Роль Киева в строительстве часовни-усыпальницы князей Паскевичей в Гомеле (по архивным материалам)

0
781
Роль Киева в строительстве часовни-усыпальницы князей Паскевичей в Гомеле (по архивным материалам)

В состав имения князей Паскевичей в Гомеле входили архитектурные сооружения различного характера и назначения. Среди них — яркий обра­зец усадебной архитектуры культового назначе­ния последней четверти XIX ст. — их фамильная часовня-усыпальница, являющаяся сегодня одним из объектов Государственного историко-культур­ного учреждения «Гомельский дворцово-парко­вый ансамбль».

Первые сведения об исследуемом памятнике в литературе, а также его стилистическое опреде­ление дается в книге Л. А. Виноградова, посвящен­ной истории Гомеля в период с 1142 по 1900 гг.: «Подле собора на самом красивом месте возвыша­ется за оградой часовня-усыпальница князей Паскевичей и при ней склеп, в котором погребены фельдмаршал Паскевич с супругой и своими роди­телями. Часовня, в общем, исполненная в москов­ском стиле XVII в., блещет в деталях чудной вене­цианской мозаикой и керамиками: есть чему полю­боваться и снаружи, так как доступ внутрь ограничен»1. Никаких подробностей о ее строительстве в данном источнике не содержится.

Неоднократные упоминания о гомельской ча­совне-усыпальнице встречаются в публикациях, посвященных рассмотрению общих вопросов ис­тории искусства и архитектуры Беларуси. Это справочно-энциклопедические сборники, фун­даментальные издания. Но часовня-усыпальница в них упоминается только в контексте со многи­ми другими объектами, и поэтому характеризует­ся краткой информацией2. Следует также отметить книгу известного исследователя белорусской ар­хитектуры В. М. Чернатова «Сынам Отчизны», по­священную мемориальным памятникам военной славы Беларуси, где описана и гомельская часов­ня-усыпальница в связи с тем, что здесь был за­хоронен знаменитый российский военачальник И. Ф. Паскевич3.

Сооружение состоит из двух частей: часовни — наземной постройки и усыпальницы — подземно­го склепа для захоронения умерших с небольшим наземным объемом-входом. Выступая в синтезе с декоративно-прикладным искусством и живопи­сью, оно несет типические черты т. н. «русского стиля»4 с использованием элементов московской архитектуры XVII века. Часовня имеет шатровое завершение с пятью луковичными главками. В де­коративном убранстве памятника использованы керамические архитектурные элементы в виде терракотовой скульптуры, полихромных майоли­ковых изразцов с растительной орнаментикой, роспись, мозаика и мраморная резьба.

Часовня князей Паскевичей в Гомеле. Вторая пол. ХІХ в.
Часовня князей Паскевичей в Гомеле. Вторая пол. ХІХ в.

Отсутствие детальных аналитических трудов о ее строительстве и художественном оформле­нии, побудили автора данного материала к иссле­дованиям, которые проводились в последние годы. Полученные результаты были представлены и опубликованы в материалах двух научных конференций5.

Основополагающими источниками в этой ра­боте стали документы, хранящиеся в Националь­ном историческом архиве Беларуси в фонде № 3013 «Вотчинное управление Гомельского имения кн. Паскевича-Эриванского». В нескольких архивных делах содержится переписка управляющих име­нием Паскевича с проектировщиками и подрядчи­ками, финансовые, договорные, расчетные и дру­гие подлинные документы, позволившие узнать имена мастеров, проследить этапы и установить некоторые подробности, связанные с вопросами технического обустройства и художественного оформления фамильного склепа в Гомеле.

Идея создания родовой часовни-усыпальницы в Гомеле принадлежала сыну известного россий­ского военачальника генерала-фельдмаршала Ива­на Федоровича Паскевича Федору Ивановичу Паскевичу, владевшему Гомельским имением с 1856 по 1903 г. Строительство фамильного склепа было задумано им в 1865 г. С тех пор начался дли­тельный процесс «о разрешении построить фа­мильную часовню на городской земле» и о разре­шении эксгумации и перевозки в Гомель останков его родителей из польского имения в Ивановском селе Люблинского воеводства, а также бабушки и дедушки из имения Щеглицы на Могилевщине6.

Проект сооружения был составлен московским архитектором Евгением Ивановичем Червинским. Строительство началось в 1870 г. и длилось 19 лет7. За этот период, кроме непосредственно строитель­ных работ, решались юридические вопросы, оп­ределялись архитектор и подрядчики для испол­нения.

