Учет и перезахоронение воинских захоронений и мест массового уничтожения мирного населения периода 1941–1944 гг. на территории Гомельской области в 1944–2000-ых гг.

0
270
Учет и перезахоронение воинских захоронений и мест массового уничтожения мирного населения периода 1941–1944 гг. на территории Гомельской области

Воинские захоронения и места массового уничтожения как места памяти советского общества о событиях Великой Отечественной войны на протяжении всего послевоенного времени были в центре внимания государственных органов власти. При этом инициатором в первые месяцы после окончания военных действий на территории Беларуси летом 1944 г. не всегда выступало руководство СССР.

В последнее время этому вопросу уделяется много внимания как со стороны государства, так и со стороны общественных организаций, в том числе и поисковых клубов (к примеру, Го­мельское областное поисковое общественное объединение «Память Отечества»), которые опе­рируют в своей деятельности в основном документами воинских частей с целью выявления первичных мест захоронения ранее не учтенных для последующего перезахоронения найден­ных останков. Но мало кто обращал внимание на послевоенный процесс «укрупнения» пер­вичных мест захоронения с учетом изменений административно-территориальных границ.

В связи с этим обратим внимание на административно-территориальное деление Бела­руси в период с 1944 г. по 1954 г., и особенно с середины 1950-ых до середины 1960-ых гг. — период изменений границ районов и областей БССР. Так, Гомельская область на данный мо­мент включает в себя 21 район, которые в период с 1944 по 1954 гг., в 1956 г., в 1959 г., в 1960 г. и 1962 г. входили (в разных границах) в состав трех послевоенных областей — Го­мельскую, Полесскую и Бобруйскую [1].

Это важно для понимания и восприятия количественных показателей, в первую оче­редь, по воинским захоронениям 1941-1944 гг.

Исходя из выше сказанного, в данной статье на основе архивного материала, впервые введённого в научный оборот (кроме документов республиканского уровня — А.К.), проана­лизируем действия государственных органов власти Гомельской области в современных гра­ницах по учету и перезахоронению погибших солдат Красной Армии и партизан, а также мест уничтожения мирного населения в период нацистской оккупации.

Так, согласно решению СНК БССР и ЦК КП(б)Б от 23 января 1945 г. необходимо в тече­нии марта 1945 г. произвести учет всех могил воинов Красной Армии и партизан, погибших в 1941-1944 гг. Позже в дополнение к нему было разослано Распоряжение за № 131 от 8 марта 1945 г., подписанное заведующим военным отделом ЦК КП(б)Б тов. Прохоровым [2, л. 6], в котором указано о необходимости в течении марта 1945 г. не только учесть все могилы воинов Красной Армии и партизан, но и «установить данные о погибших, т. к. с наступлением весен­них дней надписи на памятниках (табличках — А.К.) могут быть смыты» [3, л. 6].

Первый документ, реагирующий на выше указанное решение СНК БССР и ЦК КП(б)Б, относиться к Мозырскому и Туровскому (на данный момент Лельчицкий и Житковичский р-ны — А.К.) районным комитетам КП(б)Б соответственно от 10 февраля 1945 г. и 23 февраля 1945 г. Оба решения практически идентичны по своей сути, но имеют отличия в сроках ис­полнения — 1 мая и 15 апреля, а также в практической реализации учета могил. По Мозыр­скому исполкому данное поручение вменялось непосредственно районному исполнительно­му комитету (но без указания ответственного лица и координирующего отдела — А.К.) [4, л. 38], а по Туровскому — ведение списков с регистрацией мест погребений бойцов, офицеров и партизан и данных о них поручалось председателям сельских советов [5, л. 43]. Следует отметить, что данные районы относились на тот момент к Полесской области.

Гомельский областной комитет КП(б)Б ответил на республиканское решение Постановле­нием № 36/37 «Об увековечении памяти воинов Красной армии и партизан, павших в боях за освобождение Родины на полях Белоруссии» от 11 апреля 1945 г., где отмечалось, что в ряде районов Гомельской области братские и индивидуальные могилы воинов Красной Армии и пар­тизан, погибших на территории области в годы Великой Отечественной войны, находятся в за­пущенном состоянии (не огорожены, большинство могил не имеют надмогильных холмиков и надлежащих памятников) [3, л. 7]. Здесь же указаны сроки и конкретные шаги по выполнению данного постановления. Так, к 1 мая 1945 г. необходимо привести в порядок — огородить могилы и установить надмогильные столбики с надписями; завести специальные книги в горисполкомах и райисполкомах с указанием мест захоронения солдат и партизан с данными о них; создать ко­миссию для организации работ по увековечению памяти погибших воинов Красной Армии и партизан в составе шести человек (без указания занимаемых должностей — А.К.) [3, л. 7].

