Рогачёвский край в войне 1812 года

0
251
Рогачёвский край в войне 1812 года
Рогачёвский край в войне 1812 года

Почти два столетия (XVI-XVIII) Рогачёвщина было порубежной территорией. Многие годы населенный пункт рассматривался как стратегический форпост Речи Посполитой против России. Удобное местоположение, при слиянии рек Друти и Днепра, позволяло здесь создать значимый рубеж обороны. Однако на протяжение XVII-XVIII веков, в связи с тяжелым политическим и экономическим положением, Речь Посполитая не смогла создать здесь значимых оборонительных сооружений, и даже не смогла восстановить крепостные сооружения, уничтоженные в Рогачёве в 1654 году в ходе Русско-Польской войны. К концу XVIII века укрепления Рогачёва состояли только из земляного вала.

Сразу же после присоединения Рогачёва к России (1772 г.), оценив стратегическое положение нашего города, российские военные чиновники настояли, чтобы Екатерина Вторая включила его в состав пунктов обороны по Днепру. 19 июня 1772 года высочайшим указом повелено устроить в Рогачёве крепость. Но возведение крепости по каким-то причинам откладывается. 15 февраля 1782 года именным указом императрица повелевает генерал-инженеру и генерал-квартирмейстеру Боуру принять надлежащие меры в «восстановлении в надежное к обороне состояние» Рогачёва. Разработали проект строительства крепости, территория которой должна была охватывать около 10 га. Были проведены подготовительные работы, но строительство опять не началось, то ли потому, что планы продолжения экспансии России в глубь территории Речи Посполитой делала Рогачёв глубоко тыловым населенным пунктом, то ли, потому что мощная имперская Россия не видела себе соперников в Европе. Эти или еще какие-то причины не позволили вознестись цитадели на берегу Днепра.

В период подготовки Российской империи к войне с наполеоновской Францией, вопрос о строительстве крепости в этом районе был поднят вновь. По планам военных стратегов российского государства, строительство двух новых крепостей должно было закрыть брешь шириной в 1200 верст между имевшимися крепостями Рига и Киев. В начале марта 1810 года Военным министерством на белорусские земли была командирована группа военных инженеров для осмотра старых укреплений и выбора на территории западных окраин империи мест для постройки новых укреплений. Им рекомендовалось обратить особое внимание на Динабург, Рогачёв, Быхов.

12 марта 1810 года инспектор артиллерии генерал-лейтенант П.Л. Меллер-Закомельский в своем докладе военному министру «О запасах артиллерийских на предполагаемую оборону границ России» пишет: «… в ускоряемых вновь в Динабурге и около Рогачёва или Быхова две крепости сколько нужно будет орудий еще неизвестно, но полагая в каждой примерно по 200 назначаю: в Динабургскую крепость из Вильны медных 12-фунтовых старой конструкции пушек с лафетами и снарядами — 22, из Петербурга из числа крепостных чугунных — 173; в крепость устроемую около Рогачёва или Быхова — из Смоленска крепостных орудий с лафетами и снарядами 42, из Петербурга крепостных чугунных из числа запасных 153.»

Как видно из доклада, место строительства одной из двух новых крепостей 12 марта 1810 года еще не было определено, но район указан точно — около Рогачёва или Быхова.

14 марта того же года для объезда всей западной границы был командирован инспектор инженерного корпуса генерал-майор Карл Иванович Опперман, причем ему было поручено обратить внимание на упомянутые выше города. Но в результате этой поездки и после ознакомления с соображениями инженера Теодора Нарбута, Опперман стал рекомендовать офицерам инженерного департамента строить новую крепость в Бобруйске на Березине, а не в Рогачёве на Днепре. Окончательно убедить коллег и вышестоящее начальство в своей правоте Карл Иванович смог только в начале мая. К сожалению, мы не знаем его аргументов. А строить догадки, чем территория при впадении речки Бобруйчанки в Березину лучше территории при впадении Друти в Днепр довольно трудно.

9 мая 1810 года Военное министерство определилось в своем решении возвести две новые крепости Динабург и Бобруйск, а между ними — вспомогательную предмостную Борисовскую укрепленную позицию.

Из документов известно, что непосредственно перед началом боевых действий в Рогачёве располагались два больших казенных магазина, наполненных мукой, крупой, овсом до 10 тысяч четвертей и госпиталь для низших чинов Екатеринбургского пехотного полка, в котором проходило лечение около 160 военнослужащих.

Война началась 12(24) июня. Имеющиеся в нашем распоряжении документы, к сожалению, не позволяют точно и соблюдая хронологию охарактеризовать все события, проходившие на территории Рогачёвщины летом-осенью 1812 года. Вместе с тем, несмотря на отсутствия упоминания в “серьезных” трудах по военной истории нашего края, военные столкновения на этом театре войны велись на протяжении всего периода военных действий. О чем и хотелось бы рассказать в данной статье.

