Судьбы прихожан Римско-католической церкви на Гомельщине в конце 1920-х гг.

0
205
Судьба прихожан католической церкви на Гомельщине

Данная статья посвящена одному из аспектов политики советской власти в отношении религии и церкви в БССР 1920-х гг. — в частности репрессиям в отношении прихожан римско-католической церкви. Актуальность данной тематики обуславливается практически полным отсутствием специальных исследований о судьбах верующих данной конфессии, а также наличием широкой документальной базы.

По мнению ряда исследователей в конце 1920-х гг. на смену относительно мягкой политике советской власти в отношении религии и церкви приходит более жесткий курс [1, С. 169; 2, С. 246, 252, 255]. Антирелигиозная пропаганда, имевшая место в середине 20-х годов, в целом не оправдала возложенных на нее надежд, а массовый атеизм так и не стал основой общественного сознания. Поэтому власти перешли к репрессивным методам борьбы с религией [3, С. 42; 4, С. 297]. С этого времени усиливаются преследования в отношении духовенства и верующих, конфискуются колокола, закрываются храмы и т.д. Все это происходило на фоне, свертывания нэпа, начала коллективизации и раскулачивания [1, С. 168, 169; 5, S. 95].

Начиная с 1928 и особенно 1929 гг. репрессии затрагивают практически все населенные пункты, в которых проживали католики. Как правило, поводом для репрессий служат сопротивление закрытиям костелов, нежелание вступать в колхозы, публичное выказывание недовольства советской властью и т.д. Красноречивым примером в этом отношении служит судьба двух верующих из д. Рудня-Шлягино Ветковского р-на.

С 1923 г. каменное здание, построенное специально для проживания ксендза в д. Рудня-Шлягино, использовалось местными католиками под каплицу. В 1927 г. руководство сельсовета возбудило ходатайство перед вышестоящими властями о передаче здания каплицы под национальную польскую школу. В итоге 17 октября 1928 г. на Бюро Гомельского окружкома КП(б)Б было принято постановление использовать каплицу под культурное учреждение. Председатель костельного совета П. Кацубо и секретарь костельного совета А. Кацубо занялись написанием жалоб. Таковые были направлены в Гомельский Облисполком, Гомельскому окружному прокурору и Секретарю ЦК КП(б)Б. Не остановившись на этом, в начале ноября 1928 г. П. Кацубо и А. Кацубо ездили «в город Минск ходатайствовать у председателя ЦИК тов. Червякова о возвращении нам каплицы». По всей видимости, поездка закончилась ничем, т.к. каплицу не только не вернули, но и самих просителей арестовали [6, Л. 88-88об.; 240-240об.; 241-241об.; 243-243об.; 7, Л. 249; 8, Л. 102-108].

В последствии постановлением Заседания Коллегии ОГПУ от 21 июня 1929 г. П. Кацубо был приговорен к лишению свободы на срок «ШЕСТЬ месяцев», и А. Кацубо к заключению «в концлагерь на ДЕСЯТЬ ЛЕТ» лет [9, Л. 21, 25-27; 10, Л. 94].

В 1929 г. волна массовых арестов затронула сразу несколько районов Гомельского и Мозырского округов. Так, в мае 1929 г. в д. Любавин, Буда-Кошелевского района Гомельским окротделом ГПУ было арестовано 37 человек, преимущественно поляков и белорусов-католиков, которых обвиняли в том, что они «будучи антисоветски настроенными, организованным путем на протяжении ряда лет вели антисоветскую деятельность, срывали ход государственных кампаний и мероприятий Соввласти и партии, в повседневной своей жизни в крестьянской среде вели антисоветскую агитацию» и т.д. Среди арестованных были органист костела Ф. Соколовский и председатель костельного совета Н. Нициевский. Так, первый, как следует из показаний свидетелей, именовал Соввласть «божьей карой», а в беседах с крестьянами говорил, «что нужно богу молится, костел посещать, что люди веру в бога потеряли и поэтому нет порядков». Что касается Н. Нициевского, то опять-таки из свидетельских показаний следует, что он «разносит среди населения всевозможные слухи, когда один член Ячейки «Безбожник» заболел, Нициевский говорил населению, что это его бог покарал» и т.д. В конечном итоге все 37 человек арестованных вместе с Ф. Соколовским и Н. Нициевским постановлением Особого совещания при Коллегии ОГПУ от 20.06.1929 г. были приговорены к высылке в Сибирь сроком на три года. Причем первый был выслан вместе с женой и детьми [11, Л. 97, 184-193, 197].

Совершенно по-иному сложилась судьба председателя костельного совета из д. Новые Малыничи, Чечерского района Б. Кублицкого. Он был арестован вместе со своими односельчанами в мае 1929 г. Не смотря на весьма преклонный возраст – 69 лет его обвиняли в том, что он «недоволен существующим строем <…> как председатель костельного совета, использовал это влияние для проведения кулацких мероприятий. Собирая у себя дома крестьян, читая газеты, Кублицкий Б.И. проводил антисоветскую критику мероприятий соввласти <…> устроив т.о. у себя кулацкую избу-читальню» и т.д. Однако через некоторое время работники ОГПУ приняли решение освободить последнего из-под стражи как социально не опасного, а дело прекратить [12, Л. 50-60].

