В.Д. Спасович о проблеме национальной самоидентификации

0
67
Спасович и национальная идентификация

Процессы модерного нациостроительства, охватившие про­странство Российской империи во второй половине XIX в., со­провождались целым рядом конфликтов так называемых «иде­альных отечеств». Одним из наиболее острых противостояний был русско-польский конфликт, развернувшийся на территории белорусских земель. С наибольшей остротой и драматизмом этот конфликт проявился в ходе Январского восстания (1863 г.). Как русские, так и польские националисты рассматривали земли со­временной Беларуси в качестве неотъемлемой части своего «иде­ального отечества» [1], [2].

Основным маркером национальной идентичности для населе­ния белорусских земель служила конфессиональная принадлеж­ность. В то время как формирование белорусской нации находи­лось в зачаточном состоянии, православные жители Беларуси при­числяли себя к русским, а католики — к полякам. Таким образом становление белорусской интеллектуальной элиты проходило под воздействием русского (православного) либо польского (католиче­ского) культурного ареала. На белорусской почве конструкты «рус­скости» и «польскости» приобретали собственную специфику. В рамках «польскости» формировалось течение «краёвцев». Идео­логия «краёвости» базировалась на идее о двойной идентичности. Жители белорусских земель признавались этническими литвинами (уроженцами Великого княжества Литовского) ив то же время считались неотъемлемой частью политической польской нации, унаследовавшей традиции Речи Посполитой [3]. В рамках русской культурной традиции формировалось историко-идеологическое те­чение «западнорусизма», согласно которому белорусы считались самобытной этнографической группой, входящей в состав триеди­ной русской народности (великорусы, белорусы и малороссы) [4].

Выше описанная этнокультурная палитра далеко не вмещала в себя все оттенки национальных идентичностей, присущих уроженцам Беларуси XIX — начала XX в. Ярким тому подтвержде­нием является нарратив В.Д. Спасовича, выдающегося учёного-правоведа, адвоката, публициста и общественного деятеля. Его суждения о национальной самоидентификации личности иллю­стрируют всю сложность и витиеватость нациокультурных процес­сов, протекавших на «западных окраинах» Российской империи.

К изучению жизни и творчества В.Д. Спасовича традицион­но обращаются исследователи России, Беларуси и Польши. Со­временные авторы рассматривают его адвокатскую деятельность ([5], [6]), анализируют вклад учёного в юридическую науку ([7], [8], [9]), литературоведение и публицистику ([10], [11]). Данная статья посвящена рассмотрению проблемы национальной самоидентификации В.Д. Спасовича.

Владимир Данилович родился 16 января 1829 года в г. Речица (современная Гомельская область). Его отец Даниил Осипович Спасович, православный по вероисповеданию, уроженец г. Мозы­ря, происходил из семьи униатского священнослужителя. Мать учёного баронесса Теофилия Михайловна Крейц была католичкой, принадлежала к знаменитому дворянскому роду Крейцев, выход­цев из Курляндии (часть современной западной Латвии). В семье Спасовичей было 8 детей, старшим из которых был Владимир [12].

О конфессиональной принадлежности членов своей семьи В.Д. Спасович писал: «Я происхожу из смешенного брака, заклю­чённого при условиях, ещё не требовавших, чтобы все дети были православными, когда один из родителей православного испове­дания» [13, с. 270]. В этом случае автор упоминал норму трактата 1768 г. между Речью Посполитой и Россией. Согласно положени­ям трактата мальчики, родившиеся в смешенном браке, получали вероисповедание отца, а девочки — матери [14, с. 855-858 (№ 5767)]. Действие этого документа на территории белорусских земель было отменено царским указом от 23 ноября 1832 г. С этого времени на белорусские губернии распространялось об­щероссийское правило о том, что дети, родившиеся в семье, где один из родителей являлся православным, должны были быть православными [15, ст. 67]. В.Д. Спасович критически характе­ризовал отмену нормы трактата 1768 г. Учёный писал: «Отец мой и мы, сыновья, были православными, сёстры мои — римские като­лички — по матери. Эти прежние условия были прекрасною под­кладкою для примирения национальностей; при этой двойствен­ности религий обрядные и догматические различия получали второстепенное значение, официальность, с одной стороны, не­терпимость, с другой стороны, исчезли, мораль христианская вы­двигалась вперёд, как главное содержание религии; терпимость распространялась и на все, даже не христианские, вероисповеда­ния» [13, с. 270].