Материалы, выявленные автором в архиве, сви­детельствуют, что устройством и отделкой слож­нейшего наземно-подземного сооружения ру­ководили два петербургских архитектора немец­кого происхождения М. Е. Месмахер и О. Э. Ве­генер.

Академик архитектуры Максимилиан Егоро­вич Месмахер (1842-1906) 18 лет возглавлял Цент­ральное училище технического рисования барона А.А. Штиглица. В Петербурге зодчим построены музей училища Штиглица, дворцы великих кня­зей Алексея Александровича и Михаила Михай­ловича, Архив Государственного совета и некото­рые другие сооружения, проводилась отделка ин­терьеров многих зданий. Месмахером был также разработан проект реконструкции Массанд­ровского дворца, который воплотил в жизнь его ближайший помощник Оскар Эмильевич Вегенер.

Судя по всему, М. Е. Месмахер руководил деко­ративной отделкой паскевичской часовни-усы­пальницы в Гомеле, а О. Э. Вегенер — строитель­ной. Живописные работы и руководство позоло­той куполов выполнялись петербургским масте­ром Сергеем Ивановичем Садиковым. Выпускник училища Штиглица, С. И. Садиков был художни­ком-декоратором. В Петербурге, например, в 1875­1887 гг. он занимался реставрацией интерьерной живописи Петропавловского собора, в 1904 г. ис­полнил роспись часовни в память храма Пресвя­той Троицы на Смоленском православном клад­бище. В 1878-1879 гг. принимал участие в рекон­струкции костела Успения Девы Марии.

Декоративные детали для убранства часовни-усыпальницы изготавливались в различных горо­дах Российской империи: Киеве, Петербурге, Вар­шаве, Гомеле.

Особенно много связей при ее создании прос­леживается с Киевом. Приведем хронологию не­которых подробностей в период с 1879 по 1889 гг. (т. е. за последние 10 лет строительства). Летом 1879 г., когда основной объем строения был го­тов, решались вопросы по изготовлению гранит­ных ступеней и цоколя в часовне под руководст­вом архитектора М. Е. Месмахера. Для этого глав­ноуправляющий Гомельским имением Паскевича Сергей Петрович Бек направил заказ в Киев на поставку гранитных плит в магазин мраморных, гранитных и лабрадорных изделий, располагав­шийся на Крещатике в доме Широкова. Владель­цами его были итальянцы А. Тузини и А. Росси. Камень добывали в скале на расстоянии более ста верст от Киева и на специально изготовленных дрогах привозили на набережную Днепра. 20 июня этого же года были готовы семь кусков цоколя, в августе — 16 кусков цоколя и 27 ступеней. Камен­ные изделия для доставки в Гомель на берлинах по Днепру и Сожу от Тузини и Росси получал не­кто Задолинный (Задолинский). Комиссионером, т. е. лицом, принимавшим на себя заключение сде­лок с подрядчиками в Киеве, был Константин Ни­колаевич Иванов, который некоторое время был управляющим имением Паскевичей. Все вопро­сы фирмы «Тузини и Росси» в сношениях с пред­ставителями Гомельского имения решались от имени Антония Росси8.

В то же самое время летом 1879 г. на Варшав­ской фабрике машин изготавливались медные зо­лоченые купола. Гомельский мастер-деревщик ме­щанин Яков Станиславович Зудзицкий в апреле 1882 г. подрядился сделать дубовые двери к часов­не из материала, взятого в управлении имением9.

Осенью 1881 г. между киевскими мастерами А. Тузини и А. Росси и главноуправляющим в тот период времени Гомельским имением Паскевича Иосифом Завадским вновь заключается договор на изготовление и поставку в Гомель каменных деталей. Исполнители обязывались выполнить их «из камня лабрадора самого лучшего качества и красивого узора изготовить собственными рабо­чими, по рисунку и размерам, показанным на про­екте чертежа архитектора Вегенера, за подписью г-на Завадского для часовни фамильного гроба князей в Гомеле…». В своем задании О. Э. Веге­нер определял: изготовить стол алтарный лабра­доровый, цоколь лабрадоровый и пол мраморный, шлифованный, состоящий из 52 черных и 40 бе­лых четырехугольных и 26 белых мраморных ша­шек с черным мраморным фризом кругом. Вес­ной следующего года из Киева в Гомель на собст­венной берлине Моисея Тимофеевича Монастыр­ского, мещанина из местечка Ветка, был отправ­лен застрахованный С.-Петербургской компанией «Надежда» груз, состоявший из межигорского ог­неупорного кирпича и глины, железных рельсов, ящиков с мраморными изделиями и лепными ра­ботами.

