Житие преподобной Манефы Гомельской

0
230
Житие преподобной Манефа Гомельская

Почитание икон, честных останков святых угодников Божиих ведется от времен древней Церкви Христовой. Вера в Бога и в Его милосердие способ­на изменить всю жизнь человека, только бы человек сам этого захотел. Вера открывает человеку, что Бог над законом, а не закон над Богом. Бог есть установитель и самих законов, как духовных, так и физических. Таким об­разом, верующий свободен в Духе Божием и дерзает просить у Бога всего, чего пожелает, только чтобы это прошение было по воле Божией.

Мария Владимировна Скопичева родилась в тяжелое время гражданской войны в деревне Севрюки, под Гомелем, 1 апреля 1918 года и стала Великой молитвенницей, целительницей, подвижницей Земли Белорусской. Семья Скопичевых, в которой появилась новорожденная, назвала ребенка Марией в честь пустынницы Марии Египетской. Радость, связанная с рождением ребенка, вскоре омрачилась после слов врачей, объявивших, что девочка никогда не будет ходить. Мария родилась с церебральным параличом. Надежды на избавление от тяжелого неисцелимого недуга не было. Радость сменилась печалью, тяжелым душевным грузом. Судьбу дочери нужно бы­ло принимать без ропота, и Бог помог, дал силы к несению Креста. С ранне­го детства Мария видела свою мать Гликерию, молящуюся ежедневно перед святыми иконами, и чуткая душа ребенка уловила смысл нашего существо­вания на земле: все держится на молитве, любви и добре. В детстве в ноч­ном видении Мария видела две дороги и стала перед выбором, по какой идти. Был голос: «По левой пойдешь, спокойно жизнь проживешь, по правой — скор­беть будешь». Не задумываясь, Мария выбрала правый — скорбный путь.

Как-то старцу, побиравшемуся в деревне и зашедшему в дом Скопичевых, Мария подала кусок сала. Ее матери, Гликерии, повстречавшейся ему на пороге дома, старец потом сказал: «Твоя монахиня дала мне сала». Этими словами он предсказал судьбу Марии. Мария противилась такой судьбе, не верила и не соглашалась. Много слезных молитв было высказано Марией перед иконами, прежде чем пришло ее решение вступить в число монахинь Ченковского женского монастыря в честь иконы Божьей Матери «Тихвинской». Игуменья Ченковского монастыря Поликсения, встречаясь с девушкой, очень жалела ее, понимая, что ей начертана нелегкая жизнь. «Не прожить Марии без посторонней помощи в реальном мире», — думала ма­тушка и всякий раз звала ее к себе в монастырь. Игуменья радостно привет­ствовала решение Марии вступить в число сестер. В день праздника Преоб­ражения Господня Мария приняла постриг. С этого момента всю горячность своего сердца и темперамент она подчинила воле Божьей. Позже постриг в великую схиму совершил схиигумен Макарий, один из последних Оптинских старцев, который стал для схимонахини Манефы духовным отцом.

Когда началась Великая Отечественная война монахини Ченковского монастыря возвратились в свою обитель, а матушка Манефа, покинув мона­стырь, поселилась в семье верующих престарелых супругов Кизёвых в де­ревне Вишневка Теренического сельсовета. Хозяева замечали, что молодая монахиня много времени уделяет молитве, чтению духовной литературы. В деревне Вишнёвка в годы войны существовал необычный обряд: ежегодно 24 сентября переносили «свечу» и икону из одного дома в другой. Люди верили, что это действие поможет мужьям, сыновьям, ушедшим на фронт, таким образом, они молитвенно, ограждали их от смерти. Деревянную свечу наряжали в полотняный наряд и торжественно крестным ходом переносили по деревенской улице. Свечу перед иконой всегда держала монахиня Манефа, которую несли на плечах. Одновременно на ходу спрашивали ее о своих мужьях, сыновьях, отцах. Матушка предсказывала женщинам о судьбе их близких, но, иногда жалея вдовицу, умалчивала о гибели мужа.

Матушка Манефа жалела больных, немощных. Люди любили матушку Манефу и верили ей. Но больше всех она жалела и любила вдову Степаниду и Анну Мироненко. Степанида имела большую семью, и матушка, жалея ее, не говорила правду о том, что ее муж погиб, а Анне часто повторяла: «Мо­лись, молись за него (за мужа)». Муж Анны был в плену в Бельгии, после окончания войны вернулся живым.

В послевоенные годы волна репрессий прокатилась по стране с нараста­ющей силой. Не щадила власть церкви и монастыри. Ченковский монастырь уже не существовал, его разогнали. Но молитвы матушки Манефы по-прежнему помогали людям, огромная доброта души привлекала, притягива­ла к ней страждущих односельчан и людей из дальних мест. Многие заме­чали: как скажет матушка, так и нужно поступать, как благословит, так и будет. Если отступить от матушкиного указания — себе во вред. Советы мо­лодой монахини были просты, действенны. Но в ее словах была такая сила и убежденность, что мало находилось людей, сомневающихся в матушкиных советах. Несмотря на свою молодость, матушка Манефа была серьезна и поучала людей главным образом о том, что прощение грехов лучше полу­чить на Земле. Матушка старалась помочь всем. В силу своей прозорливо­сти часто знала, кто и с какими помыслами идет к ней. Будучи великой молитвенницей и целительницей, матушка любила людей. С людьми говорила просто, ровно, никогда не повышая голоса. Матушка могла сказать незна­комым ей людям о самом сокровенном в их душе. Рассказать о прошлом, предсказать будущее, дать лучший совет. Молитвы матушки Манефы лечи­ли, давали правильное направление на жизненном пути, приближали людей к православной вере.