В своих трудах В.Д. Спасович писал о традициях толерантно­сти, на которых он был воспитан. Учёный отмечал, что его отец ра­ботал врачом в «еврейском городе». Как известно, Д. О. Спасович служил врачом в г. Речица, а затем был переведён инспектором врачебной управы в г. Минск. Население обоих городов, как и мно­гих других в Беларуси, примерно на половину, состояло из евреев. В.Д. Спасович вспоминал, как ему «от отца досталось», когда, бу­дучи мальчиком, он насмехался над евреями, молящимися в сина­гоге [13, с. 270]. Вероятно, таким образом В.Д. Спасович хотел подчеркнуть своё неприятие идей антисемитизма, стремительно развивавшихся в конце ХІХ в. в Российской империи. Тёплые вос­поминания В.Д. Спасович сохранил и о татарах, которые жили в Минске «со времён ещё Витовта». Учёный писал: «я с татарами учился в школе и посещал несколько раз их мечеть». Далее автор резюмировал, что воспитание его прошло в условиях «широкой терпимости» [13, с. 271].

Задаваясь вопросом о своей национальной идентичности, учёный так и не смог до конца ответить на этот вопрос. Рассуж­дения В.Д. Спасовича по этому поводу являются ярчайшей иллюстрацией специфической самоидентификации широкого пласта интеллектуалов, родившихся на белорусских землях в XIX — начале XX в. Спасович писал: «Я окунался в детстве в другую среду, точно в глубокое озеро, в водах которого я по­здоровел и окреп. Это озеро моя родина, моя Литва, или Белая, или Чёрная Русь — разные разно её называли. Эта родина препо­дана мне была в готовой форме, культурной, исторической, в форме польской культуры» [13, с. 271].

Данная цитата позволяет нам сделать ряд предположений. Го­воря о «другой среде», в которой «окреп» автор, по-нашему мне­нию, В.Д. Спасович хотел подчеркнуть специфику своего проис­хождения, которое отличало его от представителей столичных элит. Охарактеризовав свою родину метафорой «глубокое озеро», учёный указал на уникальность полиэтничного и поликонфессионального региона, где он родился и вырос. Это высказывание показывает нам, амбивалентность представлений автора о своей родине: с одной стороны, называя белорусские земли Литвой, В.Д. Спасович отсылал читателя к многовековым традициям государ­ственности Великого княжества Литовского (употребление названия Литва в отношении белорусских губерний оставалось распространённым до начала XX ст.), с другой стороны, он под­чёркивал, что это регион, где доминирует польская культура. Т а­ким образом, автор отмечал неразрывную связь исторической Литвы (ВКЛ) и Польши. Воплощением такой связи было госу­дарство Речь Посполитая, которое прекратило своё существова­ние в конце XVIII в. Однако культурные традиции, заложенные в период существования Речи Посполитой, продолжали функци­онировать на протяжении XIX в. В.Д. Спасович отмечал, что его семья была далеко не чужда этим традициям. Отец учёного окон­чил Виленский университет, за которым в империи закрепилась слава «сосредоточения польского вольнодумства». Мать приви­вала В.Д. Спасовичу любовь к польской литературе и особенно к произведениям А. Мицкевича. Во время учёбы в Петербург­ском университете Спасович посещал земляческий кружок, чле­ны которого говорили по-польски [13, с. 271].

