Семья гомельского железнодорожника в 1941 году (опыт микроистории)

0
542
Семья гомельского железнодорожника в 1941 году (опыт микроистории)

При рассмотрении конкретных проблем истории Великой Отечественной войны в судьбах населения Гомельщины уместным представляется использовать методы популярной в научных кругах микроистории. Здесь в центре внимания не масштабные события и явления, а конкретный человек со своими достоинствами и слабостями, привычками и трудовыми навыками, профессиональными и личными связями. Затем исследуется семья, улица, квартал, район. И складывается из кусочков человеческих судеб живая мозаика истории, например, родного города [1, с. 197-199].

В современной исторической науке и этнологии значимое место занимает сбор материала в форме опроса, анкетирования, записи воспоминаний непосредственных участников событий. Эти методы популяризовала школа «устной истории». Исследователи данного направления отдают приоритет изучению проблем региональных и локальных, включая те или иные аспекты истории конкретных городов [2, с. 144-145].

В данной статье мы попробуем применить вышеназванные подходы к изучению истории семьи гомельского железнодорожника в первые месяцы войны. По счастью, живы еще очевидцы событий грозного 1941 года. Материал фактологического характера был получен посредством опроса автором всех ныне живущих членов данной семьи и привлечения материалов семейного архива.

Семья Борисовых, о которой пойдет речь, обосновалась в Гомеле в 1936 году. Именно в этом году сюда перевели из Калуги Управление Западной железной дороги, которое стало Управлением Белорусской железной дороги.

Глава семьи — Иван Филиппович Борисов, донской уроженец — служил в финансовом отделе вышеназванного учреждения старшим ревизором. Его супруга — Борисова Антонина Ивановна, из семьи калужских рабочих — работала там же счетоводом. Позже она вынуждена была оставить работу и заняться семьей и детьми. Детей в семье было трое: Галина, Борис и Виталий (1935, 1937 и 1939 годов рождения соответственно). Проживали Борисовы по улице Полесской в двух смежных комнатах в квартире на втором этаже ведомственного двухэтажного деревянного дома. Кухня была общей для двух семей (третью — отдельную — комнату занимала другая семья). Печное отопление, «удобства» и водоразборная колонка во дворе, — впрочем, тогда это было вполне обычным.

Начало Великой Отечественной войны стало для семьи шокирующей неожиданностью. Из магазинов мгновенно исчезли соль, спички, керосин, большинство продуктов. Счастьем казалась возможность отовариваться по карточкам. Железнодорожники были на военном положении. Глава семьи, участник гражданской войны и коммунист с 1920 года, буквально дневал и ночевал на рабочем месте.

Когда линия фронта приблизилась к Гомелю, сотрудники Управления дороги получили приказ руководства подготовить документы и оборудование к эвакуации. Позже они согласно того же приказа отбыли вместе с документами спецпоездом Управления Белорусской железной дороги в город Котлас и поступили в распоряжение Управления Северо-Печорской железной дороги, где И.Ф. Борисов прослужил почти до конца войны. Так семья разделилась.

Супруга и дети были отправлены на Восток. Предварительно телеграфировали сестре Антонины Ивановны — Зое. Последняя срочно ответила телеграммой-молнией: «Приезжайте». И Борисовы отправились в деревню Зайцево Тульской области поездом. Вокзал гомельский и перрон были переполнены народом. Антонина Ивановна с тремя детьми с трудом втиснулась в набитый битком вагон. Старшую дочь при этом товарищи мужа передали ей… через окно. С собой взяли только небольшой саквояж с детскими вещами и бутылкой постного масла. В толчее посадки кто-то разрезал дно саквояжа и украл масло. Хорошо еще, что детские вещи не тронули.

