Во времена геродотовых племён

0
346
Невры, Милоградская культура

Ещё в 1873 году составители первой археологичес­кой карты бывшей Могилёвской губернии, учёные Императорской Археологической комиссии, были удивлены большим количеством загадочных «городков», разбросанных по берегам Сожа, Ипути, Беседи, Ути и Узы в пределах нынешних Гомельского, Добрушского, Ветковского и Буда-Кошелёвского районов1. Сведения о памятниках седой старины были собраны на основании сообщений местных крестьян, именовавших «городками» остатки крошечных крепостей, построенных в давние времена неизвестным населением. Эти городища привлекали наблюдателя своим расположением в живописных местах, на господствующих над реками и поймами высотах, на островах среди малопроходимых болот. Отвесные обрывы, глубокие овраги,  остатки искусственных валов и рвов вызывали появление  преданий о связи «городков» со стародавними войнами, провалившимися под землю дворцами, с кладами, спрятанными здесь не то панами, не то казаками.

Известный учёный-краевед и общественный деятель Евдоким Романович Романов заинтересовался «городками» во время историко-археологической экскурсии, совершённой им на рубеже ХІХ–ХХ веков по просторам бывшего Гомельского уезда Могилёвской губернии. Составленная им карта древностей Нижнего Посожья была построена не только на сведениях крестьян, но и на материалах собственных полевых наблюдений. Учёного интересовало всё: географические координаты и местные названия памятников глубокой старины, их внешний вид и особенности, форма площадок, рвов и валов, степень сохранности. Велись им и записи преданий, которые могли бы прояснить историю «городков». Результаты поиска Е.Р. Романова были опубликованы ещё в 1910 году2, однако они не утратили научной ценности и в наши дни. Дело в том, что многие памятники, которые описал Евдоким Романович, до наших дней не сохранились.

Романов не проводил раскопок «городков», а потому его взгляды на время их происхождения были ошибочны (учёный относил их к каменному веку). Однако исследователь точно определил городища как места древних укреплённых поселений. Дополнения в наблюдения Романова внесли археологи Белорусской Академии наук. В 1936 году талантливые исследователи белорусской старины А.Н. Лявданский  и А.Д. Каваленя осуществили небывалую ранее сплошную археологическую разведку по берегам Сожа в границах  Могилёвщины и Гомельщины. Они не только осмотрели городища близ Узы, Бобовичей, Присна, Скитка, Шерстина  и в других местах, но и сняли их схематические планы, собрали в местах обнажений древних культурных слоёв обломки глиняных сосудов. Судя по находкам металлургического шлака и опираясь на технологические особенности найденной керамики, А.Н. Лявданский и А.Д. Каваленя отнесли время существования городищ к эпохе железа и связали земляные укрепления окрестностей Гомеля с дославянским  населением края. Итоги исследований белорусских археологов не были опубликованы, в научном архиве Института истории Национальной Академии наук Беларуси сохранился лишь дневник разведки 1936 года3.

Обоснованная оценка городищ Посожья как главных историко-археологических источников по изучению материальной культуры местного населения середины I тысячелетия до н.э. – первых столетий н.э. была выработана позднее, в 1950–70-х годах4. Учёные определили, что городища являются поселениями племён милоградской и сменившей её зарубинецкой культур. Их памятники распространены  Белорусском Поднепровье, на Полесье. Известны они также в соседних районах Украины и России. Городища основаны первобытными коллективами, которые объединялись  роды из нескольких десятков ближайших родственников.

В окрестностях Гомеля раскопки проводились на Любенском городище, Подгорянском и Лукьяновском (близ Добруша), Уваровичском (на Буда-Кошелёвщине).

Железный век на Гомельщине начинается в VIII–VII веках до н. э. Именно к этому времени относится появление здесь милоградских (названных так по одному из первых сследованных памятников у деревни Милограды под Речицей) племён. Начало эпохи железа связано с открытием чёрной металлургии и широким распространением в быту елезных орудий труда, более совершенных, чем каменные, костяные и бронзовые.