Выше отмеченное позволяет нам судить о том, что В.Д. Спасовичу были не чужды идеи «краёвости». В то же вре­мя, учёный подчёркивал, что ещё со школьных лет он был при­общён к русской культуре. Учёный был хорошо знаком с твор­чеством А.С. Пушкина и Н.В. Гоголя. В гимназии В.Д. Спасо­вич обучался на русском языке, однако его учителями, как пра­вило, являлись воспитанники Виленского университета, которые необходимые пояснения к учебному материалу делали по — польски. В период своей профессорской деятельности, Спасович преподавал юриспруденцию на русском языке. Учёный подчёр­кивал, что 2/3 его произведений написаны на русском языке и только 1/3 — на польском. Адвокатскую деятельность В.Д. Спа­сович вёл на русском языке [13, с. 272].

Вне всякого сомнения, после событий 1863 г., когда в Россий­ской империи с особой остротой проявился конфликт русского и польского национализмов, в русском обществе развернулась вол­на полонофобии, а в среде поляков обострились русофобские настроения, В.Д. Спасович оказался в ситуации, которая вынужда­ла его примкнуть к тому или иному лагерю. В ответ на это учё­ный выступил с резким отрицанием любых проявлений национа­лизма. В.Д. Спасович писал, что ему часто задавали вопрос: «Ко­гда вы пишите или речь ведёте, то на каком языке вы думаете?». В поисках ответа Спасович терзался в сомнениях: «Такой вопрос ставил меня в величайшее затруднение. Я и теперь не знаю, как на него ответить». Автор утверждал, что люди, задающие такой вопрос, имеют предубеждения, что думать можно только на од­ном языке [13, с. 271-272]. Однако пример Спасовича указывал на обратное: его судьба, как и судьбы большинства выходцев из Северо-Западного края, были неразрывно связаны с русским и польским языками и, соответственно, с обеими культурными тра­дициями. Более того, интеллектуалы, воспитывавшиеся на бело­русских землях, вбирали в себя также потенциал белорусской, еврейской и даже татарской народных культур.

В.Д. Спасович с сожалением подчёркивал, что в современ­ном ему социуме господствует «свирепый национализм», «за­ставляющий общество регрессировать по атавизму, возвращаясь к предкам» [13, с. 273]. По мнению учёного, распространение идей национализма являлось «чрезвычайно вредным». Национа­лизм равно как и «штатс-социализм», по словам Спасовича, «приносят личность в жертву известному коллективизму… Чело­веческая личность погибает в этом коллективизме как в гробни­це» [13, с. 275]. Так, ещё в 1891 г. учёный указал на опасность идей национал-социализма, погубивших миллионы человеческих судеб в годы Второй мировой войны.

Рассуждая о природе национализма, В.Д. Спасович пришёл к выводу, что последний является своеобразной реакцией на обще­ственный индифферентизм (космополитизм). По его мнению, ин­дифферентизм являлся итогом отсутствия в обществе идей граж­данственности, свободы личности и самоуправления, результатом правительственной опеки и централизации. По словам автора, об­щественная индифферентность, всеобщая апатия возникают при условиях, когда правительство заинтересовано в существовании послушной личности, приученной лишь безмолвно и аккуратно вы­полнять указания властей, платить подати, отбывать повинности. Такая ситуация, по мнению учёного, приводила к формированию класса политических амфибий [13, с. 77]. Согласно В.Д. Спасо­вичу, индифферентности можно противопоставить лишь форми­рование всеобщей культуры гражданской активности, сопережи­вания и ответственности за судьбу страны. Поэтому подлинным противоядием индифферентизму, по словам автора, являлся не национализм с его воинственной и нетерпимой риторикой, а патриотизмом. Спасович писал: «Просвещённый патриотизм не должен никогда отделять своего дела от дела истины, добра, цивилизации. Нет в мире ничего выше человечности и счастлив тот, кто, не переставая быть патриотом, умеет в то же время быть гражданином мира, сочувствовать всему великому и благородно­му, где бы оно не проявлялось, понимать, ценить и уважать даже и национального своего врага» [13, с. 78].