Исходя их этого, несмотря на то, что союзный документ — Постановление СНК СССР № 405-165с «О благоустройстве могил воинов Красной Армии и партизан, погибших в боях Великой Отечественной войны 1941-1945 гг., и о надзоре за их состоянием» — выдан 18 фев­раля 1946 г., республиканские власти Беларуси уже принимали действенные шаги по решению вопросов по фиксации захоронений периода 1941-1944 гг. и организации надлежащего за ни­ми ухода. По Гомельской и Полесской (на примере Мозырского и Туровского районов) облас­тям документы принимались с учетом временных затрат на пересылку достаточно быстро. Что касается районов Бобруйской области, которые позже были переданы в состав Гомельской об­ласти, то исследователю известны документы начиная с 1946 г. Можно предположить малове­роятность наличия значительных отличий в сроках и тем более в сущности решений и поста­новлений всех областей Беларуси в реализации требований СНК СССР и БССР и ЦК КП(б)Б.

Все же на одну особенность хотелось бы обратить внимание. При компаративистском анализе архивных документов других областей (к примеру Витебской области — А.К.) по Гомельщине не выявлено ни одного постановления о мобилизации населения для первичного захоронения останков солдат Красной Армии, погибших в ходе освобождения территорий соответствующих районов и не погребенных воинскими частями по разным причинам. Это относится к периоду реализации операции «Багратион» лета 1944 г. При успешном наступ­лении фронтов и интенсивном продвижении вперед похоронные команды не всегда справля­лись с поставленными задачами по уборке полей сражений от погибших сослуживцев и за­хоронению их подобающим образом. Объяснить это можно тем, что военные действия по освобождению территории Гомельской области велись, начиная с осени 1943 г., переходя в позиционные сражения, и продолжались летом 1944 г., что давало возможность своевремен­но осуществлять процесс погребения бойцов и офицеров Красной Армии, а также партизан, принимавших участие в наступательных операциях фронтов.

Далее, проанализируем, каким образом осуществлялся процесс реализации основных положений указанного выше Постановления СНК СССР от 18 февраля 1946 г.

Так, по двум районам — Октябрьский и Паричский, переданных в итоге административ­но-территориальной реформы 1954 г. Гомельской области, на момент нахождения в Бобруй­ской области имеются данные за 1946-1950 гг. (диаграмма 1).

Диаграмма 1 — Сведения о количестве воинских захоронений по районам Бобруйской области (вошедших в 1954 г. в состав Гомельской области)

Диаграмма 1 — Сведения о количестве воинских захоронений по районам Бобруйской области (вошедших в 1954 г. в состав Гомельской области)
Диаграмма 1 — Сведения о количестве воинских захоронений по районам Бобруйской области (вошедших в 1954 г. в состав Гомельской области)

Составлена автором на основе [6, лл. 18-43], [7, лл. 23-25], [8, с. 64-77].

Прокомментировать выше приведенные данные можно следующим образом. Начиная с 1944-1945 гг. на уровне области и районов был начат процесс первичного учета могил вои­нов Красной Армии и партизан, погибших в период 1941-1944 гг., далее в 1947 г. после по­становлений и распоряжений республиканских, областных и районных руководителей по реализации Постановления СНК СССР № 405-165с был произведен повторный более тща­тельный учет воинских захоронений. Этот вопрос курировали на различных уровнях и госу­дарственной власти и военного руководства Белорусского военного округа, о чем свидетель­ствует ряд архивных документов. Исходя из этого, согласно Директиве Начальника штаба БВО № 0752 от 21 мая 1947 г. были поставлены сроки (лето 1947 г.) окончательного выявле­ния и учета всех индивидуальных могил, находящихся за пределами населенных пунктов, и их переноса на ближайшее кладбище или объединения в братские могилы.

Цифры 1947 г. говорят об активности процесса учета, а данные 1950 г. показывают, что кампания по перенесению останков воинов и партизан (укрупнению захоронений) была про­ведена успешно. Следует отметить об некоторой специфике Бобруйской области в вопросе увековечения памяти погибших в 1941-1944 гг.: во-первых, все строго подконтрольно было и местным органам власти, и военным структурам в лице военных комиссаров; во-вторых, периодичная отчетность и проверка о выполнении принятых решений, и самое главное — без указания сверху еще в 1945 г. был начат процесс переноса (укрупнение) братских и индиви­дуальных могил в места более удобные для последующей установки памятников и меро­приятий по сохранению памяти погибших. По данным на 1 ноября 1946 г. по двум районам Бобруйской области было уже перенесено 2 078 могил [6, л. 43].

