Русь и радимичи: История взаимоотношений в X–XI вв.

0
128
Русь и радимичи История взаимоотношений в X–XI вв.
  1. В X в. территория будущего Древнерусского государства была ареной борьбы и взаимодействия нескольких этнополитических образований, находящихся на разных этапах развития потестарности и государственности. Для этого периода были особенно характерны влияние экзогенных факторов, яркая внешняя экспансия, нестабильность крупных объединений, кризисность при передаче власти в них, неясность внутренних и внешних границ, определенная этноцентричная замкнутость отдельных территорий. Поэтому как бы ни строить периодизацию древнерусской истории, лишь с начала XI в. можно говорить о существовании, пусть еще разнородного, но единого политического организма, и, соответственно, начинать отсчёт его собственной внутриполитической истории. Ключевым моментом складывания Древнерусского государства стало освоение русскими князьями Левобережья Днепра1. Этот макро-регион представлял собой специфическую «провинцию», объединенную материальной культурой, этнографическими особенностями населения, политическими традициями. Три этнополитических объединения Левобережья Днепра – северяне, вятичи и радимичи постепенно были покорены киевскими князьями.

Можно констатировать высокую степень развития потестарных структур в этих обществах и признаки стартового генезиса оригинальных раннегосударственных образований. В течение VIII – середины X вв. эти «политии» («славинии») находились в орбите влияния Хазарского каганата, были связаны с ним данническим, союзническими и культурными и экономическими связями2. В X в. начинается экспансия киевских князей на Левобережье. Левобережные славяне оказываются между «молотом и наковальней» хазар и «руси». Если этапы завоевания северян и вятичей достаточно подробно рассмотрены в исторической и археологической литературе, включающей масштабные монографические исследования, то история освоения радимичской территории до сих пор остается в области гипотез и предположений.

  1. Этапы этой экспансии достаточно четко прослеживаются по письменным источникам, которые верифицируются археологическими данными. Сначала, Походы Святослава в 60-е гг. X в., в рамках борьбы с Хазарским каганатом, присоединение восточной части северян3. Затем, походы Владимира Святославича на вятичей и радимичей, укрепление южных и восточных границ4. Наконец, окончательное присоединение всех северян при Мстиславе Владимировиче и Ярославе Мудром. Со смертью Мстислава в 1032–1034 гг. окончательное присоединение Левобережья к Киеву5.
  2. Параллельно завоевательным акциям шел процесс складывания и расширения «русской земли» – базовой территории нового государства6. Оформление территории «русской земли» вокруг Киева происходит лишь в конце Х – начале XI вв.7
  3. Оформление северного и северо-восточного районов «русской земли», по всей видимости, отражает процесс продвижения и закрепления Руси на племенных территориях радимичей, северян и вятичей. В конце Х – начале XI в. границы «русской земли» продвигаются на север на Правобережье Днепра и на северо-восток в Среднее Подесенье.
  4. В качестве «пограничных» памятников в этих регионах можно выделить воинские погребения на Правобережье Днепра севернее устья Сожа (Мохово, Колпень, Сенское, Заужелье, Дубовицы, Козлово-Курганье, Гориводы), которые, возможно, являлись «форпостами Руси» на Днепровском пути при въезде в пределы «русской земли». На северо-востоке к «пограничным» относятся Левинка и Кветунь – еще А.Н. Насонов отмечал, что черниговское проникновение в землю вятичей шло именно в этом направлении – на северо-восток от Сновской тысячи (от Седнева)8.
  5. Для нас особенно важно, что выделенные «пограничные» памятники конца Х-XI вв. в этом регионе помимо границ «русской земли» маркируют также границы Руси и племенных территорий радимичей. На участке Днепра севернее устья Сожа могильники радимичей XI в. зафиксированы только на Левобережье Днепра напротив «пограничных» памятников. Однако, севернее последнего из них (Гориводы), могильники радимичей сразу же распространяются и на Правобережье9. Памятники Левинка и Кветунь в Среднем Подесенье расположены на юго-восточной границе ареала распространения радимичей10.
  6. На самих радимичских территориях известны лишь два погребения (на р. Ипуть), содержащие оружие в инвентаре. Первое находится на могильнике Хотимск (раскопки С.Ю. Чоловского, 1892 г.)11 и содержит топор III типа по А.Н. Кирпичникову, второе – на могильнике Новая Новицкая (раскопки П.М. Еременко, 1894 г.)12 с топором IV типа. Оба топора А.Н. Кирпичников датирует XI в.13
  7. Территория расселения радимичей на сегодняшний день реконструирована в основном по материалам погребальных памятников, археологическое изучение их культуры было основано преимущественно на курганных материалах. Поселения исследованы недостаточно (за исключением, Гомия). Сколько-нибудь крупных раннегородских центров на этой племенной территории до XI в. не зафиксировано14.

