Лексика народной духовной культуры ветковских старообрядческих говоров

0
57
Лексика народной духовной культуры ветковских старообрядческих говоров

Хорошо известно, что менталитет народа отражается в его языке. Именно поэтому ценнейшими источниками, позволяющи­ми в определенной мере проникнуть в глубь народного сознания, являются диалектные словари (словари местных говоров), в ко­торых благодаря стараниям собирателей “законсервировались” слова, называющие не только предметы материальной стороны жизни, но и понятия, относящиеся к сфере народной духовной культуры.

Лексика ветковских говоров на протяжении нескольких деся­тилетий целенаправленно собирались под руководством профес­сора кафедры русского языка БГУ Александры Федотовны Манаенковой. Именно на местном материале ею была подготовлена и издана монография, защищена докторская диссертация, а в 1989 году в издательстве “Университетское” был опубликован “Словарь русских говоров Белоруссии: Ветковскис говоры”.

Названный словарь отражает достаточно позднюю стадию существования ветковских старообрядческих говоров: это этап стирания диалектных различий, этап фактического разрушения фонетической, грамматической и лексической систем некогда целостного языкового феномена — русских старообрядческих говоров в иноязычном (хотя и близкородственном!) инокультурном, иноконфессиональном окружении. Однако, несмотря на наличие в словаре значительного числа общебелорусских диалектных слов, невыразительность большинства иллюстративных примеров, слабую представленность (в соответствии с существовавшим в то время идеологическими установками) церковно-религиозной и языческой терминологии, “Словарь русских гово­ров Белоруссии” продолжает оставаться ценным источником для изучения традиционной духовной культуры ветковских старообрядцев.

Церковно-религиозная лексика представлена в словаре не­большим количеством достаточно распространенных слов, семантизация которых зачастую имеет самый общий характер: Евдоки ‘Евдокия (религиозный праздник)’, Паска ‘Пасха, религиоз­ный праздник’, загвин, заговленье ‘заговенье’. В некоторых слу­чаях, однако, встречаются и более подробные толкования семан­тики данной группы слов: Здвиженье, Здиженье ‘Воздвиженье (церковный праздник 14 сентября ст. ст.)’; Введение ‘праздник введения в храм Богородицы (21 ноября ст.ст.)’; Всеедная неделя ‘неделя, во все дни которой можно есть скоромную пищу’; Лаза­рева суббота, Лазарево воскресенье ‘суббота и воскресенье шес­той недели поста перед Псхой’, Петровка ‘пост перед праздни­ком апостолов Петра и Павла’.

К приведенным словам примыкают отмеченные в словаре термины, относящиеся к поминальной обрядности. В иллюстра­тивных примерах, сопровождающих данные слова, нашли отра­жение известные представления старообрядцев о трезвом образе жизни, в том числе и о запрете на употребление спиртного во время поминания умерших: горячий обед ‘поминки в день похо­рон’. На горячий абет варють кашу. Пить нильзя: нильзя пропи­вать покойника; гробки ‘поминки, поминанье умерших после Пасхи’. Грабки на Паску, на третий день. На могилках нильзя выпивать, здароватца нильзя с мертвыми’, девятины ‘поминки в Девятый день после смерти’, третины ‘служба по умершему на третий день после смерти; поминки в этот день’.

Свадебная терминология. отмеченная в “Словаре русских го­воров Белоруссии”, включает в себя наименования различных этапов свадебного обряда, а также названия других понятий и лиц, имеющих отношение к свадебной обрядности: начал ‘часть свадебного обряда, помолвка’; выгляды ‘поиски невесты’; выглядки ‘смотрины’; выкуп ‘деньги или водка, которые жених пла­тит за невесту ее родственникам’; кичка ‘шапочка, которую надевали на голову невесты’; венчальный сват ‘в свадебном обряде: мужчина. который сватает невесту и везет молодых к венцу”.

Показателен следующий контекст, приведенный составите­лем словаря для иллюстрации устойчивого словосочетания выкупать косу ‘приносить дары родственникам невесты’: Садитца брат: за сястру сто рублей и за касу пятьсот рублей. Выкупи сястру, выкупи касу. Известно, что коса в сфере традиционной народной культуры осмыслялась не просто как прическа, но (прежде всего) как символ девичества, точнее говоря — девствен­ности. Отсюда следует, что старообрядцы чрезвычайно высоко ценил такое понятие, как девичья честь, сохранение девушкой невинности до свадьбы. В данном случае, возможно, мы имеем дело и с уместным на свадьбе шуточным преувеличением, но внутренний смысл выражения за сястру сто рублей и за касу пятьсот рублей явно указывает на высокий статус целомудрен­ной невесты в мировоззрении старообрядцев.

