Вождение и похороны “стрелы” в Восточном Полесье

0
362
Вождение и похороны стрелы в Восточном Полесье

В обрядовом фольклоре восточных славян особое место за­нимает обряд вождения и похорон “стрелы”. В восточном Поле­сье этот обряд приурочен, как правило, к празднику Вознесе­ния, реже — к дню вешнего Юрия и связан с первым выходом в поле для осмотра озимых хлебов. Обряд известен как белорус­скому и украинскому, так и отчасти русскому населению погра­ничных областей трех родственных этнических групп.

С названием “стрела” связываются: а) песня с зачином типа “Як пущу стралу да й удоль сяла” (“Да летела стрэла да и вдоль села”, “Да й пашла стрэла да и вдоль села”, “Летала стрыла да в кинець сэла” и т.п.); б) особый тип “танка” — шествие широкими рядами по улицам села к месту сбора под пе­ние названной, а также других песен (на типовой напев “стре­лы” с общей для них ритмо-метрической структурой); в) основ­ной эпизод обряда — похороны “стрелы” (тряпичной куклы, де­вичьей ленточки, шпильки для волос или, в нарушение тради­ции , — щепочки и других случайных предметов), сопровождаю­щийся катанием женщин по земле, пением (“Песенка мая малень­кая, I Схаваю цябе к налетей[ку]”), хороводной игрой, причита­нием (“Лялечка мая милая, Да схаваю я цябе к Ушэсцейку”), ритуальным смехом.

Местом, где совершается основной эпизод обряда, служит, как правило, окраина поля озимой ржи (при этом вместо похо­рон символического предмета возможно толкание избранной де­вушки в поле или лишь групповое катание женщин по озими),реже — лужайка, дубовая роща или берег реки.

Рассматриваемый обряд, типологически близкий к другим весенне-летним обрядам, связанным с преданием земле символи­ческих фигур или с проводами русалки, не тождествен им. По­граничный характер обряда (он “замыкает” весну и “отмыкает” лето) определяет его пслисемантику и полифункциональность. Это является причиной различных, подчас односторонних объяс­нений его смысла (связь с охотничье-производственной дея­тельностью славянских племен, связь с культом умирающего и воскресающего божества, связь с культом Перуна). В основной, на наш взгляд, аграрной семантике обряда взаимосвязаны про­дуцирующая магия, карпогоническая магия и охранительная ма­гия. Местное население осмысляет обряд как средство защиты от грозы (“стрела” — молния).

Материалы, собранные в восточном Полесье белорусскими и украинскими фольклористами, экспедициями Московской консер­ватории, Института славяноведения и балканистики, а также автором настоящего сообщения совместно с музыковедом Ю.И. Марченко, свидетельствуют о локальных различиях в структуре обряда и о разной степени сохранности традиции. Обряд совер­шается в некоторых местах до настоящего времени (спорадиче­ски и не как массовое явление), сохраняя магические функции или трансформируясь в игру; известны случаи реконструкции обряда.

Песня “стрела”, будучи обязательным элементом обряда, вместе с тем исполняется и вне обряда на протяжении всего цикла весенних хороводов. Поэтому жанр ее определяется и ис­полнителями, и фольклористами по-разному: то как “козацкая” песня, то как хороводная, то как обрядовая, то как оторвав­шаяся от обряда и превратившаяся в хороводную или в лириче­скую, семейно-бытовую песню. Однако в большинстве случаев она является “таночной” песней, под которую девушки и женщи­ны идут по селу, собираясь на хороводы или расходясь после них. На основе анализа текстов песни устанавливаются четыре ее версии. При этом, хотя на ее типовой напев исполняются и другие (по тексту) песни во время шествия, только “стрела” начинает весь весенний цикл хороводов, а также каждый хо­ровод* и завершает этот цикл, поскольку исполняется в по­следний раз непосредственно перед самим обрядом. Тем самым устанавливается как общая для нее и других песен, сопровождающих шествие, сигнальная функция (“сборная”), так и толь­ко ей одной присущая магическая функция, непосредственно связанная с функциями обряда.

* Набор хороводов и игр, исполняемых в течение одного вечера.

Автор: В.Е. Гусев
Источник: Полесье и этногенез славян. Предварительные материалы и тезисы конференции. М.: Издательство «Наука», 1983. С. 103-105.