Первобытные металлурги находят в местности, которая позднее стала окрестностями Гомия-Гомеля, обширные запасы сырья, необходимого для получения железа. Чёрный металл в качестве компонента болотно-луговой руды (лимонита) имеется по всей территории Нижнего Посожья, особенно много его в низких, влажных местах. Древние рудокопы хорошо ориентируются в приметах нужных месторождений, о наличии которых говорят ржавые пятна грунта в низинах, рыжий цвет воды в ручьях и озёрах (отсюда и названия таких водоёмов – Ржавец, Руденец и пр.), а также обнажения пластов самой руды в разрезах речных пойм. Добыча лимонита не требует разработки глубоких шахт, ибо его запасы алегают непосредственно под почвой. Для современной металлургии эти рудоносные пласты едва ли интересны: с точки зрения крупного производства их ёмкость весьма незначительна. Однако для кустарного промысла и удовлетворения более чем скромных потребностей небольших коллективов они практически неисчерпаемы5. На юго-востоке Беларуси болотно-луговые руды разрабатываются до XVIII столетия. Обширные их запасы, интерес к ним в древности и, особенно, в средневековье отражаются в названиях местных деревень  урочищ (например, населённые пункты Столбунская, Споницкая, Телешовская, Прибытковская Рудни, Рудня-Маримонова и др.).

Суть стародавнего процесса получения железа сводилась к следующим операциям. Добытую руду некоторое время просушивали и дробили каменными молотами на мелкие усочки, которые вместе с древесным углем составляли металлургическую шихту. Процесс её горячей переработки происходил в углубленных или наземных печах-домницах. Стенки домниц делались из глины или из глины и камня.

Необходимая температура (около 1100 градусов) поддерживалась при помощи соснового угля и искусственного нагнетания воздуха. Впрочем, первые металлурги не знали чёрного литья, ибо расплавить металл в примитивной домнице невозможно (для этого необходима температура около 1500 градусов). Железо, которое отделялось в печи от пустой породы (шлака), переходило только в мягкое, губчатое состояние. В таком виде оно было вполне пригодно для последующей кузнечной обработки.

Милоградские и зарубинецкие племена пользовались широким ассортиментом орудий из чёрного металла. Наиболее распространёнными были ножи изогнутой формы – универсальные орудия промыслов и домашнего быта.

Железные серпы были необходимы для уборки урожая, топоры и тёсла помогали человеку расчищать лесные урочища под поля, строиться, возводить деревянные оборонительные стены, делать лодки, сани, лыжи и т. д. Железные наконечники стрел и копий выгодно отличались по боевым качествам от каменных и бронзовых. Из железа делали и принадлежности костюма, и украшения.

Большинство посожских городищ было построено на мысах коренных речных террас. Укреплённые поселения складывались из одной, реже двух-трёх площадок треугольной, прямоугольной, трапециевидной или округлой формы, размерами от нескольких сот до тысяч квадратных метров. По всей вероятности, практически все поселения, кроме алов и рвов, укреплялись по периметру деревянными оградами-стенами. Городища застраивались наземными и углублёнными в землю деревянными домами с очагами, а также хозяйственными строениями разного назначения.

Интересный памятник расположен на окраине деревни Вылево Добрушского района. Древний поселок построен на площадке коренной террасы правого берега Ипути, которая возвышается над поймой на 18 м. В плане она овально-треу­гольная, ширина её составляет около 60 м, длина – около 80 м. С двух сторон площадка ограничена глубокими оврагами. Некогда и с напольной стороны имелись ров и оборонительный вал, но они уже давно разрушены дорогой и усадебной застройкой. На городище сохранился культурный слой  предметами возрастом более двух тысяч лет.

Одно из наиболее полно изученных археологами городищ расположено в 3 км на север от Добруша у бывшей еревни Подгорье в живописном урочище Касабуки6. Оно занимает треугольную мысовую площадку коренной террасы правого берега Ипути при устье глубокого оврага. С напольной стороны – высокий подковообразный вал длиной около 80 м. При раскопках здесь найдены остатки древней постройки, глиняная посуда, пряслица и грузики, железные орудия труда, рог оленя со следами обработки, отходы металлургического производства и т.д. Наиболее любопытная находка – ритуальное захоронение двух лошадей, принесённых некогда в жертву неизвестному местному божеству.

Остатки милоградско-зарубинецкого городища расположены и в историческом центре Гомеля, на отроге коренной террасы Сожа у здания областного краеведческого музея в парке им. А.В. Луначарского7. Во время раскопок здесь открыт культурный слой с предметами VII–VI веков до н.э. – I века н.э. Древний посёлок занимал площадь менее гектара и был хорошо укреплён как самой природой, так и стараниями его создателей. С двух сторон городище обступали обрывы Сожа и оврага Гомеюка, с третьей некогда был оборонительный ров с земляным валом. На городище проживала  небольшая община (30–50 человек), которая занималась земледелием, животноводством и промыслами. Самые интересные находки – стеклянная бусина, изготовленная в одном из античных городов средиземноморского региона, а также фрагмент глиняного сосуда кельтского (Центральная Европа) происхождения.