Мозырский район Полесской области (в границах 1944-1954 гг.) решением № 18 засе­дания Мозырского РК КП(б)Б от 20 июня 1946 г. постановил с довольно необычной форму­лировкой политической, государственной и «историко-научной» важности мероприятий по благоустройству могил воинов Красной Армии, партизан и мирного населения, погибших в годы Великой Отечественной войны, при этом отмечено, что «братские и индивидуальные могилы на территории Мозырского района находятся в запущенном состоянии, большинство могил не огорожено, не имеют надмогильных холмиков и надмогильных памятников» [9, л. 321]. Следует отметить, что на момент 1946 г. это первый документ и первый районный центр, где среди захоронений солдат и партизан упоминается категория «мирное население». До этого момента места уничтожения (как правило это и места захоронения) мирного насе­ления в документах, имеющих отношение к территории Гомельской области в современных границах, не фиксировались как объекты политики мемориализации. В то же время по Ту­ровскому району, согласно данным 1950 г., отмечено, что на протяжении 1948-1949 гг. бла­гоустройство могил не производилось [10, л. 104].

Какие же решения принимались Гомельским областным советом трудящихся депутатов и Бюро обкома КП(б)Б в ответ на Постановление руководства Советского Союза от 18 фев­раля 1946 г.? Но прежде чем ответить на этот вопрос, важно отметить активность позиции в вопросе ухода за захоронениями 1941-1944 гг. Гомельского областного военного комисса­риата. Так, всем районным военным комиссариатам Гомельской области была разослана Ди­ректива № 0402 от 6 марта 1946 г., в рамках которой в срок до конца апреля 1946 г. необхо­димо взять на учет все военные кладбища, братские и индивидуальные могилы погибших воинов Красной Армии (партизаны и мирное население не указаны — А.К.) [11, л. 17]. Далее в приказе имеется следующая информация: «В марте месяце поставить вопрос перед райис­полкомами о приведении в благоустроенный вид всех военных кладбищ, братских и индиви­дуальных могил…» [11, л. 17]. В свою очередь в ответ на это областные власти 20 марта это­го же года Постановлением № 118/186 принимают решение обязать руководство всех уров­ней исполнительной власти совместно с военными структурами районов и городов области благоустроить воинские захоронения (могилы партизан в том числе — А.К.) [11, л. 27].

Исходя из выше приведенных фактов, 1946 г. является одним из определяющих в про­цессе учета всех захоронений периода 1941-1944 гг. Контроль за исполнением директив и постановлений со стороны выше стоящих органов велся тщательно, порой с дисциплинар­ными взысканиями [11, л. 112].

Для Гомельской области по документам 1948-1949 гг. проходят под знаком массового перезахоронения и укрупнения учтенных воинских захоронений периода Великой Отечест­венной войны. Но при этом индивидуальные и братские могилы, расположенные в неудоб­ных местах (овраги, лесные участки, огороды, обочины дорог и т. д.), переносились и подзахоранивались, как правило, к уже существующим могилам начиная с 1945 г. Но эти меро­приятия не носили массового характера, какой приобрели в конце 1940-ых гг.

Благодаря отчетной документации с фиксацией количественных показателей учета, пе­реноса и благоустройства могил в распоряжении исследователя имеются данные, которые в полной мере отражают данный процесс. Примером могут служить цифры Кормянского рай­она, представленные в диаграмме 2.

Диаграмма 2 — Сведения о наличии воинских захоронений на территории Кормянского района Гомельской области (1946-2014 гг.)

Диаграмма 2 — Сведения о наличии воинских захоронений на территории Кормянского района Гомельской области (1946-2014 гг.)
Диаграмма 2 — Сведения о наличии воинских захоронений на территории Кормянского района Гомельской области (1946-2014 гг.)

Составлена автором на основе [11, лл. 1, 76, 129], [12, лл. 27, 71-74], [13, л. 2], [14], [15].

Так, за январь и август 1946 г. количество захоронений Кормянского района изменялось в сторону увеличения, что говорит о выявление новых мест, ранее неизвестных, как правило, благодаря привлечению к этому делу местного населения. Цифры за 15 декабря 1946 г. услов­ны по причине того, что в документе указано о количестве благоустроенных захоронений, что не всегда соотносится в одинаковой пропорции с общим количеством учтенных могил. Тем более в самом документе указано: «Объединение индивидуальных могил в братские не произ­водилось» [11, л. 129]. На проведение такой акции велся сбор денег [11, л. 129].