В августе архитектор О. Э. Вегенер уже сооб­щал в Гомельское имение: «Честь имею уведо­мить, что мраморные работы в Кореневском охот­ничьем доме и лабрадорные и мраморные рабо­ты в часовне окончены удовлетворительно». За­имствованная в искусстве XVII ст. белокаменная резьба мастерски исполнена в алтарном налични­ке в часовне, в котором была помещена не сохра­нившаяся до нашего времени икона, и для имита­ции златых врат в усыпальнице. Мотивы этих эле­ментов, воссоздающие древнерусскую орнамен­тику, перекликаются с резными мраморными узо­рами во Владимирском соборе в Киеве. И это объясняется не только стилистическими аналоги­ями двух культовых сооружений, но и наличием одного и того же исполнителя. Товарищество А. Тузини и А. Росси выполняло мраморные рабо­ты в интерьере собора, за что получили около 100 тыс. рублей. С 1883 до 1888 гг. магазин Тузини и Росси продолжает деловые связи с Гомельским имением, сначала связанные с заменой разбив­шейся лабрадоровой плиты, затем — с заказом над­гробных плит в усыпальницу10.

Следует отметить, что не только для князя Паскевича, но и для некоторых горожан Гомеля вы­полнялись заказы фирмой А. Тузини и А. Росси. На старом католическом кладбище в Гомеле за ре­кой Сож нами выявлены могилы представителей дворянского семейства Крушевских с надгробия­ми из черного лабрадорита, на которых выгравиро­вана надпись мастерской: «А. Росси, Киев». Над­гробия выполнены в виде прямоугольных тумб на цоколе. Черный с перламутровыми вкраплениями шлифованный лабрадорит красив сам по себе, не требуя каких-либо изысков в декорировании. В па­мятниках из этого материала чаще отдавалось предпочтение фактуре камня, поэтому оставля­лись открытыми большие площади поверхности и только гравировались тексты с именем и года­ми жизни умерших. Датируются эти захоронения 1891, 1894 и 1895 годами.

После того, как в часовне закончилась облицов­ка цоколя и укладка пола, приступили к росписям стен. 12 мая 1884 г. в письме из «Главной конторы Его Светлости кн. Варшавского графа Паскевича-Эриванского в Петербурге» в Гомельское вот­чинное управление сообщалось: «Художник Са­диков взял на себя внутреннюю живописную ра­боту в часовне. Податели сего его рабочие уезжа­ют в Гомель для приготовительных работ… С со­вершенным почтением А. Нарольский». Сергей Иванович Садиков выполнил полихромные рос­писи в виде древнерусских орнаментальных мо­тивов растительного характера. Кроме исполне­ния живописи, С.И. Садиков возглавлял работы по золочению деталей. 12 июля 1884 г. в своем письме управляющему имением Паскевича в Го­меле он пишет: «М. г.! Имею честь просить Вас представить его светлости (князю) для осмотра посланное мною золото для озолочения крестов, глав и подзоров на часовне. По условию с г-ном Месмахер оно должно быть в таком именно дос­тоинстве, как оно теперь есть и выше этого не делается (речь о пробе, которая должна быть 950). И допустить моих людей к озолочению и выдать позолотчикам под расписку Абросимова 100 руб­лей, в конце этого месяца я надеюсь быть в Гоме­ле и поработать.». Похоже, художник поработал, и уже 24 августа Завадский заявляет в Главное управление имениями Паскевича в Петербург о не­обходимости расчетов с С. И. Садиковым. В этом письме называется имя работавшего на оформле­нии часовни «здешнего мастера Аллерта», повто­ряющееся и впоследствии11.