В отличие от мысовых, так называемые болотные городища располагались среди низин и речных пойм. Примером служит древний памятник в верхнем течении р. Уть, в 2,5 км на северо-восток от деревни Лукьяновка Добрушского района. Площадка городища возвышается над некогда топкой поймой всего на 1 м. Её площадь около гектара, по периметру сохранились остатки укреплений в виде земляных валов и рвов8.

Древние кладбища располагались рядом с поселениями или на их территории. Например, на краю площадки Любенского городища археологи нашли остатки бескурганных милоградских захоронений. Обычай требовал сожжения тела умершего соплеменника на специальном огнище. Согласно поверью, душа покойного попадала на небо вместе с дымом погребального костра. Остатки человеческих сожжений хоронили в неглубоких ямках. Горсти пережжённых костей сопровождались «на тот свет» только черепками глиняных сосудов.

Раскопки проводились и на могильнике у северо-западной окраины деревни Юрковичи Ветковского района9. Этот памятник оставили зарубинецкие племена. Древние ахоронения занимали склон правобережной террасы Сожа  урочище Сиянская Гора. Археологи нашли здесь 19 захоронений, совершённых по обряду сожжения. Остатки кремаций помещены в грунтовые ямки, а в двух случаях – в керамические горшки. В женских погребениях найдены стеклянные бусы, изготовленные около двух тысяч лет назад в мастерских античных городов – свидетельства дальних связей населения Посожья с эллинской цивилизацией. В ряде захоронений были фибулы (металлические застёжки для одежды), проволочные височные кольца, железные ножи. В одном огребении, очевидно, принадлежавшем воину, найден аконечник копья. Древнее Юрковичское кладбище датируется I веком до н.э. – I веком н.э.

Основой экономики племён, живших на месте Гомеля  его окрестностей, было подсечно-огневое (лесное) земледелие. В лесу отыскивали делянку, которая бы соответствовала определённым ландшафтным и прочим природным условиям. Земледелец подсекал деревья, после высыхания сжигал стволы, а затем совершал сев в остывшую золу. Специального вскапывания почвы, как и её удобрения, не требовалось. После сбора одного-трёх урожаев участок, плодородие оторого истощалось, забрасывался, и бывшее поле вновь зарастало лесом. Тем временем осваивались другие пригодные для земледелия лесные урочища. Милоградскому и, в большей степени, зарубинецкому населению было знакомо и земледелие пашенное, основанное на обработке почвы ралами  мотыгами, внесении в землю навоза10. Значительную роль в экономике древних предшественников гомельчан играли охота и животноводство.

Милоградцы и зарубинцы унаследовали мастерство литья цветных металлов от своих предков. Из медных сплавов делали самые разнообразные украшения и принадлежности одежды. Обрабатывали кость, рог, дерево, занимались прядением, ткачеством. В каждом доме лепили глиняную посуду. Горшки милоградской культуры круглодонные и яйцевидные, украшенные ямчатыми вдавлениями по шейке, зарубинецкие – плоскодонные, часто имеющие преднамеренно «подштрихованную» (т.е. обтёртую по ещё сырой глине учком травы) поверхность. Зарубинцы подавали еду на стол в изящных мисках чёрного и коричневого лощения.

Местные племена поддерживали тесные экономические и этнические связи с соседними народами. Часть орудий труда, предметов вооружения и украшений, извлечённых учёными из гомельской земли, имеет не только кельтское  греческое, но и скифо-сарматское (Северное Причерноморье) происхождение.

Учёные пытаются выяснить, какие известные истории народы и племена оставили археологические памятники милоградской и зарубинецкой культур. Для ответа на вопрос они обращаются к трудам древнегреческих и римских писателей, историков и географов, среди которых наибольший интерес представляет знаменитая «История» Геродота, созданная в V веке до н. э.

Согласно Геродоту, прозванному современниками «отцом истории», земли Скифии (т.е. Северного Причерноморья более северные территории) заселяли киммерийцы, тавры, разные скифские народы, будины, гелоны и прочие. Загадочным туманом окутаны сведения о племенах, затерявшихся среди болот, лесов и рек на глухих окраинах тогдашней ойкумены, – неврах. До греков доходили о них самые невероятные слухи. Невры жили на север от Скифии, где-то между Гипанисом (Южным Бугом) и Борисфеном (Днепром), иначе говоря, и там, где археологи находят поселения милоградцев. Невры и их страна Неврида упоминаются Геродотом в связи с описанием неудачного похода царя персов Дария Первого (около 515 года до н.э.) на Скифию.