Отвергая идеологию национализма, В.Д. Спасович скептиче­ски относился к перспективам возникновения национальных гос­ударств. По мнению учёного, в современном ему мире создание отдельного государства для каждой нации неизбежно привело бы к неразрешимым спорам за территории и кровопролитным кон­фликтам. В связи с этим В.Д. Спасович был убеждён, что един­ственно оправданным способом решения национального вопроса являлось создание федеративных государств. Так, рассуждая о развитии межнациональных отношений в Австрийской импе­рии, Спасович писал: «Австрия, если не погибнет и не распадёт­ся, то превратится со временем в федеративную державу, осно­ванную на равноправии входящих в её состав вероисповеданий, народностей и языков» [16, с. 82]. Можно предположить, что аналогичной логики учёный придерживался, размышляя и о бу­дущем Российской империи. Однако, по понятным причинам, он не мог публично озвучить такого рода размышления.

Являясь сторонником идей федерализма, В.Д. Спасович был приверженцем формирования гражданской нации, поликультур­ной и полинациональной общности объединённой идеей патрио­тизма, любви к земле, которая является общей родиной для всех граждан, проживающих в приделах одного и того же государства. Учёный писал: «Главное в национальности не язык, а осознание государственной общности, одушевляющее и соединяющее часто лиц, имеющих разные родные языки» [17, с. 313]. Спасович выступал за равноправие языков. По его мнению, полилингвизм являлся важнейшим достоянием общественности. В.Д. Спасович был убеждён, что через овладение несколькими языками люди становятся образованнее и разностороннее [17, с. 313].

Таким образом, взгляды В.Д. Спасовича на проблему нацио­нальной самоидентификации иллюстрируют сложную, противо­речивую этнокультурную и этноконфессиональную палитру ре­гиона, где родился и вырос учёный. Белорусские интеллектуаль­ные элиты в условиях, когда формирование белорусской нации ещё только начиналась, были вынуждены примыкать к более сильным национальным конструктам (русскому либо польскому). Нарратив В.Д. Спасовича показывает, что в силу ментальности, исторических, культурных традиций, на которых был воспитан учёный, он не мог до конца примкнуть к той или иной культур­ной традиции, учёный осознавал свою отличность и от русской и от польской нации. Очевидно, что до конца В.Д. Спасович не считал себя ни русским, ни поляком. В то же время, и для пред­ставителей русской и польской интеллектуальных элит он так и не стал до конца своим. По нашему мнению, оторванного от сво­ей малой родины Спасовича нельзя отнести к числу последова­тельных «краёвцев» или «западнорусов». Xотя, несомненно, идеи «краёвости» были близки учёному. Отрицая идеологию национа­лизма, В.Д. Спасович был приверженцем идей гражданской нации. Толерантность, уважение к различным национальностям и культурам стали неотъемлемой составляющей жизненной пози­ции учёного. С небольшой долей вероятности можно допустить, что в глубине души Спасович был способен ответить на вопрос о своей национальной принадлежности. Однако его высокий об­щественный статус столичного адвоката и учёного, с одной сто­роны, и публициста-интеллектуала, пользующегося авторитетом в польских кругах, с другой стороны, не оставляли возможности В.Д. Спасовичу для публичной исповеди.