Далее 14 июля 1948 г. издано Постановление Совета Министров БССР № 936 «О бла­гоустройстве могил воинов Советской Армии, партизан и мирного населения, погибших в период Великой Отечественной войны на территории БССР» [8, с. 57-59.], а также Директи­ва БВО № ОУ/2/02483 от 1 декабря 1948 г. В соответствии с этими документами областное руководство постановило: «К 1949 г. нужно закончить перезахоронение по территории всей Гомельской области» [16, л. 90]. О том, что выше указанные распоряжения были выполнены, говорят и данные Кормянского района за 1950 г. — количество учтенных захоронений в срав­нении с показателями за 1 августа 1946 г. сократилось на 84,2 %. В целом по Гомельской об­ласти по данным архивных источников по состоянию на 7 июля 1951 г. подлежат перезахо­ронению 38 индивидуальных могил [17, л. 94], что составляет 1,2 % от общего количества.

Постановление Совета Министров БССР № 280 «О благоустройстве могил воинов Со­ветской Армии, партизан и мирного населения, погибших в годы Великой Отечественной войны на территории БССР» от 3 мая 1955 г. [8, с. 99-100] было встречено Гомельской обла­стью в новых административно-территориальных границах 1954 г. С этого момента можно оперировать цифрами и делать выводы для всей территории области (диаграмма 3).

Диаграмма 3 — Сведения о наличии воинских захоронений и мест массового уничтожения мирного населения периода 1941-1944 гг. на территории Гомельской области

Диаграмма 3 — Сведения о наличии воинских захоронений и мест массового уничтожения мирного населения периода 1941-1944 гг. на территории Гомельской области
Диаграмма 3 — Сведения о наличии воинских захоронений и мест массового уничтожения мирного населения периода 1941-1944 гг. на территории Гомельской области

* — данные 1949 г. представлены в границах Гомельской области без учета районов Полесской и Боб­руйской областей; данные 1950 г. — Гомельская область с учетом двух районов Бобруйской области и без учета районов Полесской области.

Составлена автором на основе [17, л. 64], [10, л. 101-107], [15], [14].

Так, в 1956 г. по Гомельской области перезахоронены останки из 446 братских могил и 956 индивидуальных могил [18, л. 284]. В то же самое время требуют перезахоронения из неудобных мест ещё 1359 кладбищ и могил [18, л. 285]. Относится к этим показателям мож­но по-разному: либо процесс «укрупнения» конца 1940-ых гг. на территории присоединен­ных к Гомельской области не имел масштабности, либо распоряжения 1955 г. вызвали новую реакцию по выявлению и учету новых ранее не известных мест первичного захоронения, к тому же нельзя не принять во внимание и увековечение памяти погибших из числа военно­пленных и мирного населения в годы Великой Отечественной войны. Вероятнее всего, эти два фактора имели место быть. Следует отметить, что в отчетных документах декабря 1956 г. по Гомельщине на 69 первичных мест (от общего количества в 1428) указано больше, чем в отправленных документах управляющему делами СМ БССР [19, л. 342].

В любом случае, 1956 г. — год второй волны «укрупнения» воинских захоронений на территории Гомельской области. В принципе это характерно и для других областей Белару­си. Данные говорят сами за себя, в 1961 г. на 80,1 % сократилось количество военных клад­бищ, братских и индивидуальных могил (диаграмма 3).

Показатели за 1985 г. не носят архивный характер, выборка сделана автором по опубли­кованным данным Института искусствоведения, этнографии и фольклора, авторский коллек­тив которого в 1985 г. выдал многотомное издание по сбору памятников истории и культуры Беларуси [14]. К ним можно и нужно относится критически, тем не менее другими более точ­ными цифрами исследователь не располагает. По причине того, что, начиная с 1960-ых гг. воин­ские захоронения и места массового уничтожения мирного населения были переведены в ка­тегорию мест памяти, на которых активно возводились монументальные памятники и прово­дились митинги с возложением цветов. Но кампании по укрупнению захоронений в масшта­бах республики уже не проводились за исключением единичных случаев.