Лишь О.А. Макушников делал попытки выделить среди поселений радимичей культовые центры15.

  1. Археологически племя радимичей до IX в. неизвестно16. Памятники IX в. фиксируются достаточно условно и подробно не исследованы. Относительно позднее оформление радимичей как славяноязычной этнографической группы находит отражение в лингвистическом материале: радимичи считаются славянизированными автохтонами Посожья, имевшими в основе своей балтский (условно: «ятвяжский») субстрат17.
  2. Территория расселения радимичей впервые была реконструирована Б.А. Рыбаковым, выделившим этноопределяющие вещи (биэллипсовидные, гроздевидные, петлистые и язычковые подвески, пластинчатые гривны, семилучевые височные кольца)18, и позже уточнялась В.В. Седовым и В.В. Богомольниковым19.
  3. Можно предполагать относительную неразвитость у радимичей «вождеско»-княжеских потестарных традиций, вообще, некую специфичность социально-политических механизмов управления. В целом, археологический материал (отсутствие погребений с оружием или социальной иерархии, отраженной погребальным обрядом20; отсутствие раннегородских центров или исследованной сети поселений-спутников) свидетельствует о сохранении ими своей культурно-политической специфики гораздо более долгое время, чем остальными славянскими соседями Руси.
  4. Впервые в событийной истории древнерусского государства, известной по летописным известиям (вне списков «племен» т.н. «недатированной части» ПВЛ и описаний походов на греков) радимичи упоминаются в 885 г. в связи с завоевательными акциями князя Олега. Однако если про северян сказано, что Олег воевал с ними и победил, а после наложил на них дань, то к радимичам он «посла» (своих людей?) и в ходе переговоров потребовал платить дань ему, а не хазарам. Затем северяне и радимичи исчезают со страниц летописного повествования.
  5. Планомерные походы в этот регион возобновил Владимир Святославич.

В 984 г. Владимир и его воевода Волчий Хвост на реке «Пищане» обратили радимичей в бегство. Это сообщение летописи явно восходит к устной дружинной традиции, которая стала одним из основных источников формирования исторической памяти об этом князе. Летописная статья сохранила отчетливые признаки «эпического источника» – использование вместо имени клички центрального персонажа для создания игры слов – радимичи испугались не волка (князя), в отличие от древлян, убивших князя – волка (Игоря Святославича), а всего лишь его «хвоста»21, упоминание присловья-поговорки (ср. другую летописную пословицу «погибоша аки обри»). Ранее в летописи приведена «ссылка» на этногенетическое предание о происхождении племени от Радима, из рода Ляхов. Аналогичную форму эпического диалога имеет беседа Владимира и его воеводы Добрыни после победы над болгарами. Там так же выделяются фольклорные единицы – формула клятвы и поговорка: «оли камень начнет плавати а хмель почнет тонути»22. Другой источник «Память и похвала Владимиру Иакова Мниха» также фиксирует поход Владимира Святославича на радимичей: «Радимичей победи и дань возложи»23. Это известие, скорее всего, восходит к кратким летописным записям исторического содержания, которые, видимо велись при Десятинной церкви или настенному граффити. Возможно, речь в обоих источниках идет об одном походе, возможно о двух, на соседей радимичей – вятичей – Владимир ходил неоднократно.

