Старообрядческая церковь в контексте религиозной жизни Гомеля периода нацистской оккупации

0
379
Старообрядческая церковь в контексте религиозной жизни Гомеля периода нацистской оккупации

В начале XXI в. возрос интерес к изучению деятельности религиозных общин на территории Гомеля в годы нацистской оккупации (1941-1943 гг.). Этому способствовали научные и научно-популярные публикации как профессиональных историков, так и краеведов. Однако основное внимание исследователей уделя­лось Православной Церкви. Её проблематика затрагивалась в трудах А. В. Слесарева [1], Н. Н. Козловой [2], Л. С. Скрябиной [3], И. А. Грищенко [4]. Деятельность иных христианских течений (старообрядцев, католиков, протестантов) в период оккупации либо освещалась частично в контексте советской эпохи [5, с. 10], либо и вовсе ещё не изучена.

Нацистское руководство не видело будущего для христианской Церкви, поэтому в годы Великой Отечественной войны воспри­нимало её, скорее, в качестве «временного союзника», который мог бы сделать население оккупированных территорий лояльнее к нему, и, тем самым, упростил бы задачи по осуществлению плана Ост. Для белорусских земель возвращение церковной деятельности, скорее, стало небольшой отдушиной для верующих за годы борьбы советской власти с религией, нежели реальным инструментом в руках нацистов. Активного сотрудничества немцев и христианских священнослужителей не случилось. Но обратных примеров хватало. В Гомеле, к примеру, верность оккупантам демонстрировал архиепископ Николай (Автономов). До этого он успел поучаствовать в различных движениях Православной Церкви. С 1922 г. был в обно­вленческом расколе, спустя 20 лет (1942 г.) перешёл к Украинской Православной Автономной Церкви [6, с. 23]. Автономов, восхваляя А. Гитлера, 22 июня 1943 г. служил молебен на площади Победы1 в день объявления Германией войны СССР [7, с. 23].

Гомель относился к тыловой области группы Армий «Центр», командование которой занималось вопросами Церкви на своей территории. Историк М. В. Шкаровский восстановил в своём иссле­довании нацистскую административную вертикаль. Согласно ей, непосредственно религиозные дела решали руководящие отделы и отделы пропаганды при командующих, а на местах — коменданты [8].

В настоящее время точно известно о четырёх приходах Русской Православной Церкви, действовавших в годы оккупации в Пет­ропавловском соборе, Георгиевской церкви, Николаевской (Полесской) церкви, Александро-Невской церкви. Н. Н. Козлова добавляет к этому числу и приход Рождественско-Богородицкой церкви, но его существование в обозначенный период основано только на воспоминании схимонахини Митрофании (Мисько) [2, с. 22]. Данный источник является субъективным по причине длитель­ного хронологического промежутка от события до проведённого опроса. Нет ясности, когда была повреждена Рождественско-Богородицкая церковь. На немецком аэрофотоснимке Гомеля от 12 октября 1943 г. отчётливо видна её выгоревшая «коробка».

Сведения о деятельности в городе представителей Римско-Католической Церкви весьма фрагментарны. Священник право­славной Георгиевской церкви Николай Иванович Гейхрох лишь упоминал, что в 1941 г. католики собирались в стенах Петро­павловского собора [7, с. 20]. Службы могли проводить немецкие капелланы, а с 1942 г. — и итальянские [9, с. ПО]. Где проводились мессы после окончательной передачи православным верующим Петропавловского собора, неизвестно. Другая информация не обнаружена. Источники, содержащие информацию о протестантах среди гражданского населения, также не выявлены.

С приходом в Гомель немецкой оккупационной администрации смогла восстановить свою работу и Старообрядческая Церковь, которая в первой половине XX в. занимала третье место в городе по количеству верующих после православных и иудеев [5, с. 6]. Все её приходы к концу 1930-х гг. были закрыты советской властью. Хотя ещё в начале XX века в Гомеле и Новобелице действовали две церкви и три молельни. Ильинскую (ул. Комиссарова) и Преображенскую (ул. Пролетарская) церкви в 1937 г. закрыли [5, с. 10]. Ещё раньше, в 1935 г., передали 1-й Советской больнице здание Дмитриевского молитвенного дома (ул. Комиссарова) [10, с. 94]. В 1930-е гг. закрыли также и молельни по ул. Фрунзе и ул. Карла Маркса (ныне — ул. Димитрова).

Информация об открытии в годы оккупации старообрядческих храмов приводится в документе 1945 г. «Сведения о наличии действующих молитвенных зданий религиозных культов (кроме русской православной церкви) на территории Гомельской области» [10, с. 108]. В источнике указано, что в 1942 г. возобновились церковные службы в Ильинской и Покровской2 церквях. Более точная дата не указана.