Перед началом военных действий скифы созвали совет царей соседних народов, на который был приглашён и царь невров. Однако этот правитель отказался помогать скифам, подозревая их в коварстве. За это он вскоре поплатился, ибо скифы ворвались в Невриду. Геродот знает и некоторые другие подробности истории невров, а также ряд их обычаев. Например, за одно поколение до похода Дария они совсем (правда, на время) покинули свою страну из-за нашествия каких-то змей (может быть, племён, отправлявших «змеиные» культы?). Историк сообщает, что невры – оборотни, поскольку скифы и греки, живущие в Скифии, утверждают, будто бы раз в год каждый невр на несколько дней превращается в волка.

И уж где-то совсем далеко на севере, согласно Геродоту, обитали ещё более таинственные племена андрофагов, которых у «отца истории» не было никаких подробных известий. В переводе с древнегреческого имя этого племени означает «поедающий людей». В то же время современные исследователи милоградских городищ иногда находят среди древних кухонных отбросов разбитые человеческие кости, которые красноречиво указывают на периодическое употребление местными варварами человеческого мяса. Именно такой мрачный обычай отмечается у первобытных народов разных континентов, а у некоторых племён Африки и Океании он дожил до наших дней.

Так кто же, невры или андрофаги-каннибалы, основали геродотовы времена свои поселения на берегах Сожа?

Однозначного ответа на этот вопрос у учёных пока нет.

Белорусский исследователь С.Е. Рассадин склоняется к мысли, что и первые, и вторые были лишь соседями милоградцев, а сами они названы Геродотом скифами-земледельцами11.

Учёные предполагают, что милоградцы говорили на одном из неславянских языков (балтском, иранском?). Носители же зарубинецкой культуры, освоившие Посожье, частично вытеснившие, частично поглотившие аборигенов, по всей видимости, были древними славянами. Впитав особенности местной культуры, обогатив свой язык заимствованиями из наречий предшественников, испытав влияние северных соседей-балтов, зарубинецкое население выступило носителем своеобразных культуры и языка – древнеславянских в основе, но «обременённых» неславянскими элементами. Традиции этого культурного симбиоза достаточно плавно развивались на землях юго-восточной Беларуси вплоть до второй половины I тысячелетия н.э., пока сюда не докатилась новая волна славянской колонизации12.

Литература

1. Сведения 1873 года о городищах и курганах // Известия Императорской  Археологической комиссии. Спб., 1903. С. 56–57.

2. Романов Е.Р. Археологический очерк Гомельского уезда // ЗСЗОРГО. Кн. 2. Вильна, 1910.

3. Лявданский А.Н., Каваленя А.Д. Дневник разведки по Сожу 1936 г. // Архив Института истории НАНБ.

4. Мельниковская О.Н. Племена Южной Белоруссии в раннем железном веке. М., 1967; Поболь Л.Д. Славянские древности Белоруссии. Мн., 1974. Обследования городищ Нижнего Посожья в 1970–80-х гг. проводили С.Н.Васильева, О.Н.Левко, автор; археологические раскопки – экспедиции В.И.Сычёва, С.Е. Рассадина и А.И. Дробушевского.

5. О древней металлургии и кузнечном деле см.: Гурин М.Ф. Древнее железо Белорусского Поднепровья. Мн., 1982.

6. Археологические раскопки проводил в 1982 г. С.Е. Рассадин.

7. Раскопки М.А. Ткачёва (1975 г.) и автора (1988 г.). См.: Ткачёв М.А. Работы в Белорусском Посожье // АО 1975 года. М., 1976.

8. Раскопки С.Е. Рассадина (начало 1980-х гг.).

9. Исследования проводились в 1985–86 гг. археологическим отрядом Гомельского областного краеведческого музея под руководством А.И. Дробушевского.

10. Рассадин С.Е. Свидетельства о земледельцах Гомельщины в скифское время // Сельское хозяйство: История, современный опыт и перестройка. Тез. конф. Мн., 1988. С. 3–5; Дробушевский А.И. Новые данные о земледелии племён зарубинецкой культуры // Насельнiцтва Беларусi i сумежных тэрыторый у эпоху жалеза. Тэз. канф. Мн., 1992. С. 42–45.

11. Расадзiн С.Я. Герадот // ЭГБ Т. 2. Мн., 1994. С. 512.

12. Вопросы этнической истории населения юго-восточной Беларуси в I тыс. до н.э. – I тыс. н.э. весьма сложные, изучены недостаточно и остаются предметом оживлённых научных дискуссий. См. напр.: Белорусская археология: Достижения археологов за годы  Советской власти. Мн., 1987.
С. 53–77; Баран В.Д., Козак Д.Н., Терпиловський Р.В. Походження слов’ян. Киiв, 1991.

Аўтар: О.А. Макушников