  1. Самым важным моментом летописного известия 984 г. является ремарка летописца, что радимичи «дань платят» и «повоз везут» «до сего дне»24. Получается, что как минимум до второй половины 30-х гг. XI в. («Древнейший свод») или даже до 70-х гг. XI в. (т.н. «Свод Никона») радимичи существуют как зависимый, но отдельный политический организм. Радимичи в XI в. были связаны с Киевом достаточно архаичной системой даннического подчинения, не предполагавшего полного контроля над их территорией.
  2. Есть возможность связать летописное отражение этой экспансии с данными археологии. На сегодняшний день существует несколько вариантов локализации битвы на реке Пищане. Наиболее распространенный вариант связывает эту битву с р. Пищань, впадающей в Сож близь современного Славгорода25. По другой версии, летописная Пищань – приток Десны южнее современных Выгонич26.
  3. Пищань на Соже расположена в северо-западной части ареала радимичей, и, добираясь туда, Волчий Хвост должен был пройти практически через всю их территорию (междуречье Днепра и Сожа – один из районов наибольшей концентрации радимичских памятников). При этом он значительно удалялся от границ «русской земли». Пищань на Десне находится вне основного ареала радимичей, на его восточной окраине, недалеко от Кветуни, которая могла быть базой для этого похода (что и делает данную версию более вероятной).
  4. В непосредственной близости от первого варианта локализации Пищани (на Соже) находятся два радимичских могильника – Взмутное и Красная Слобода27.

Со вторым вариантом локализации Пищани (на Десне) связан могильник и поселение Палужье. Этот памятник (отнесенный В.В. Седовым к радимичам28), как уже отмечалось, расположен на восточной окраине основного ареала радимичей, несколько особняком, и в ближайшем окружении от него радимичские памятники неизвестны. Могильник Палужье практически полностью уничтожен распашкой. В 1956 г. было раскопано 3 кургана (во всех случаях – кремации), давшие славянский материал, традиционный для второй половины I тыс.29 Возможно, этот памятник гибнет в конце X в., что может быть связано с походом Волчьего Хвоста. 18. Наша предыдущая попытка связать материалы памятника Палужье с событиями конца Х в.30 относительно недавно вызвала критику В.Н. Гурьянова и Е.А. Шинакова. По их мнению, этот памятник не может быть связан с радимичами и относится к волынцевским древностям31. При этом авторы ссылаются на пассаж о хазарской сфере влияния на Левобережье из монографии Е.А. Шинакова32, где, впрочем, волынцевская принадлежность Палужья никак не аргументирована. Мы же никогда не настаивали на отнесении малоисследованного Палужья к древностям радимичей, но в качестве возможности этого приводили и приводим мнение В.В. Седова. Но В.Н. Гурьянов и Е.А. Шинаков парадоксальным образом ему в этом мнении отказывают: «А.А. Фетисов и А.С. Щавелев… в качестве аргумента в подкрепление своей версии привлекают курганный могильник Палужье, по их мнению, “отнесенный В.В. Седовым к радимичам”. Однако в указанной работе Палужье на карте обозначено всего лишь как могильник с трупосожжением, без какого-либо отнесения его к радимичам». При этом В.Н. Гурьянов и Е.А. Шинаков почему-то не обращают внимания на то, что В.В. Седов поместил Палужье на карту, которая непосредственно называется «Регион радимичей в IX–XII вв.». Он специально указывает, что кремация на месте является характерной чертой радимической погребальной обрядности33. Возможно, В.Н. Гурьянов и Е.А. Шинаков обладают более полной археологической информацией, однако, насколько нам известно в Палужье проводились лишь разведочные работы И.И. Ляпушкиным в 1956 г. Поэтому вопрос нуждается в аргументированном прояснении.

  1. Позднейшее присоединение радимичей в XI в. подтверждается дополнительными косвенными аргументами. На их территории не было создано ни одного самостоятельного княжеского стола34, эта территория не фигурировала в разделах земель между Рюриковичами до 90-х гг. XI в.

Некоторое представление о степени, формах и времени интеграции Левобережья Днепра в древнерусскую систему государственности дают письменные источники, рассказывающие о этнографически-близких вятичах35, которые сохранили элементы (или рецидивы) независимости, проявляющиеся в XII в.