Стоит отметить, что в фондах музея Гомельского дворцово­паркового ансамбля хранится «Часовник», который добавляет уточняющие детали о деятельности прихода Покровской церкви [11]. На страницах книги присутствуют дарственные подписи владельца. Одна из них гласит (орфография сохранена): «Даю сей часовник желающим учится старообрядческого чтенія православной Церкви Новобелицкой Покрова Пресвты Богородицы. Кирюхин Ефим Дми 1942 года Июня 28 дн». На второй обозначено (орфография сохранена): «на память учащим церковнаго чтения. Кирюхин Ефим Дмитр[..] 1942 г Июня 28». Таким образом, в конце июня 1942 г. Покровская церковь уже действовала.

Ефим Дмитриевич Кирюхин, 1875 г. р., являлся членом общины [10, с. 113]. На начало войны ему было 66 лет. Вероятно, его не призвали в действующую армию по возрасту, поэтому он остался в оккупированном Гомеле. Собственно, в годы оккупации Е. Д. Кирю­хин вновь стал посещать церковные службы, где и передал свой «Часовник». Его записи дают возможность предположить, что в Покровской церкви могли проходить занятия по старообрядческому чтению, либо книга предназначалась для вновь пришедших к вере прихожан.

С 1942 г. богослужение проводил священник Иван Дмитрие­вич Мурыгин [10, с. 108]. В сведениях за 1945 г. указано, что приход состоял из 120 верующих [10, с. 108]. В 1942-1943 гг., вероятно, он был больше, т. к. до составления документа кто-то мог погибнуть либо его увезли в Германию на принудительные работы.

Здание Покровской церкви по ул. Карла Маркса3 было деревянным. Её небольшая территория окружалась забором. А с краю ограды, в глубине двора, стоял дом священника. Немецкая оккупационная администрация не могла смириться с идеологически неверным адресом, поэтому переименовала улицу в честь имени София (Sophien-strasse) [12, с. 40]. Службы в церковном помещении проводились до осени 1943 г. 10 октября войска Красной Армии вошли в Новобелицу, освободив район. Перед отступлением немцы сжигали и минировали здания. Огнём была уничтожена и Покровская церковь. Однако её приход продолжал действовать ещё некоторое время после окончания войны. Богослужения проходили в доме Мурыгина. Городские власти так и не дали разрешения на строительство нового культового строения [10, с. 141-142].

Наиболее многочисленный приход числился при Ильинской церкви. В июне 1945 г. он достигал 300 человек [10, с. 108]. Это связано с тем, что местоположение объекта находилось в зоне исторического расселения старообрядцев (Спасова Слобода). Как и в Покровской, службы в ней проводил священник И. Д. Мурыгин. Поэтому предположим, что возобновление религиозной жизни в культовом строении произошло не позднее июня 1942 г. За годы оккупации деревянная церковь пророка Ильи не пострадала, поэтому функционировала она и после освобождения Гомеля. Если изучить деятельность И. Д. Мурыгина в годы войны, то, помимо нахождения в Гомеле, он возглавлял приход в д. Жгунская Буда Добрушского района. Причём открыли его ещё с 1941 г. [10, с. 108]. Из этого следует, что открытие старообрядческих храмов пошло из деревни в город.

Чтобы разобраться, почему в остальных культовых зданиях не возродились приходы, нужно проанализировать их состояние. В середине августа 1941 г. Гомель подвергся массированным налётам немецкой авиации, в результате которых сильно пострадал центр города. Однако ни один религиозный объект старообрядцев не попал в зону бомбардировок. Но на любительской немецкой фотографии периода оккупации, сделанной на ул. Пролетарской с крыши школы, видна колокольня Преображенской церкви с отсутствующим куполом [13, с. 162]. Если это было повреждение, а не более ранний демонтаж, то оно могло произойти 19 августа 1941 г. во время городских боёв. Колокольни часто использовались либо как пулемётные точки, либо служили местом для корректировщиков артиллерийского огня. Поэтому и становились мишенями. Перед церковью со стороны улицы находилось здание научно-исследовательского института лесного хозяйства. Оккупанты организовали в нём комендатуру. В связи с этим фактом, соседство прихода верующих с таким объектом видится невозможным.

Здание Дмитриевской молельни перед войной принадлежало «Первосоветской» больнице, которую немцы использовали по прямому назначению. Не исключено, что бывший молитвенный дом также задействовал немецкий «Красный крест» в своих нуждах.

Полностью отсутствует информация о молельни на ул. Фрунзе. Могли ли там собираться верующие, неизвестно. Но данный вариант следует исключить по причине близкого расположения электро­станции — важного стратегического объекта.

К сожалению, пока не выявлены точные данные о рели­гиозном составе населения оккупированного Гомеля. Можно пред­полагать, что, хотя староверы и стали вторыми по числу верующих после православных, но в сравнении с довоенным состоянием цифра однозначно уменьшилась. После войны в двух приходах официально зафиксировано 420 человек.