Нарядным, многокрасочным, мерцающим при попадании лучей света, дополнением убранства часовни-усыпальницы была мозаика. Сегодня есть возможность говорить о единственном сохранив­шемся образце — смальтовой мозаике, помещен­ной на торцевой арочной стене усыпальницы. На панно мозаичные летящие серафимы обрамляют резной стилизованный мраморный алтарь ароч­ной формы. Их изображение напоминает живо­писное изображение шестикрылых ангелов, паря­щих в небе и обращающих взоры к Богоматери, из апсиды Владимирского собора в Киеве, кото­рое, как известно, было выполнено знаменитым русским художником Виктором Михайловичем Васнецовым. К тому же следует дополнить, что во время реставрационных работ в Петропавлов­ском соборе в Гомеле под слоем штукатурки были обнаружены фрагменты росписей, которые так­же натолкнули на мысль об их сходстве с сюже­тами росписей, выполненных В. М. Васнецовым во Владимирском соборе12. Ставшие популярны­ми живописные сюжеты интерьеров Владимирс­кого собора активно копировались. Они приобре­ли необыкновенную популярность и повторялись в конце XIX — начале XX в. во множестве храмов России. Не исключена возможность мозаичного воспроизведения фрагмента росписи с серафима­ми работы В. М. Васнецова из киевского Влади­мирского собора для декорирования интерьера часовни-усыпальницы в Гомеле.

В связи с тем, что в архивных документах не уда­лось выявить сведений о том, кто выполнял моза­ичные работы в часовне-усыпальнице, автор по­пытался провести сравнительный анализ с анало­гичными храмовыми декорировками этого времени.

По окончании работ в киевском Владимирском соборе В. М. Васнецов получил многочисленные заказы на оформление храмов в Петербурге, Гусь-Хрустальном, Дармштадте, Варшаве. По книге Антонова В. В. и Кобака А. В. «Святыни Санкт-Петербурга» можно проследить, что всюду, где он работал, мозаику выполнял В. А. Фролов. Фроловская мастерская, основанная в 1890 г., принимала участие в мозаичном оформлении петербургской церкви Воскресения Христова «Спаса на крови»13. Изображенные в кокошниках на фасадах храма по оригиналам художника мозаичные серафимы ма­нерой исполнения очень напоминают шестикры­лых ангелов в гомельской усыпальнице14.

Имя мозаиста Фролова встречается и в связи с часовней-усыпальницей в Гомеле. В фондах музея Гомельского дворцово-паркового ансамбля хранится предназначавшаяся для нее мозаичная икона-эпитафия в серебряной оправе на смерть родственника Ф. И. Паскевича Александра Бала­шова. Серебряный оклад выполнен в мастерской К. Фаберже, а мозаика подписана «Фролов». Впол­не возможно, что к изготовлению мозаичного пан­но с изображением серафимов в Гомельской ча­совне-усыпальнице также была привлечена мас­терская В. А. Фролова.

Далее при благоустройстве часовни-усыпальни­цы необходимо было решить вопросы, связанные с вентилированием воздуха. 20 августа 1887 г. инженер-технолог Киевского машиностроитель­ного и чугунно-литейного завода А. Термен соста­вил проект «устройства вентиляции и предохране­ния стен от сырости в фамильной часовне князя Паскевича в Гомеле». В его пояснительной запис­ке отмечается, что «свод над склепом следует за­щитить от сырости насыпанием земли с помощью асфальтового слоя толщиною не менее ¾ дюйма». К. Иванов пишет письмо Михаилу Осиповичу Копыстинскому в Гомель с рекомендациями для смотрителя Гомельского замка О. О. Солодовни­кова о необходимости открывать вентиляционные люки в усыпальницу и сторожку (для печника?). Следуя указаниям инженера А. Термена, К. Ива­нов, осенью того же 1887 г. оформляет заказ на поставку асфальта в Гомель на Киевской фабри­ке асфальтовых и кровельных работ, владельцем которой был поляк Оконевский с компанией15. 14 июля 1888 г. инженер-технолог А. Термен соста­вил смету на поставку приборов для устройства отопления «в часовне и склепе Его Светлости Князя Паскевича в г. Гомеле». В перечне прибо­ров названы калорифер, дымовые трубы, клапа­ны, душники. Для установки этого оборудования 5 сентября 1888 г. из Киева в Гомель были направ­лены специалисты16.

Усыпальница князей Паскевичей в Гомеле. Вторая пол. ХІХ в.
Усыпальница князей Паскевичей в Гомеле. Вторая пол. ХІХ в.