В 2000-ых гг. в ходе реализации государственной программы на 2015-2020-е гг. по уве­ковечению погибших при защите Отечества и сохранению памяти о жертвах войн [20], в том числе и Великой Отечественной войны, на территории Республики Беларусь начался новый виток, связанный с мемориализацией памяти о погибших воинах Красной Армии и партизан, а также мирного населения в 1941-1944 гг., и в первую очередь, в сравнении с 1940-1950 гг., направленный на верификацию личных данных захороненных на воинских кладбищах, в брат­ских и индивидуальных могилах. Нельзя не обратить внимание на то, что данные 2014 г. и 2019 г. разница в количестве захоронений составляет 85 вновь выявленных мест. Касаемо коли­чества увековеченных в них имен (а не захороненных — А.К.) по Гомельской области, то здесь ситуация следующая: в 2014 г. зафиксирована цифра в 171 901 человек [15], по 2019 г. Управле­ние по увековечению дает цифру в 186 004 человек. Разница в данных составляет 7,6 %.

Вопрос о количестве погибших в ходе военных действий Великой Отечественной вой­ны на территории Гомельской области и соотношение их с количеством перезахороненных останков и увековеченных имен требует отдельного анализа.

Таким образом, в ходе исследования данной темы можно сделать выводы о том, что на территории Гомельской области и на территории Беларуси в целом процесс учета воинских захоронений был начат задолго до принятия союзного решения 1946 г. Судя по документам, через практически равные промежутки времени (1946 г., 1950 г., 1955 г. и т. д.) вопрос об «укрупнении» захоронений и переносу из неудобных мест могил обострялся и решался в за­висимости от возможностей того или иного района (как показывает практика, зависело от исполнительности руководства и от наличия средств).

Литература

  1. Административно-территориальное деление Беларуси [Электронный ресурс]. — Режим дос­тупа: http://archives.gov.by/index.php?id=989746. — Дата доступа: 24.09.2019.
  2. Государственный архив общественных организаций Гомельской области (ГАООГО). — Фонд 144. — Оп. 19. — Д. 84. — Л. 6.
  3. ГАООГО. — Фонд 144. — Оп. 19. — Д. 84. — Л. 7.
  4. ГАООГО. — Фонд 3986. — Оп. 1. — Д. 13. — Л. 38.
  5. ГАООГО. — Фонд 3952. — Оп. 1. — Д. 7. — Л. 43.
  6. Государственный архив общественных организаций Могилевской области (ГАООМГ). — Фонд 4317. — Оп. 11. — Д. 36. — Л. 18-43.
  7. ГАООМГ. — Фонд 4317. — Оп. 11. — Д. 49. — Л. 23-25.
  8. Увековечение памяти защитников Отечества и жертв войн в Беларуси, 1941-2008 гг.: доку­менты и материалы / редкол.: В.И. Адамушко [и др.]. — Мн.: НАРБ, 2008. — 302 с.
  9. ГАООГО. — Фонд 3986. — Оп. 1. — Д. 24. — Л. 321.
  10. Национальный архив Республики Беларусь (НАРБ). — Фонд 4п. — Оп. 62. — Д. 151. — Лл. 104, 101-107.
  11. ГАГО. — Фонд 2789. — Оп. 2. — Д. 54. — Л. 1.
  12. ГАГО. — Фонд 2789. — Оп. 2. — Д. 61. — Л. 27.
  13. ГАООГО. — Фонд 144. — Оп. 42. — Д. 106. — Л. 2.
  14. Збор помнікаў гісторыі і культуры Беларусі. Гомельская вобласць / АН БССР, Ін-т мастацтвазнаўства, этнаграфіі і фальклору; рэдкал.: С.В. Марцэлеў (гал. рэд.) [і інш.]. — Мн.: Беларус. Сав. Энцыклапедыя, 1985. — 383 с.
  15. Каталог воинских захоронений на территории Беларуси. Гомельская область. — Мн.: Рекхауз, 2014. — 312 с.
  16. НАРБ. — Фонд 4п. — Оп. 62. — Д. 46. — Л. 64.
  17. Государственный архив Гомельской области (ГАГО). — Фонд 1174. — Оп. 6. — Д. 154. — Л. 94.
  18. НАРБ. — Фонд 7. — Оп. 4. — Д. 3197. — Л. 285.
  19. ГАГО. — Фонд 1174. — Оп. 7. — Д. 167. — Л. 342.
  20. Об утверждении Государственной программы на 2015-2020 годы по увековечению погиб­ших при защите Отечества и сохранению памяти о жертвах войн [Электронный ресурс]: постановле­ние Совета Министров Республики Беларусь от 4 июня 2014 г., № 534. — Режим доступа: http://www.pravo.by/document/?guid=3871&p0=C21400534. — Дата доступа: 09.04.2017.

Автор: А.И. Корсак
Источник: Известия Гомельского государственного университета имени Ф. Скорины. Сер.: Гуманитарные науки. — 2020. — № 4 (121). — С. 31-36.