Суммируя вышеизложенное, отметим, что лишь некоторые старообрядческие общины смогли возобновить свою работу в оккупи­рованном Гомеле. Но службы начались только с 1942 г., в отличие от православных и католиков, которые с осени 1941 г. восстановили религиозную жизнь. Немецкая администрация не противилась возвра­щению верующим двух бывших культовых зданий (Ильинскую и Покровскую церкви), отобранных в 1930-х гг. советской властью. Но задействовать остальные строения (Преображенскую церковь, молитвенные дома по ул. Комиссарова и ул. Фрунзе) было невозможно, из-за нахождения их рядом с важными объектами. Безусловно, старообрядцы не могли соперничать с православными, имевшими большее влияние среди населения, но они закрепили свои позиции, как полноценные религиозные общины, что позволило, в итоге, продолжить служение и в послевоенные годы. Этому способ­ствовало и отсутствие компрометирующих сведений о сотрудничестве с оккупантами.

[1] Площадь Ленина была переименована в период оккупации в площадь Победы (Sieges Platz).

2 На плане Гомеля и Новобелицы 1913 г. Покровская церковь обозначена, как «молельня». Но в советских документах она уже упоминается, как «церковь» по ул. Карла Маркса. Её прихожане при названии культового объекта использовали оба варианта.

3 Дореволюционное название ул. Карла Маркса — Покровская.

Список источников и литературы

  1. Слесарев, А. В. Гомельская православная епархия в первой половине XX века: образование, развитие, ликвидация / А. В. Слесарев // Труды Минской духовной академии. — 2016. — № 13. — С. 269-305.
  2. Козлова, Н. Н. Об особенностях восстановления церковной жизни на Гомельщине в 1941-1943 гг. / Н. Н. Козлова // Известия Гомельского государ­ственного университета имени Ф. Скорины. — 2019. — № 1 (112). — С. 20-25.
  3. Скрябина, Л. С. Православная церковь в годы Великой Отечественной войны (по материалам Гомельщины) / Л. С. Скрябина // Гомельщина. Вехи истории материалы регионального научно­исторического семинара. — Гомель: БелГУТ, 2019. — С. 87-91.
  4. Грищенко, И. А. Политика нацистской Германии в отношении Православной Церкви на оккупированной советской территории (на примере Гомельского региона) / И. А. Грищенко // Гомельщина. Вехи истории: материалы регионального научно-исторического семинара. — Гомель: БелГУТ, 2020. — С. 23-28.
  5. Лебедев, А. Д. Старообрядческое население Гомельщины в 1918-1991 гг. / А. Д. Лебедев, В. П. Пичуков // Старообрядцы на Гомельщине (1918-1991 гг.): документы и материалы / сост. 3. А. Александрович [и др.]; под ред. В. П. Пичукова — Минск: А. Н. Янушкевич, 2017. — С. 6-18.
  6. Мартиролог Гомельской епархии (1917-1953): биографический справочник / авт.-сост. А. В. Слесарев. — Жировичи: Издательство Минской духовной академии, 2017. — 339 с.
  7. Кривонос, Ф. П. Незабвенный пастырь преподобномученик Серафим Жировицкий / Ф. П. Кривонос. — Минск: Врата, 2016. — 52 с.
  8. Шкаровский, М. В. Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь /М. В. Шкаровский. — М.: Вече, 2007. — 512 с.
  9. Васькоў, У. I. Католпй на абшарахПанізоўя і Севершчыны: гісторыя Гомельскага дэканата / У. I. Васькоў. — Мінск: Про Хрысто, 2011, — 360 с.
  10. Старообрядцы на Гомельщине (1918-1991 гг.): документы и материалы / сост. 3. А. Александрович [и др.]; под ред. В. П. Пичукова. — Минск: А. Н. Янушкевич, 2017. — 412 с.
  11. Музей Гомельского дворцово-паркового ансамбля. — КП 17356/2.
  12. Малікаў, Я. Р. Тапаніміка Гомеля пад час нацысцкай акупацыі / Я. Р. Малікаў, Ю. У. Панкоў // Беларускі гістарычны часопіс. — 2020. — №7. — С. 28-40.
  13. Литвинова, Т. Ф. «Я беспрерывно служил, проектировал и стро­ил. ..»/?. Ф. Литвинова, Ю. В. Панков // Музейные истории. Личности, коллекции, раритеты. — Гомель: Барк, 2019. — С. 159-163.

Автор: Ю. В. Панков
Источник: Православие в общественной жизни: традиция и современность: сборник научных статей / редкол.: Н. Н. Мезга (гл. ред.) [и др.]; Гомельский гос. ун-т им. Ф. Скорины. — Гомель: ГГУ им. Ф. Скорины, 2021. — С. 71-78.