Расстановку военных сил в окрестностях Рогачёва можно охарактеризовать на основе данных, приведённых во многих статьях и монографиях.

Русская армия в этом районе располагалась: 1) в Бобруйской крепости (47 км от Рогачёва) — гарнизон (около 7 тыс. человек) под командованием генерал-майора Г.А. Игнатьева. Задача гарнизона оборона крепости; 2) в районе Мозыря (150 км южнее Рогачёва) 2-ой резервный корпус под командованием генерала Фёдор Фёдоровича Эртеля в составе 18 батальонов пехоты, 6 эскадронов и 3 казачьих полков (около 11 000 человек); 3) дорогу на Чернигов прикрывало Черниговское ополчение. Перед корпусом и ополчением стояла задача не допустить продвижение войск Наполеона на ю по г Житомирскому и Киевскому трактам, которые проходили через территорию Рогачёвщины.

Французская армия в нашем крае была представлена 4-ым резервным кавалерийским корпусом М.В. Латур-Мобура, которому Наполеон поручил блокировку Бобруйской крепости. Корпус насчитывал около 8 тысяч сабель и появился в окрестностях крепости 13 июля. Но 17 июля, после взятия французами Смоленска, корпус был отозван Наполеоном к Смоленску. Ему на смену была направлена 17-я пехотная дивизия 5-го пехотного (польского) корпуса Великой армии (с частями усиления) под командованием дивизионного генерала Я.Г. Домбровского. Всего в составе дивизии с частями усиления: 17 батальонов, 12 эскадронов, 22 орудия. (около 12 тысяч человек).

Особый характер боевым действиям на территории нашего края придавал фактор, что поддержка блокированного гарнизона Бобруйской крепости могла осуществляться только со стороны 2-го резервного корпуса по дороге Жлобин-Поболово-Бобруйск, которая проходила по территории Рогачёвщины.

Таким образом, Рогачёвщина стала «прифронтовой» территорией, на которой смыкались рубежи обороны 2-го резервного корпуса русской армии, черниговского ополчения, и наполеоновских войск, блокирующих Бобруйскую крепость.

Военные действия здесь начались где-то в середине июля. 8 июля (все даты даются по старому стилю) армия Багратиона отступила из Бобруйской крепости к Могилеву на соединение с первой русской армией Барклай де Толли. Участник тех событий офицер Малороссийского кирасирского полка И.Р Дрейлинг в «Воспоминаниях участника войны 1812 года». описал события тех дней: « Не щадя усилий, шли мы через Слуцк, Бобруйск, Рогачёв; по пути мы сжигали все магазины и припасы…» Данные факты подтверждены и в донесении рогачёвского уездного предводителя «казенные магазины во время отступления российских войск , чтобы не достались в добычу неприятелю сожжены».

В. Лякин в исследовании «Мозырь в войне 1812 года» указывает, что Рогачёв был оккупирован наполеоновскими войсками 27 июля. Днем раньше было оккупировано местечко Рогачёвского уезда — Жлобин, а через два дня -Чечерск. «Серьезных боев, — указывает исследователь — при этом не было».

Дата эта может вызывать некоторое сомнение. В цитируемом В. Лякиным донесении от генерала Ф.Ф. Эртеля командующему 3-й Обсервационной армией от 27.07.1812: указывается, что«. конный неприятельский отряд, человек до восьмидесяти, вчерашнего (26) числа ввечеру, придя в Жлобин, захватили казенный с мукою и крупою байдак, из которого одну часть провианта отправил в Рогачёв, а прочий раздал жителям. При чем взяты в плен комиссионер Ивелич с семью человеками воинской команды». Этот документ может вызывать некое сомнение в дате оккупации Рогачёва, так как вряд ли провиант мог быть отправлен в город, где не было наполеоновских войск. С другой стороны можно трактовать такой факт, что именно этот отряд с захваченным провиантом со Жлобина 28 июля и выдвинулся на Рогачёв, и захватив его в тот же день.

Подтверждение этой дате мы находим и в исследовании В.В. Антонова: «27 июля (8 августа) французы заняли Рогачёв и вывели ряд отрядов наблюдения на линию Свислочь — Любоничи — Поболово, перекрыв левобережные подходы к Бобруйской крепости».

Сомнительным кажется и такой факт, что отряды 4-го кавалерийского корпуса М. В. Латур — Мабура, простоявшего около недели у крепости, не высылали провиантских и разведывательных подразделений к Рогачёву. Так, что первые наполеоновские отряды, могли появиться на территории Рогачёвщины на восемь-десять дней ранее этой даты, к тому же движение корпуса М. В. Латур — Мабура к Могилеву 17-19 июля должно было осуществляться через территорию Рогачёвского уезда.