  1. В «Поучении Владимира Мономаха» (условно – рубеж XI–XII вв.) упоминается «князь Ходота и его сын», на него Владимир Мономах ходил войной. Свой первый поход в Ростов Мономах сделал «сквозе вятичи» к Ростову, т.е. через территорию вятичей. В «Киево-Печерском Патерике» есть сообщение об убийстве «во многих муках» священномученика Кукши и его ученика, которые «крести вятичи».

В Ипатьевской летописи фиксируется термин «свои вятичи», аналогичный названию кочевников-союзников «свои поганые»36. В той же летописи в 1146 летописном году (1147 г. нашего исчисления) – Изяслав и Владимир Давыдовичи во время войны с Юрием Долгоруким «съзва вятичи и реша им: се ворог нама и вам, а ловите его на пол вама (другое чтение «на полон вам»). И тако възвратистася из Дедославля». Вятичи выступают как союзники, они принимают решения на встрече с князьями «Рюрикова дома», а не напрямую подчиняются им.

  1. Представляется, что в разных источниках «племя» вятичей обладает всеми атрибутами автокефального политического организма – независимым местным династом, имеющим наследника, эмансипированностью от процесса приобщения к официальной религии Руси, местной знатью (?), с которой приходится вести переговоры Рюриковичам. Причем, речь идет не об окраинах Руси, а о значительной территории, со своей политической культурой и этнической традицией.
  2. Что касается радимичей, то компактная территория, специфика политической организации и яркие этнографические традиции позволили им долгое время сохранять определенную степень независимости от древнерусского государства.

Хронологически их присоединение попадает в интервал между присоединением северян (события войны Ярослава и Мстислава Владимировичей) и окончательным освоением вятичей (начало XII в.), т.е. приходится на XI столетие (вероятный интервал: 30-е – 70-е гг.).