Употребление слова табакур ‘курящий человек’ иллюстри­руется в словаре следующим выразительным примером: Жынихоў была многа, атец ни аддавал: то никрищёный, то хахол, то табакур. Приведенное высказывание свидетельствует не только о строгости нравов старообрядцев, но и о непререкаемом авто­ритете отца при выборе жениха для дочери — будущего зятя, хранителя и гаранта традиций.

Представлена в рассматриваемом словаре и языческая лексика. Это глубоко закономерно, так как традиционное дохристианское мировоззрение, несмотря на многочисленные запреты и порицания со стороны как православной, так и старо­обрядческой церквей, оказалось чрезвычайно живучим. Типич­ным примером стихийного “народного двоеверия” является терминологическое словосочетание Иван-купальник, которое по­ясняется в словаре как ‘религиозный праздник Ивана Купаты (24 июня ст. ст.)’. Очевидно, что само словосочетание Иван-купальник не может быть определено как “религиозный празд­ник”, поскольку в нем отразился симбиоз христианства и языче­ства: христианское имя Иван (<—Иоанн, т.е. день рождества Ио­анна Предтечи) + купальник, от имени языческого божества Ку­пала. Языческими по своему характеру являются встречающиеся в словаре следующие названия мифических и реальных персо­нажей: бабай фантастическое существо, которым пугают детей Бабай ходить — ета дитей пугають: ведьма ходить; баган ‘доб­рый дух’. У нас мама гаварила: хоть бы баган ни атвирнулся ат нашева хозяйства; будун ‘то же, что бабай , бабка ‘повитуха’ Дитя в материю примають. Бапка примить, памоить рибёнка и фсё: ‘знахарка’. Бапка пашопчэцъ што-небуть или травой ле­чить

Приведенные ниже языческие номинации являются общебе­дорусскими по своему характеру, но при этом наибольший инте­рес представляют (как и в приведенных ранее случаях) иллюст­ративные примеры. Так, в качестве иллюстрации для слова ведъмак ‘знахарь, колдун’ приводится поверье о месте нахождения колдунов: Пирикрёстак — там дароги расходятца, там ищё видъмаки живуть. Видьмаки — ета колдуны. В иллюстрации к слову залом ‘перевитые стебли ржи (по мнению жителей, с целью колдовства)’ нашли отражение представления о зловредной дея­тельности ведьм и об опасности не только прикосновения к зало­му, но и нахождения в непоредственной близости с ним: Залом: кагда жыта скручина, ведьма па жыту пралятела, и их ни жнуть. Девачки, выйдити з залома этава, ни жнитя яво. Номи­нация лесовик ‘по народным поверьям, лесной дух, леший’ про­иллюстрирована известным представлением о том, что леший может воздействовать на человека, находящегося в лесу: Заблу­дила у лису, наверно, лесавик павёл. Лисавик папал миня в лису вадил-вадил, насилу вышел.

В словаре зафиксирован довольно известный в сфере народ­ной духовной культуры термин борода, имеющий два значения, каждое из которых сопровождается соответствующими иллюст­рациями. Очевидно, однако, что первое значение данного терми­на (‘небольшой, украшенный цветами сноп из несжатых колось­ев, символизирующий окончание жатвы’) очень неточно, по­скольку в нем совершенно утрачена мифологичность, заключаю­щаяся в общеславянском поверье о необходимости благодарст­венной жертвы духу поля за собранный урожай. Что касается второго значения (‘пропущенное при жатве место’), то оно от­ражает характерный для народной мифологии в целом процесс неуклонного разрушения архаичных обрядовых представлений.

Автор: В.И. Коваль
Источник: Старообрядчество как историко-культурный феномен / Материалы Международной научно-практической конферен­ции “Старообрядчество как историко-культурный феномен” (Гомель, 27-28 февраля 2003 г.): Гомель: ГГУ, 2003. — С. 122-125.