Традиционные формы общения молодежи и брачное поведение жителей Восточного Полесья во второй половине XX века: опыт этнографического исследования

0
172
Традиционные формы общения молодежи и брачное поведение жителей Восточного Полесья во второй половине XX века

Современное состояние института семьи вызывает споры о кризисе моногамии и трансформации матримониального поведения. Междисциплинарные изыскания (лингвистические, этнографические, исторические, социологические) вносят свой вклад в изучение данной проблемы. Предлагаем вашему вниманию обзор исследования, посвященного традиционным любовно-брачным отношениям в Восточном Полесье).

Историко-этнографическая область Полесье — особый регион, состоящий из отдельных географических зон, обладающих своей этнической спецификой, историей принадлежности к различным государственным образованиям.

Территория нашего исследования ограничена несколькими локусами Восточного Полесья. Часть из них расположена по течению рек Ипуть и Беседь (бассейн Сожа, российско-белорусское пограничье в пределах Брянской и Гомельской областей). Другая часть — район Орловско-Калужского Полесья — регион на границе Брянской, Калужской и Орловской областей, заключенный в треугольнике Жиздра-Болхов-Карачев, где проходит водораздел между Окой и Десной (Волжским и Днепровским бассейнами рек). Калужско-Орловское Полесье граничит с великорусским этническим регионом.

Цель проекта — исследование исторической памяти и современного состояния традиций регулирования любовно-брачных отношений демографических групп в локальных местных сообществах.

Достижение поставленной цели осуществлялось несколькими методами.

Во-первых, нами были изучены периодические издания и научные труды русских и белорусских ученых XIX-XXI вв. в области этнографии, фольклористики и лингвистики (в том числе гендерной).

Во-вторых, зафиксированы на фото- и видеоносителях материалы из Новозыбковского краеведческого музея. Подробно изучены фонды библиотек г. Ветка, г. Болхов и г. Жиздра, а также проанализированы и отобраны необходимые материалы в краеведческих музеях, музейных комнатах и домах культуры Болхова, Жиздры, Добруша, Ветки и Новозыбкова.

В результате выполнения полевого гранта были осуществлены экспедиционные выезды в 20 населенных пунктов, которые отбирались через установление контактов с муниципальными органами власти, работниками Домов культуры, краеведческих музеев. Осуществлялась «обратная связь» с фольклорными коллективами, руководителями сельских домов культуры, библиотекарями, которым были переданы систематизированные материалы полевых исследований (фото- и видеозаписи исполнительниц на дисках). Работники культуры на местах предоставляли для фото- и видеофиксации краеведческие издания, рукописные альбомы по истории сел, предметы материальной культуры края, в том числе традиционный женский и мужской костюмы.

Демографическую группу респондентов составили женщины 1920-1948 г.р., жительницы сел и малых провинциальных городов, не имеющие высшего профессионального образования. Таким образом, молодость опрашиваемых пришлась на военные и послевоенные годы, до начала 1960-х гг. включительно, когда советские культурные учреждения в деревне окончательно вытеснили традиционные формы общения молодежи, а фольклорная составляющая обрядов была смешана или заменена советской песенной культурой и «новой обрядностью». Методом «глубинных интервью» от респонденток собраны различные виды информации: устные истории-мемораты о собственных пережитых или наблюдаемых практиках и нормах любовно-брачных отношений, рождественские «величальные» песни, тексты для «подблюдных» гаданий, свадебные обрядовые песни, хороводные, городские романсы, описания некоторых магических практик (гадания, «закликание Мороза», вождение Козы, Русалки).