Репрессии так же коснулись и католиков Мозырщины. в д. Александровка, Наровлянского района в течение 1929 г. массовые аресты проводились как минимум дважды. В общей сложности к следствию было привлечено более 100 человек. В основном их обвиняли в участии в контрреволюционном восстании 1918 г., участии в советско-польской войне на стороне поляков, участии в бандах действовавших на Мозырщине в начале 20-х гг. Наряду с этим, были и другие обвинения. В частности — «для более успешной обработки все польское население дер. Александровки и ея окрестности втягиваются <…> верхушкой кулаков в Рымско-католическую громаду с центром в м. Хабное, Киевского округа, преследуя этим объединение  католиков вокруг костела в официальном порядке, на самом же деле имея в виду вовлечение в эту громаду – спаять около костела – польское население для лучшей обработки такового в антисоветском духе для повстанческой деятельности на случай войны». Один из арестованных П. Маргулец 15.02.1929 г. на допросе показал: «В конце 1927 года по деревне Александровка распространились слухи, что каждый верующий польской национальности должен подать заявление в Хобенский Райисполком, что бы зачислили в костельную громаду верующих. Если кто не будет вступать, то его костел не будет как верующего обслуживать».

Решение Коллегии ОГПУ в отношении арестованных было достаточно жестким и не характерным для 1929 г. Более 30-ти человек приговариваются к расстрелу, имущество конфискуется, а семьи подлежат высылке. Остальные подследственные получили в среднем 5-7 лет лагерей. Для сравнения, в соседнем Гомельском округе в это же время приговаривали в среднем к 3 годам высылки в Сибирь. Данное дело интересно еще и тем, что по нему проходили и вещественные доказательства, а именно: «винтовка и отрез, отнятые у Сикорского Сигизмунда <…> а также и 2 книги (польский катехизис), взятые у Сикорского Константина» [13, Л. 1, 2, 39, 40, 41, 272; 14, Л. 84, 183-184, 831].

В д. Кустовница Наровлянского р-на в 1929 г. было арестовано 12 человек. Среди прочего они обвинялись в сопротивлении коллективизации. Например, К. Зублевич, «дочь управляющего имениями дворянка <…> агитировала среди женщин и верующих не вступать в колхозы и не идти на спектакли и вечера, а посещать только кружки и костел», «выдумывала разного рода религиозные кружки, уговаривая крестьянок <…> сохранять костельные обрядности, оттягивая женщин от всей культурной жизни деревни» и т.д. В конечном итоге Мозырский Окротдел ГПУ ходатайствовал перед вышестоящими инстанциями о применении к шести арестованным ВМН, т.е. расстрела, а оставшихся шестерых «заключить в концлагерь сроком на 10 лет каждого». Тройка при Полномочном Представительстве ОГПУ по Белорусскому Военному Округу 26.04.1930 г. вынесла достаточно мягкий приговор. Из 12 привлеченных по делу, шестеро были освобождены, двое высланы в г. Сураж Витебской области на три года, а четверо высланы в Сибирь [15, Л. 282, 284, 289, 290-292].

В последствии, в 1930-х гг. репрессии в отношении верующих достигнут еще большего размаха, а приговоры будут носить куда более жесткий характер.

Литература

  1. Канфесіі на Беларусі (к. XVIII — XX ст.) / В.В. Грыгорьева [і інш.]; навк. рэд. У.І. Навіцкі. – Мінск: ВП «Экаперспектыва», 1998. – 340с.
  2. Лиценбергер, О.А. Римско-католическая церковь в России / О.А. Лиценбергер. – Саратов: Поволжская Академия государственной службы, 2001. – 384 c.
  3. Янушевич, И.И. Изменения конфессиональной политики в 1917-1929 гг. / И.И. Янушевич // Государственно-конфессиональные отношения в Республике Беларусь. Материалы заседания «круглого стола». — Минск, 1999. С. 39-42.
  4. Протько, Т.С. Становление советской тоталитарной системы в Беларуси (1917-1941 гг.) / Т.С. Протько. — Минск: Тесей, 2002. — 688с.
  5. Wrobel, J. Polityka ZSRR wobec kościóła katolickiego w latach 1917 – 1939 / J. Wrobel // Poіacy w kościole katolickim w ZSSR. Red. E. Walewander. Lublin, 1991. S. 85-109.
  6. ГАООГО. Ф.3. Оп.1. Д.114.
  7. ГАООГО. Ф.69. Оп.1. Д.887.
  8. Архив управления КГБ РБ по Гомельской области (АУКГБРБГО). – Д. 18507-с.
  9. АУКГБРБГО. — Д. 2944-с.
  10. Центральный Архив КГБ РБ. Д. 28053 с. Т. 1.
  11. АУКГБРБГО. — Д. 18660-с.
  12. Там же. Д. 18427-с.
  13. Там же. Д. 18056-с.
  14. Там же. Д. 17940-с.
  15. Там же. Д. 13525-с.


Автор:
А.Д. Лебедев
Источник: Восточные славяне: историческая и духовная общность: материалы Междунар. науч.-практ. конф., посвящ. 15-летию О-ва Кирилла Туровского (Гомель, 15-16 апр. 2008 г.) / редкол.: В. И. Коваль (отв. ред.), Е. И. Холявко, Е. В. Ничипорчик. — Гомель : ГГУ им. Ф. Скорины, 2008. — 235 с.