Старообрядцы как этноконфессиональная группа на Гомельщине в 20-30-е годы XX века

0
225
Старообрядцы как этноконфессиональная группа на Гомельщине в 20-30-е годы XX века

Под этноконфессиональной группой в широком смысле по­нимают часть какого-либо народа, культурно-бытовое своеобра­зие которой есть следствие изоляции, связанной с религиозной принадлежностью [1, 1582]. Но следует учитывать, что в среде этнически русского населения старообрядцы характеризуются всего лишь как конфессиональная группа. В то же время в рамках белорусского этнического массива конфессиональный компонент их характеристики становится равнозначным этническому ком­поненту, то есть принадлежность к старообрядчеству определяла принадлежность к русской национальности. В частности, мест­ные окружные власти при проведении национальной политики в отношении русского национального меньшинства в БССР зачас­тую использовали этот наиболее адекватный признак для опреде­ления представителей русского этноса [2, ф. 531 oп. 1 а, д.776, л. 27; д. 354, л. 71, 72]. В данном случае официальное обозначе­ние “старообрядец” выступало синонимом понятия “русский”, “великорус”.

Старообрядческому населению, благодаря традиционному, консервативному укладу жизни, компактности проживания, от­носительной культурной замкнутости в пределах своей этноконфессиональной группы (в том числе, и в отношении брачных свя­зей), длительный период времени довольно успешно удавалось сохранять самобытные этнические и культурные черты. Важны­ми факторами целостности и устойчивости группы выступали религиозная община, обеспечивающая не только конфессиональ­ное, но и этническое, хозяйственное, культурное единство, пат­риархальная семья, являвшаяся гарантом передачи социального опыта и традиций, развитое самосознание и отчётливая диффе­ренциация старообрядцев от окружавшего их иноэтничного насе­ления. Сами старообрядцы называли себя “великоросами”, про­тивопоставляя себя белорусам (“хахлы”, “мазепы”), которые в свою очередь называли старообрядцев “москалями” [3, ф. 278, оп. 1а, д. 338, л. 105; ф. 896. оп. 2а, д. 4, 5].

Довольно серьёзной предпосылкой стабильности этноконфессиональной группы стала активная успешная хозяйственная деятельность старообрядцев, занявших свою экономическую ни­шу в регионе и добившихся экономической самостоятельности. Наиболее зажиточные из них занимались торговлей, арендой фруктовых садов, животноводством, ростовщичеством, имели небольшие предприятия, менее зажиточные уходили на сезонные работы (отходничество) в качестве каменщиков, плотников, кро­вельщиков, маляров, занимались кустарными промыслами. Не­удивительно, что следствием такой целостности и устойчивости данной этноконфессиональной группы явилось крайне слабая подверженность старообрядцев ассимиляции со стороны других этнических групп.

Взаимоотношения старообрядцев с окружающим населением в целом носили мирный характер. Изредка случались конфликты, в основном в области хозяйственных отношений. Кроме того, довольно часто отношения в среде молодежи различных этниче­ских групп носили враждебный характер. Межнациональные браки были редким явлением.

Характерной чертой старообрядческой этноконфессиональ­ной группы до установления Советской власти являлись медлен­ные темпы изменения традиционного уклада жизни. Но в обста­новке всё более возраставшего динамизма жизни, с началом про­ведения большевиками радикальных мероприятий в религиозной и хозяйственной сферах жизни старообрядческая общность уже в 20-е годы XX в. подверглась интенсивному воздействию центро­бежных сил. Принципу конфессионального и этнического един­ства старообрядцев власть противопоставила принцип социаль­ного и имущественного расслоения. Советская власть стремилась оторвать, часто небезуспешно, от старообрядческой общности, в первую очередь, молодежь и беднейшие слои, привлечь их к со­ветскому строительству, проводила атеистическую агитацию и работу среди женщин (создание делегатских институтов, различ­ных кружков, вовлечение в органы власти).

Обладая большим опытом в сопротивлении власти, старооб­рядцы не шли на контакт с ее представителями, игнорировали политические и культурные мероприятия, но в конце концов бы­ли вынуждены приспосабливаться к новым реалиям, вступать в колхозы, проникать в органы власти и партийные организации, сохраняя при этом религиозное сознание и скрытое враждебное отношение к Советской власти.

Государство подрывало основы целостности старообрядче­ской общности, ограничивало индивидуальную хозяйственную деятельность, препятствовало распространению религиозных идей. Если в 20-е гг. XX в. методы государства носили лишь ограничительный характер, то в 30-е гг., не достигнув поставлен­ных целей, власть перешла к репрессивным действиям.

В итоге подверглась разрушению патриархальная структура религиозного, хозяйственного и культурного существования ста­рообрядческой этноконфессиональной группы, семейная жизнь и традиционное сознание старообрядцев.

  1. Советский энциклопедический словарь. М., 1990.
  2. Государственный архив общественных объединений Гомельской области.
  3. Государственный архив Гомельской области.


Автор:
С.А. Посталовский
Источник: Старообрядчество как историко-культурный феномен / Материалы Международной научно-практической конферен­ции “Старообрядчество как историко-культурный феномен” (Гомель, 27-28 февраля 2003 г.): Гомель: ГГУ, 2003. — 312 с. Ст. 233-235.