форма. Мама дарила коробочку конфет, обычно киевских (туда часто ездили работники завода), а нам дарили талон на форму, однажды дали два».

Для осуществления территориальных стратегий потребления, как мы понимаем, важны были социальные сети, характерные для женского общения, «обмен дарами», взаимовыруч­ка. Гендерные особенности потребительских практик подчеркнем тем фактом, что мужчинам в них отводилась вспомогательная роль, а женщинам ведущая: «Папа только ехал за рулем, всех вез. А распоряжалась покупками мама. Где, что купить знала ее подруга. Иногда они ездили по Гомелыцине на двух машинах. В одной деревне маме удалось купить шикарное кашемировое пальто, но при этом его «отбили» у другой покупательницы». «Папа носил сумки, потому что кур брали коробками, сгущенку — ящиками».

Респондентки каждой из возрастных групп помнят набор товаров, которые стремились купить в Г омеле. «В Гомель ездили в основном за продуктами, среди которых были цитрусо­вые (апельсины, мандарины), бананы, яйца, куры, сигареты, утки, куры, крупы (чаще всего гречка и геркулес), рыба (в основном за карпами), мука». «Покупали яйца, кур, уток, мясо, рыбные консервы (сельдь иваси)». «Брали продукты и другие вещи: колготки, трикотаж, подгузники, обои». Некоторые участницы опроса вспоминают покупки «по случаю», неза­планированные. Потребление в условиях дефицита диктовало на первый взгляд, нерацио­нальное поведение: купить не нужную сейчас вещь. Но советская женщина обладала «завет­ным знанием»: потом такую вещь не найти! «В Гомеле однажды купила себе ярко-красное кримпленовое пальто и с удовольствием его несколько лет носила. Почему-то память больше не сохранила конкретных покупок, лишь общее впечатление от поездок». Характерной потребительской практикой стало «приобретение впрок». Это вообще одна из действенных практик советского «общества дефицита»: «Брали очень много… яйца — лотками, куры — коробками». Для подобных приобретений нужно было неоднократно стоять в очередях. Часто детей (вторая возрастная группа респонденток), брали с собой стоять в очереди вместе и получить «в одни руки» курицу, гречку, пачку масла.

«За обоями стояли день на окраине, очень большая очередь. Купили то, что оста­лось…». «Большие очереди были за свежим карпом. Привозили его две-три машины. Оче­редь занималась чуть ли не с утра. Давали по пять килограмм на руки. Просили знакомых из Гомеля брать и детей именно за карпом возили. Это был дефицит. Только там и был. Его и жарили, и солили, и вялили».

Респонденткам также был задан вопрос о реакции жителей г. Гомеля на покупательниц из соседней Брянщины. В основном «…агрессии не было, это началось позже, когда поста­вили таможню». «Нас жалели, потому что знали, как плохо нас снабжают». При этом отме­чают, что вести себя в очередях нужно было разумно: «Можно было 2-3 раза встать в оче­редь, но не больше. Лучше перейти в другой магазин». Детские воспоминания одной из респонденток второй возрастной группы связаны с конфликтом в очереди: «Я помню, как мы стояли с мамой в очереди на улице. Продавали то ли кур, то ли уток. И местные жители вместе с продавцом стали кричать на нас: «Женщина, вы приезжая. Еще и ребенка с собой взяла! Пусть у себя покупают, мы не виноваты в их пустых прилавках!» Мне было страшно, но мама продолжала крепко держать меня за руку и стоять в очереди»

Товары из Гомеля оценивались выше российских, продающихся в магазинах города: «У нас были в магазинах крупы, мука, хлеб, но это все не то. Детских товаров вообще не было, а гомельская трикотажная фабрика «8 марта» выпускала колготки, футболки, белье». Часть постоянных приобретений в бытовой речи жителей Новозыбкова получила наимено­вание «гомельских». Это хлеб, конфеты, майонез, школьная форма, обои. Возможно, это повлияло и на торговые наименования некоторых товаров в будущем.

В результате опросов мы выяснили, что потребительские женские стратегии в маленьком провинциальном городе соответствую закономерностям приобретения в условиях дефицита: покупка была отсрочена во времени и приходилось прилагать разнообразные усилия или приобретать впрок и по случаю. X. Лейбенстан упоминает несколько эффектов потребитель­ского нерационального поведения, среди которых для советского варианта потребления были характерны «эффект присоединения к большинству» — спрос на товар возрастает из-за того, что его покупают другие, и «эффект Веблена», основанный на потребности покупать товар из-за возможного повышения его цены (в нашем случае — дефицитности) [2, с. 285].

Характерно, что преодолев советские времена дефицита, потребительские интересы жи­тельниц региона по-прежнему привлекают их в г. Гомель. Возможно, что этот фактор необхо­димо учитывать в организации торговли в сопредельном с Россией городе Республики Беларусь.

Список литературы

  1. Гурова, О. Советское нижнее белье: между идеологией и повседневностью / О. Гурова. — М., 2008. — 135 с.
  2. Лейбенстайн, X. Эффект присоединения к большинству, эффект сноба и эффект Веблена в теории по­купательского спроса / X. Лейбенстайн. — Спб., 1993. — 168 с.

Автор: Т.А. Мищенко
Источник: Славянские народы и их культуры: традиция и современность: сб. науч. статей / редкол.: В. И. Коваль (отв. ред.) [и др.] ; М-во образования РБ, Гомельский гос. ун-т им. Ф. Скорины. — Гомель: ГГУ им. Ф. Скорины, 2013. — С 77-80.