Главными советами матушки постоянно были: молитва, покаяние, мило­сердие. Всем матушка советовала читать Акафист Божьей Матери. Пода­вать, чтобы молились за живых и усопших в монастырях, давать за них ми­лостыню. Много было у матушки Манефы предсказаний. Однажды пришла к ней жительница соседнего села Зинаида спросить о больном муже, кото­рому врачи поставили диагноз: саркома костей и предложили положить его в больницу. Матушка не благословила положить больного на стационар, а велела лечить дома. Но Зинаида положила мужа без благословения в боль­ницу, и хотя вскоре забрала домой, тем не менее, больной прожил не долго, в течение года скончался. Оказывая людям молитвенную помощь и исцеляя их, матушка Манефа стыдилась брать пожертвования в это тяжелое время. Но, имея благословение схиигумена Макария, с благодарностью принимала, чтобы можно было накормить пришедших издалека. От матушки никто не уходил голодный. К ней шли простые люди, священники, для духовного общения. Люди, далеко не духовные, приобщались к Богу, познавали силу матушкиных молитв.

Компенсируя беспомощность схимонахини Манефы, Господь посылал ей единомышленников, близких по духу людей, опекавших и оберегавших ее. С их помощью обрабатывался огород, велось несложное хозяйство. У каждого было свое послушание: монахиня Анна читала молитвы, Акафи­сты, Псалтирь, помогала принимать посетителей, ходила на реку стирать. Монахиня Фотиния готовила и убирала. В большой духовной дружбе с ма­тушкой был отец Артемий (Потоцкий), иеросхимонах, служивший в г. Довске, пострадавший за веру Христову в ссылках в Сибири. Отец Артемий направлял людей, нуждающихся в духовной помощи, к матушке Манефе.

Для укрепления духовных сил Господь послал схимонахине Манефе глубоко верующего человека. Так, бывший офицер Красной Армии, фрон­товик, прибыл в г.Гомель. Временно определился на проживание к схимо­нахине Серафиме. Наслушавшись от нее и от других людей о прозорливо­сти схимонахини Манефы, Николай подался к матушке получить облегче­ние от тяжелых болезней. Оглядев пристально с головы до ног Николая, худощавого красивого молодца, схимонахиня Манефа коротко и твердо произнесла: «Будешь священником». В глубине сердца у него самого и раньше проскальзывала такая мысль, а сейчас, выслушав матушкино изре­чение, он поверил в свое призвание быть священником. По своей душевной доброте Николай зачастил к беспомощному человеку. В хозяйстве матушки Манефы нужны были его умелые мужские руки: чинить забор, крышу, заго­товить дрова на зиму. Вскоре Николай Мамичев, оставив работу на дерево­обрабатывающем комбинате, переселился к матушке Манефе на постоянное место жительства. Живя у матушки, Николай принял тайное монашество от схиигумена Макария еще при его жизни и был рукоположен во священника. Тогда сам собой образовался маленький монастырь, в котором были: свя­щенник иеромонах Николай, схимонахиня Манефа и три монахини: Анна, Евстафия и Фотиния. Обитель жила по своим сложившимся правилам. Все в доме старались делать по согласию, а с появлением собственного священ­ника многое в маленьком монастыре еще более преобразилось. Отец Нико­лай выстроил деревянную пристройку из двух комнат для приезжих, лет­нюю кухню, соорудил матушке коляску для передвижения.

Однажды в февральский день в начале 50-х годов в дом к матушке при­шла 26-летняя Любовь Мисько со своей бедой. В 1948 г. она работала на почте заместителем начальника 4-го отделения. Работа ей нравилась. Люби­ли ее все, кому в дом приносила денежное пособие, т. к. она не ограничива­лась служебным долгом, а видела всякую нужду мирскую; и за больными присмотрит в неурочное время, и в магазин, в аптеку сбегает. Ничего ей за труд не было, все во славу Божию творила. Любовью Христовой дышало ее сердце. Да вот от недобрых людей пришлось потерпеть. Тяжелые послево­енные времена людей в грех вводили. Замыслили молодые парни ограбить почту, думали, что с хрупкой девчонкой управиться им труда не составит. Стали искать подходящий случай и, когда Любовь осталась одна, некий посетитель, ударив ее несколько раз по голове металлической трубой, ре­шил завладеть деньгами. Девушка, как могла, оказывала сопротивление, а потом, рухнув, потеряла сознание. Преступник бежал. За героизм, прояв­ленный при защите государственной собственности, Любе объявили благо­дарность. Целый год девушка провела в больнице, утратила надежду на вы­здоровление, и, не получив пенсии от государства по случаю увечья, чтобы как-то выжить вынуждена была выйти на работу. Но головные и сердечные боли не оставляли ее, страх преследовал всюду, и она отчаялась почувство­вать себя здоровой. По совету соседки Любовь отправилась к матушке Манефе. «Это Господне провидение привело тебя ко мне», — встретила ее с порога матушка. «Заходи и оставайся у меня ночевать. Мы с тобой и помо­лимся», — продолжала матушка, меняя все правила в отношении к пришед­шей, т.к. получив наставления, посетители обычно уходили. «Не печалься, Любушка, будешь ты здорова», — проникшись к ее горю, обещала матушка. «Есть у меня в Киеве знакомый профессор, гомеопат, он тебя вылечит, а приходи ко мне, мы с тобой Богу молиться будем, и в церковь ты меня сво­зишь, — просила на прощанье матушка Манефа. Зачастила Любовь к матуш­ке, удивляясь ее дару благодарения и заботе о людях.