Тема влияния росписей Киевского собора св. Владимира на художественное оформление инте­рьеров часовни-усыпальницы Паскевичей в Гомеле требует дальнейшего изучения и исследования. Ждут выяснений и подробности о декоративных особенностях мраморных элементов, выполняв­шихся фирмой А. Тузини и А. Росси. Эти сведе­ния, несомненно, хранятся в киевских архивах и, сложившись вместе с имеющимися, могут со­ставить более четкую картину процесса художе­ственного убранства такого яркого памятника сак­рально-мемориального характера как часовня-усыпальница князей Паскевичей в Гомеле.

  1. Виноградов Л. Гомель. Его прошлое и настоящее. 1142­1900 г. / Л. Виноградов. — М.: Тип. Н. Н. Шарапова, 1900. — С. 39-40.
  2. Архітэктура Беларусі: Энцыклапедычны даведнік. — Мн.: БелЭн, 1993. — С. 156; Гісторыя беларускага мастацтва: У 6 т. / Рэдкал.: С. В. Марцэлеў (гал. рэд.) [i ін.]. — Мн.: Навука і тэхніка, 1987-1994. — Т. 3: Канец XVIII — пачатак XX ст. / Л. М. Дробаў [і ін.]. — 1989. — С. 187-188; Збор помнікаў гісторыі і культуры Беларусі. Гомельская вобласць. — Мн., 1985. — С. 70; Чернатов В. М. Сынам Отчизны / В. М. Чернатов. — Мн.: Вышэйшая школа, 1980. — С. 95.
  3. Чернатов В. М. Сынам Отчизны / В. М. Чернатов. — Мн.: Вышэйшая школа, 1980. — С. 37-39.
  4. Кириченко Е. И. Русская архитектура 1830-1910-х го­дов / Е. И. Кириченко. — М.: Искусство, 1978. — 400 с.
  5. Литвинова Т. Ф. Из истории создания фамильной ча­совни-усыпальницы Паскевичей в Гомеле. Матэрыялы Міжнар. навук.-практ. канф., прысвечанай 150-годдзю з нараджэння Е. Р. Раманава. 25-26 кастрычніка 2005 г. — Гомель, 2005; Она же. Часовня-усыпальница князей Паскевичей в Го­меле — образец художественного воплощения транснацио­нального и транскультурного пространства. Материалы Междунар. трансграничного семинара «Перемещение гра­ниц — изменение идентичности» 17-24 сентября 2005 г. — Вильнюс, Брест, Львов, Тракай, Spausdino Solidarity. — 2005. — С. 52-54.
  6. Национальный исторический архив Беларуси (НИАБ), ф. 3013, оп. 1, ед. 588 Дело о постройке часовни и фамиль­ного склепа князя Паскевича в г. Гомеле. — 164 л.; Там же, ед. 589 Дело о разрешении князю Паскевичу построить фа­мильную часовню на городской земле. — 4 л.
  7. Збор помнікаў гісторыі і культуры Беларусі. Гомельс­кая вобласць. — Мн., 1985. — С. 187.
  8. НИАБ, ф. 3013, оп. 1, ед. 588 Дело о постройке часов­ни и фамильного склепа князя Паскевича в г. Гомеле, л. 84, 279-280.
  9. Там же, л. 98, 114.
  10. Там же, л. 103-104, 110 б, в, г, 111, 115.
  11. Там же, л. 137.
  12. Литвинова Т. Ф. «…Сим исполнив свой обет, я удов­летворяю лучшему желанию моего сердца» (Из истории Пет­ропавловского собора в Гомеле). Н. П. Румянцев и его эпоха в контексте славянской культуры. Материалы Междунар. науч.-практ. конф. 12-13 мая 2004 г. / Гомель: ГГУ, 2003. — С. 145-151.
  13. Фролов В. А. Петербургская мозаика. Город-Династия-Культура: Сб. ст. / В. А. Фролов / Федер. агентство по культу­ре и кинематографии. Рос. ин-т истории искусств. — СПб.: РИИИ, 2006. — С. 170, 176-177.
  14. Мухин В. Церковная культура Санкт-Петербурга / В. Мухин. — СПб.: АО «Иван Федоров», 1994. — С. 184, 207­209, 211.
  15. НИАБ, ф. 3013, оп. 1, ед. 588 Дело о постройке часов­ни и фамильного склепа князя Паскевича в г. Гомеле, л. 123­126.
  16. Там же, л. 160.

Автор: Татьяна Литвинова
Источник: Студії з архівної справи та документознавства / Держкомархів України. УНДІАСД; Редкол.: І. Б. Матяш (гол. ред.) та ін. — К., 2007. — Т. 15. — 232 с.