Список использованных источников

  1. Горизонтов, Л. Е. «Большая русская нация» в имперской и ре­гиональной стратегии самодержавия / Л. Е. Горизонтов // Простран­ство власти: исторический опыт России и вызовы современности / под ред. Б. В. Ананьич, С. И. Барзилова. — М.: Мос. общ. науч. фонд, 2001. — С. 129-150.
  2. Миллер, А. Империя Романовых и национализм / А. Миллер. — М.: НЛО, 2006. — 248 с.
  3. Смалянчук, А. Ф. Паміж краёвасцю і нацыянальнай ідэяй. Польскі рух на беларускіх і літоўскіх землях 1864-1917 г. / А. Смалянчук. — Гродна: ГрДУ, 2001. — 322 с.
  4. Цьвікевіч, А. «Западно-руссизм»: нарысы з гісторыі грамадскай мысьлі на Беларусі ў XIX і пачатку XX в. / А. Цьвікевіч. — Мінск : Навука і тэхніка, 1993. — 352 с.
  5. Троицкий, Н. А. Корифеи российской адвокатуры / Н. А. Тро­ицкий. — М.: Центрполиграф, 2006. — 436 с.
  6. Корнилович, Э. Король русской адвокатуры / Э. Корнилович // Юстыцыя Беларусі. — 2011. — № 4. — С. 66-69.
  7. Paszkowska, M. Pogl^dy Wl^d^em SpasowKza na kar$ ётіегсі / M. Paszkowska // STUDIA IURIDICA. — 2001. — № XXXIX. — S. 181-186.
  8. Тюленева М. А. К вопросу об эволюции взглядов В.Д. Спасовича на эффективность суда с участием присяжных-заседателей // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. — 2014. — № 3. — С. 239-241.
  9. Грахоцкі, А. П. У. Д. Спасовіч і яго «Учебник уголовного пра­ва» (1863 г.) / А. П. Грахоцкі // Известия Гомельского государствен­ного университета имени Ф. Скорины. — 2016. — № 2. Социально­экономические и общественные науки. — С. 66-70.
  10. Чернова, М. С. В.Д. Спасович об А. С. Пушкине: забытые страницы русской пушкинистики / М. С. Чернова // Веснік МДУ імя А. А. Куляшова. — 2011. — № 1. — С. 51-57.
  11. Аржакова, Л. М. Исторические экскурсы В.Д. Спасовича в «Очерках польской литературы» / Л. М. Аржакова // Вестник Твер­ского государственного университета. Серия: История. — 2010. — Вып. 3. — С. 3-9.
  12. Грахоцкий, А. П. Научное наследие В.Д. Спасовича / А. П. Грахоцкий // Личность, общество, государство: проблемы про­шлого и настоящего: сборник научных статей Международной науч­ной конференции, повещённой 70-летию Победы в Великой Отече­ственной войне, г. Курск, 24 апреля 2015 г. / Ред. кол. О. Г. Ларина (отв. ред.) [и др.]. — Курск, 2015. — С. 90-95.
  13. Спасович, В.Д. Моя юбилейная речь на товарищеском обеде 31 мая 1891 г. / В.Д. Спасович // Собрание сочинений В.Д. Спасови­ча: в 10-ти томах. — СПб, 1890. — Т. 9. — С. 269-276.
  14. Полное собрание законов Российской империи. Собр. II : в 55 т. — СПб.: тип. 2 отд. Собств. ЕИВ канц., 1830-1884. — Т. 7. — 1833. — 1044 с.
  15. Свод законов Российской империи: в 16 т. — СПб.: тип. 2 отд. Собств. ЕИВ канц., 1857-1903. — Т. 10, ч. 1: Законы гражданские. — 1900. — 385 с.
  16. Спасович, В.Д. Вопрос о национальностях. Введение к но­вейшей истории Австрии / В.Д. Спасович // Собрание сочинений В.Д. Спасовича: в 10-ти томах. — СПб, 1890. — Т. 4. — С. 69-82.
  17. Спасович, В.Д. О языке в области судопроизводства. Речь, произнесённая 2-го февраля 1881 г. в годичном общем собрании Санкт-Петербургского юридического общества / В.Д. Спасович // Собрание сочинений В.Д. Спасовича: в 10-ти томах. — СПб, 1890. — Т. 3. — С. 293-321.

 

Автор: А.П. Грахоцкий
Источник: В служении Фемиде и обществу: страницы жизни и деятельности В.Д. Спасовича : сборник научных статей / редкол.: И. И. Эсмантович (гл. ред.) [и др.] ; М-во образования Республики Беларусь, Гомельский гос. ун-т им. Ф. Скорины. — Гомель : ГГУ им. Ф. Скорины, 2016. — 77 с. Ст. 21-30.