По дороге эшелон бомбили немецкие самолеты. Поезд остановился — и пассажиры выбежали из вагонов в поле. Мать с детьми выбежала тоже. Все залегли. Младший сын решил, что играют в прятки — и укрылся в сторонке под кустиком. Когда бомбежка закончилась, люди бросились назад к поезду. Антонина Ивановна обнаружила, что старшие дети на месте, а младшего нигде нет. В отчаянии она велела было им ехать дальше без нее: там родственники как-нибудь разыщут. Сама же намеревалась любой ценой найти малыша. По счастью, тот сам выглянул — приметен был в красной кофточке — и радостно пролепетал: «Мама, я зайчик!». Схватила его, бросилась с детьми к отходящему поезду. Успели. Во время следующей бомбежки остановки не было. Бомбы, по счастью, в сам поезд не попали, рвались рядом. Осколками разбило стекла и ранило нескольких пассажиров, в том числе А.И. Борисову — в плечо. Перевязку сделали кое-как самостоятельно, можно было ехать дальше.

Эвакуация с точки зрения народнохозяйственной призвана была сохранить людские ресурсы и технику для нужд обороны. Однако вследствие неожиданности фашистского вторжения эвакуация не была заранее спланирована и подготовлена. А это означаю, мягко говоря, большие проблемы в плане обеспечения жильем и питанием.

Семья Борисовых после дорожных мытарств прибыла в Зайцево, где проживала Зоя Ивановна Черткова (сестра) с семьей. Детям запомнилась скудная жизнь. Особенно хроническое полуголодное состояние. Хлеба по карточкам попросту не хватало. Доставалось каждому едоку в день по куску. Хорошо еще, что восьмидесятилетняя бабушка Лиза имела привычку обрезать корки, которые не могла разжевать беззубыми деснами, а корочками этими угощала детей. Все чуть сытнее. Приварку-то практически не было. Собирали дикий щавель, клевер, заячью капусту, лесные орехи. Немного овощей давал огород.

Позже обе семьи были эвакуированы в Сапожок Рязанской области. Разместили их в половине небольшого одноэтажного дома (во второй половине жила другая семья). Удобства во дворе. Железная печка — «буржуйка» в комнате. Дров не было, поэтому старшие ходили в лес собирать хворост. Спали все вповалку на одной кровати, поперек (все лучше, чем на голом полу). Печка бысгро остывала, и ночью стены промерзали насквозь и покрывались инеем. Под кроватью бегали мышки. Дети пытались для забавы ловить их газетным кульком. Хуже было с питанием: картошку собирали в поле уже после уборки урожая местными колхозниками. Ее, естественно, было немного. Зима наступила рано, картошка в земле подмерзла. Из нее можно было только печь тухловатые лепешки. Но и это было хорошим подспорьем.

В конце года — 30 декабря — умер средний сын Борис. Заснул и не проснулся. Горе матери было неописуемым. Сельсовет помог сколотить гробик и выделил лошадь с телегой. Женщины довезли умершего до кладбища, но вырыть могилу в промерзшем фунте им было просто не под силу. Кладбищенский сторож посоветовал разрыть свежую могилу похороненной вчера женщины и поставить туда детский гроб. Так и сделали. Этой горестной потерей завершился 1941 год для семьи Борисовых.

По-разному сложились судьбы гомельчан в тяжелом для страны 1941 году. Изучение их в контексте микроистории позволит в перспективе воссоздать панораму величия народного подвига в годину испытаний через все нюансы борьбы и выживания — и воссоздать полностью эту страницу истории родного Гомеля.

  1. Медик X. Микроистория // THESIS. — 1994. — № 3.
  2. Гринь Д., Полянський М. Oral history: виникнення та розвиток // Вісник Чернігівського державного педагогічного універсітету. — Випуск 34. — Серія: Історичні науки. — 2006. — № 4.

Автор: Е.А. Бровкин
Источник: Гомельщина в 1941 году: материалы научно-практической конференции, посвященной 65-летию начала Великой Отечественной войны, Гомель, 20 июня 2006 г. / [редколлегия: А.А. Коваленя и др.]. — Гомель: БелГУТ, С. 92-95.