Как-то везла она матушку в церковь, а та стала жалеть Любовь, что ей тяжело ее вести, и попросила подать ей руку. Протянула руку Любовь к ма­тушке, не зная зачем, а та хотела ее поцеловать. Стало как-то Любе неловко, почувствовала, как нужна она матушке. А профессор Любе, действительно, помог, только хотел он своими глазами увидеть ее. Пришлось матушке и Любе к нему ехать, хотя путь труден был, да люди везде помогали: на руках коляску сносили, в такси сажали, и с Божьей помощью дорога сделалась легкой. По приезде стала Любовь принимать капли, прописанные профес­сором, человеком верующим и добрым другом матушки Манефы. Верну­лось к девушке здоровье. Теперь еще больше она могла помочь матушке и делала она это постоянно, более 10 лет до смерти матушки.

Марии Богуш, так много видевшей человеческих страданий и смертей, потому что она была медсестрой на фронте, а затем и в мирное время, от­крылась правда в спасении человеческой души через веру. Это важнее, т.к. тело уязвимо временем, болезнью, тлением. Душа же вечна. Творить добро, помогать людям — это делала она всегда, а теперь стала делать до самозаб­вения. Как только выпадало свободное время, она шла к матушке Манефе и на огороде помочь, и заготовки на зиму сделать для людей, приезжавших за советом. А еще, уходя домой, наберет стирки, бывало, идет по колее, разби­той дождем, упадет обессиленная в грязь, кажется, что силы совсем поки­дают ее, так что и останется здесь под дождем. Едва домой в Гомель добе­рется, а там смотришь — и силы откуда-то берутся, верно, по молитвам ма­тушки. Деятельная, энергичная, Мария забывала свое горе, когда видела беспомощных людей. Она помогала матушке Манефе, а после ее смерти матушке Серафиме. Но была у Марии мечта, о которой она боялась сказать своей духовной матери Манефе: она хотела вернуть верующим г. Гомеля собор Петра и Павла, восстановить его и сделать центром духовной жизни области, как это и было раньше. Может быть, матушка Манефа и провиде­ла, что Мария в неимоверных трудах с помощью Божией осуществит свою мечту, как впоследствии это и произошло. Приняв монашеский постриг с тем же именем, Мария в настоящее время является старостой восстановлен­ного собора Святых апостолов Петра и Павла. Но тогда все это было еще сокровенно, и никогда матушка Манефа не огорчала людей обнажением их тайн. Делом всей ее жизни было стремление направить волю, мысли и дела человека к спасению в вечности.

В один из январских дней 1984 г. уже совсем больная мать Манефа по­просила, чтобы вывезли ее на улицу подышать свежим воздухом. Вдруг откуда-то налетели птички и так чудно стали петь. «Птицы Небесному Богу молятся», — сказала в радости матушка. А ночью во сне ей явился отец Ар­темий и сказал, что в то самое мгновение, когда птицы пели, она должна была умереть. Умерла матушка Манефа 25 февраля 1984 года. На похороны приехали все, кто знал и любил матушку. Не могли удержаться от слез не только простые люди, но и священники. Все понимали, что умерла не про­сто монахиня, а избранница Божия. Ее похоронили на сельском кладбище в Севрюках. Рядом с ней покоится ее племянник и иеромонах Николай. Дале­ко отстоит кладбище от деревни, но тропа к ней не зарастает и до сего дня. Чувствует народ, что через таких людей спасалась земля наша, да и по их молитвам еще держится.

Список литературы

  1. Житие преподобной Манефы Гомельской. — Гомель, 2007.
  2. Материалы из личного архива монахини Марии (Богуш).

Авторы: Э.П. Кучинский, Я.В. Шутов, П.А. Кацубо
Источник: Гомельщина. Вехи истории: материалы регион. науч.-ист. се­минара / М-во трансп. и коммуникаций Респ. Беларусь, Белорус. гос. ун-т трансп.; Гомельская епархия Белорусской православной церкви. — Гомель: БелГУТ, 2019. — С. 61-66.