Встречи молодежи в большинстве своем были связаны с календарным циклом народных праздников, среди которых наиболее отчетливо выделяются Святочный, Пасхальный и Троицкий циклы. Собрания молодежи имелиразличные наименования: посиделки (посиденки), вечера (вечорки), гуляния (гулянки, гульбища), банкеты, хватеры (квартиры). Ведущая роль в их организации принадлежала девушкам, которые вскладчину платили хозяйке, заботились о накрытом столе, керосиновом освещении и др. От Рождества до Крещения продолжались Коляды — наиболее шумная и многолюдная часть зимних гуляний. Запрета на Коляды не было даже у старообрядцев, но щедровать ходили только в полесских селах. Образование молодой пары мог символизировать обычай «вешать холостому парню/девушке колодку», описанный нами в ряде публикаций. Существовал определенный танцевальный этикет для парных танцев: нельзя отказать парню в приглашении, даже если он плохо танцует или не нравится девушке. Указывалось на возможность парня «наказать» девушку за гордость или грубость: ударить, оттолкнуть, не пускать на вечорки (игрища).

Традиционный обрядовый фольклор отражает и бинарность в восприятии пола. Так, в обряде колядования под окнами домов молодыми женщинами и девушками исполнялись песни, адресованные мужчинам и женщинам с учетом их половозрастных особенностей и социального статуса (ребенок, девица «на выданье», хозяин дома и т.д.). В поздравлениях для мальчика/ парня прославлялись щедрость, смелость, бесшабашная удаль, девушка в таких щедровальных песнях могла быть представлена в качестве награды-пожелания. В «величальных» девичьих песнях подчеркиваются качества, соответствующие народным представлениям о женской добродетели: красота, скромность, трудолюбие. Хозяину, помимо богатства, желали умницу-жену.

Специфически «женским» элементом святочной обрядности выступают гадания. В обрядовом фольклоре исследуемых восточнополесских локусов участие молодых парней в святочном гадании сводилось лишь к подкарауливанию девушек, шуточной краже обуви. В процессе полевых исследований был выявлен единичный случай участия парня в гаданиях, при этом смысл предсказания будущего сводился к определению судьбы девушки, связанной с парнем. К «мужской» части святочного обрядового комплекса опрошенные отнесли обряд «вождение козы», связанный с использованием антропоморфной маски козы, в которую рядили юношу. Женской практикой, связанной с сохранением урожая и благополучия в доме, являлся обряд приготовления кутьи и зазывания Мороза. В последующих праздничных циклах одно из центральных мест занимает игра «выбивание яиц» на второй день Пасхи. На территории Брянско-Гомельского пограничья (полесских и старообрядческих поселений) данная игра является по сути мужским праздничным собранием. В Жиздринско-Болховском полесском локусе в «выбивание яиц» на Пасху могли играть все, независимо от пола и возраста. В отличие от Брянско-­Гомельского Полесья, в Жиздринско-Болховском нами не зафиксирован обычай святочного «вождения козы» парнями, однако все респонденты упоминали и описывали множество общих игр на лугу, на открытой местности, участниками которых были люди разного возраста и пола: лапта, битки, ляпалки, чижики, городки и др. Троицкий обряд, связанный с культом растительности, фиксировался в каждом из изучаемых нами локусов Восточного Полесья. В большинстве случаев респонденты переживали этот обряд как исполнение троицкой традиции, подчеркивали его эстетическую сторону. Однако нами были зафиксированы случаи деления растений на «женские» (береза, липа) и «мужские» (дуб, клен, вяз), причем последние наделялись магическими приворотными свойствами. Приворотными свойствами привлечения мужчины в дом, по мнению одной респондентки, обладает калина.