  1. 1. Григорьев А.В. Северская земля в VIII – начале XI в. по археологическим данным. Тула, 2000. С. 162–223.
  2. 2. Шинаков Е.А. Племена Восточной Европы накануне и в процессе образования Древнерусского государства // Ранние формы социальной организации. СПб., 2000. С. 303–347; Енуков В.В. Славяне до Рюриковичей. Курск, 2005. С. 165–306; Щавелев С.П. Северяне «Повести временных лет» и формирование древнерусской народности // Проблемы славяноведения. Сб. научных статей и материалов. Вып. I. Брянск, 2000. С. 7–25.
  3. 3. Шинаков Е.А. Племена Восточной Европы… С. 187.
  4. 4. См. подробнее: Моргунов Ю.Ю. Посульская граница: этапы формирования и развития. Курск, 1998; ГригорьевА.В., Сарачев И.Г. О времени гибели роменской культуры // Труды VI Международного конгресса славянской археологии. Т. V. М., 1999. С. 341–353.
  5. 5. Григорьев А.В. 221; см. также статью А.С. Щавелева в этом выпуске журнала.
  6. 6. Территория «Русской земли» в Х – первой половине XI вв. по материалам дружинных курганов // Проблемы славяно-русской археологии чернигово-брянских земель. Материалы XVIII межвузовской археологической конференции. Брянск, 2001. С. 30–32. См. также статью А.А. Фетисова в этом выпуске журнала.
  7. 7. Там же. С. 32.
  8. 8. Насонов А.Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства. М., 1951. С. 65.
  9. 9. Седов В.В. Восточные славяне в VI–XIII вв. / Археология СССР. М., 1982. С. 152–153.
  10. 10. Там же… С. 153.
  11. 11. Памятная книжка Могилевской губ. на 1893 г. Могилев, 1893. С. VII.
  12. 12. Архив Института истории материальной культуры. Ф. 1. 1894. № 103.
  13. 13. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Т. 2. М., 1966. С. 112–113, 118–119.
  14. 14. Шинаков Е.А. Образование древнерусского государства. Брянск, 2002. С. 110.
  15. 15. Макушников О.А. О некоторых культовых памятниках земли радимичей // Слов’яни и Русь у науковiй спадщиннi Д.Я. Самоквасова. Материалы iсторико-археологiчного семинару. Чернiгiв, 1993. С. 63–66.
  16. 16. Седов В.В. Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья. М., 1970. С. 134; Хабургаев Г.А. Этнонимия «Повести временных лет». М., 1979. С. 142–144; 197–198.
  17. Хабургаев Г.А. Этнонимия… С. 144.
  18. Рыбакоў Б.А. Радзiмiчы // Працы Археолёгiчнай Камiсii. Минск, 1932. Т. III. С. 82–97.
  19. 19. Седов В.В. Славяне в раннем средневековье. М., 1995. С. 368. Седов В.В. Восточные славяне в VI–XIII вв. М., 1982. С. 154; Богомольников В.В. Территория радимичей в свете новых данных // Древнерусское государство и славяне. Минск, 1983. С. 32–34.
  20. 20. Некоторые исследователи отмечают на радимичской территории погребения в домовинах (деревянных конструкциях), аналогичные погребениям в деревянных сооружениях донских славян (Третьяков П.Н. Восточнославянские племена. М., 1953. С. 214; Седов В.В. Восточные славяне… С. 154). Ср. донские материалы: Винников А.В. Донские славяне и их место в восточнославянском мире, конец I – начало II тыс. н.э. // Археология и история Юго-востока Древней Руси. Воронеж, 1993. С. 7–8. Другими исследователями отмечается, что это отличительная черта отдельных славянских погребений всего левобережного ареала: Ляпушкин И.И. Славяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского государства. (VIII-IX вв.). Историко-археологические очерки. Л., 1968. (МИА Археологии СССР. № 152.). С. 88.
  21. 21. Карпов А.Ю. Владимир Святой. М., 1997. С. 133.
  22. 22. Повесть временных лет / Подгот. текста, пер., ст. и коммент. Д.С. Лихачева, М.Б. Свердлова; под ред. В.П. Адриановой-Перетц. СПб., 1996. С. 39.
  23. 23. Древнерусские княжеские жития. М., 2001 С. 28.
  24. 24. Повесть временных лет… С. 39
  25. 25. Лебединский М.Ю. К вопросу об истории древнерусской народности. М., 1997. С. 76.
  26. 26. Крашенинников В. Взгляд через столетия. Тула, 1990. http://www.bryanskobl.ru/~press/history/app102w.shtml (просмотр от 15.06.2006).
  27. 27. Седов В.В. Восточные славяне… С. 153.
  28. 28. Там же.
  29. 29. Ляпушкин И.И. Славянские памятники второй половины I тыс. н.э. верхнего течения р. Десны // Краткие сообщения института материальной культуры. 1959. Вып. 74. С. 84– 86.
  30. 30. Фетисов А.А., Щавелев А.С. Русь и радимичи: история взаимоотношений в X–XI вв. // Стародавнiй Iскоростень i слов’янскиi гради VIII–X столетия. Збiрка наукових праць. Киiв, 2004. С. 282–289.
  31. 31. Гурьянов Н.В., Шинаков Е.А. Еще раз о радимичах на Десне // Rossica Antiqua. Исследования и материалы. 2006 г. СПб., 2006. С. 77.
  32. 32. Шинаков Е.А. Древнерусское государство: сравнительно-исторический аспект. Брянск, 2002. С. 125.
  33. 33. Седов В.В. Восточные славяне… С. 153–154.
  34. 34. См.: Рапов О.М. Княжеские владения на Руси в X – первой половине XIII вв. М., 1977.
  35. 35. Вятичи и радимичи не только были близки территориально и генетически, но и развивались в сходных геополитических условиях: Богомольников В.В. О близости радимичей, вятичей, северян (по письменным и археологическим данным) // Старожитностi пiвденной Руси: Материалы историко-археологического семинару «Чернигiв и его округа в IX– XIII ст.». Чернигiв, 1993; Недошивина Н.Г. К вопросу о связях радимичей и вятичей // Труды Государственного исторического музея. М., 1960. Вып. 37. С. 143–144.
  36. 36. ПСРЛ. Т. 2. Ипатьевская летопись. М., 1998. Стб. 341, 374.

Авторы: А.А, Фетисов, А.С, Щавелев
Источник: История: Электронный научно-образовательный журнал. 2012. Вып. 5 (13): Начала Древнерусского государства. С. 122–129.