Свадебный обряд изученных локусов Восточного Полесья представляет собой целостную картину нравов и обычаев, смысл символики которых на современном этапе частично утрачен. Бытование практик «контроля тела» связано с пониманием перехода молодых людей в иное состояние в ходе исполнения свадебных торжеств. Главным субъектом инициации молодой пары оказывалась невеста, так как она, а не жених переживала наиболее глубокие перемены. Однако часть публичного «контроля тела» заключалась в проверке возможностей «молодого» к последующему деторождению, что диктовало обязательность «первой брачной ночи» молодых супругов. Доминантой свадебного действия является проверка невесты на «честность» («почестность», «честь»), что создается не только предметами-символами (акциональный аспект), но и словесными актами (пением, пословицами, поговорками). Заметим, что сакральный характер смысловой напряженности обрядового «контроля тела» характерен только для полесского локуса по течению реки Беседь, где граничат Ветковский район Гомельской области Беларуси и Красногорский район Брянской области России. Смысл обряда важен для респондентов, так как от «чести» невесты зависит физическое здоровье не только всей семьи мужа, но и всего его хозяйства. В противном случае преследуют неурожаи, болезни и падеж скота, несчастья в семье. «Позорящие практики» для наказания «нечестной невесты» и ее матери также были актуальны в 1950 — начале 1960-х гг. для этого региона. Это разбивание домашней утвари, в частности глиняных горшков, надевание на голову невесты хомута и вождения по двору, бросание дырявой корзины, толчение в ступе. Кроме того, «нечестную» невестку могли не пустить в дом с улицы, она должна была входить во двор с огорода. В остальных исследованных территориальных локусах Восточного Полесья об этих практиках говорили как о далеком прошлом. В иных случаях процесс урбанизации и модернизации общества оказал свое влияние на формирование границ приватности и интимности во взаимоотношениях между супругами. Так, респондентки, молодость которых пришлась на 1950-е гг., упоминали о добрачной близости с будущим мужем и отказе от публичной проверки «честности» невесты, причем отказать своим родственникам мог новобрачный. В старообрядческих поселениях ссылались на фактор воспитания и религиозной принадлежности как залог невинности невесты, сравнивая себя с полесскими сельскими девушками, но отрицали необходимость публичного «контроля тела». К явлениям эмансипации, проявившимся в середине XX в. в сельских поселениях и малых городах Восточного Полесья, отнесем и выявленные в устных историях-меморатах морально-ценностные установки на свободу выбора в браке, важность любви между будущими супругами.

Наши партнеры из Гомельского государственного университета имени Ф. Скорины вели работу по гранту в несколько этапов.

На первом этапе была раскрыта сущность лексических и фразеологических эвфемизмов, а также ритуальных (магических) оскорблений, которые употреблялись в фольклорных текстах, относящихся к свадебной обрядности, бытующих на территории Восточного Полесья. На втором этапе на материале народных песенных текстов, записанных на территории Ветковского района Гомельской области, исследовано отражение социальной регламентации поведения молодежи в сфере традиционных семейных ценностей. На заключительном этапе изучены фольклорные материалы, репрезентирующие свадебную обрядность Добрушского района Гомельской области.

В ходе экспедиционных исследований собран обширный фото-, видео- и аудиоматериал, на основе которого подготовлены и публикованы семь научных статей в различных изданиях России, Украины, Беларуси, Германии, в том числе включенных в различные системы цитирования: НЭБ, РИНЦ (импакт-фактор 0.198), международный каталог периодических изданий Ulich’Periodicals Directory (издание Bowker, США), DOI. Результаты исследований докладывались на нескольких международных конференциях: «Региональные аспекты современных историко-правовых, филолого-культурологических, психолого-педагогических, естественнонаучных и экономических исследований» в филиале Брянского государственного университета имени академика И.Г. Петровского в г. Новозыбкове 15-16 октября 2015 г.; «Социокультурная среда российской провинции в прошлом и настоящем» в Елабужском институте Казанского федерального университета 19-20 ноября 2015 г. Для популяризации итогов исследования в местных СМИ опубликованы две статьи, составлена электронная версия справочника гендерно-маркированных концептов, отражающих особенности регулирования интимных взаимоотношений мужчин и женщин в фольклоре Восточного Полесья.


Автор:
Т. Мищенко
Источник: Днепровский паром. 2017 г. Материалы научно-исследовательского полевого семинара «Культурно-исторический потенциал Восточного Полесья и перспективы развития регионального туризма» (11-12 августа 2016 г., г. Брагин). Ст. 29-32.