В отличии от большей части белорусских земель, включенных Наполеоном в Великое Княжество Литовское со столицей в Вильно (Гродненская, Виленская, Минская губернии), Могилевская губерния (а значит и Рогачёв) вошла в подчиненное Наполеону государственное объединение Беларусь со столицей в Могилёве, охватывающем Приднепровье и Придвинье. Рогачёвский уезд был преобразован в префектуру. Рогачёвским префектом был назначен титулярный советник Немисский, бывший поветовый маршалок». Приведенные документы, в книге В. Лякина могут служить подтверждением, что в Рогачёве были устроены наполеоновскими солдатами провиантские магазины: рапорт Ф.Ф.Эртеля от 27.07.1812 «захватили казенный с мукою и крупою байдак, из которого одну часть провианта отправил в Рогачёв» ( ); рапорт

речицкого земского исправника Кубраковского от 29 июля «… вчерашний день от неприятельского военного начальства, в Рогачёве находящегося, приезжал в местечко Жлобин курьер с приказанием о возврате и сложении тотчас на байдак розданного жителям нашего казенного провианта, и доставления с оным того байдака в Рогачёв. Что тот же день и исполнено»; рапорт командира сводного отряда русской армии генерала А.В. Запольский от 5-го августа командующему резервной армией Ф.Ф. Эртелю: « Неприятель весь, второго числа, узнав о выступлении моем из Мозыря, отретировался с большой поспешностью к Старо-Быхову, забрав с собой все припасы, оставив только сапогов до 140 пар, холста до 1000 локтей, кои теперь у меня хранятся».

Особенностью положения Рогачёва того времени является и тот факт, что город и ближайшие населенные пункты находились как в руках наполеоновских солдат, так и русской армии очень короткие отрезки времени, иногда всего по несколько дней. Русская армия изгоняла наполеоновские отряды, наполеоновские части выбивали из города отряды русских войск. Даже неполная хронология событий лета-осени 1812 года указывает на пяти-шестиразовую смену городских «хозяев».

Военные действия в июле августе 1812 в южной части Могилевской и Минской губерний многие исследователи характеризуют как время череду локальных военных стычек небольших формирований русских и наполеоновских войск.

В своем исследовании В. Лякин обращает внимание, что оценив стратегическое положение и поняв, что наполеоновские войска в ближайшее время не собираются вести активных военных действий на южном направлении, 27-28 июля командующий 2-ым резервным корпусом генерал Ф.Ф. Эртель, решил перейти к активным действиям против небольших воинских формирований противника, расположенных в районе Рогачёва. Как указывается в одном из донесений генерала, в эти дни он принял решение направить отдельный отряд в составе батальона Колыванского пехотного полка, эскадрона Оренбургского драгунского полка, 50-ти казаков и 20-ти улан (всего 436 человек) к Рогачёву «… для очищения большой дороги до Рогачёва и потом открыть безопасное сношение между Мозырем и Бобруйском», а на рассвете 30 июля в догонку им, через Речицу к Рогачёву, был направлен отряд под командованием генерал-майора Запольского в составе 4-х батальонов пехоты и казачьего полка Исаева 2-го с двумя орудиями. Отряду была поставлена задача «. удержания сношений с Бобруйском и Овручем и истребление в Рогачёве неприятеля». Проходя в день по 30-40 верст, А.В. Запольский по пути присоединил к себе аванпосты по дорогам к Рогачёву и Бобруйску под командованием подполковника Журьярия, доведя численность своего отряда до 2000 штыков и 920 сабель.

Именно этому отряду пришлось открыть счет боевых столкновений враждующих армий на рогачёвской земле. Первое столкновение произошло 31 июля, в имении Остерманка Рогачёвского повета разъезд донских казаков из полка Исаева 2-го захватил врасплох разведчиков 3-го польского уланского полка: поручика Слотвинского, двух унтер-офицеров и девять рядовых.На следующий день после выступления из Мозыря отряда А.В. Запольского в штабе корпуса получили донесение из Бобруйской крепости в котором комендант крепости Г.А. Игнатьев сообщал: «Сейчас прибыл в крепость здешний поветовый маршал Буглак, . и донес мне, что 30-тысячный неприятельский корпус следует от Быхова к Рогачёву». Даже если численность противника в этом донесении была сильно преувеличена, отряд А.В. Запольского у Рогачёва подвергался смертельной опасности. Командир корпуса принял срочные меры: «. дал я предписание генерал-майору Запольскому осведомиться достоверно о числе неприятеля в Рогачёве, и если узнает, что действительно там находится показываемое число войск, то остановиться и не вступать с ним в дело, но стараться чинить все ему препятствия на переправах, почты уничтожить и занять его тем, сколь возможно допустить, чтоб не успел пробраться в Речицы». В спешном порядке утром 1 августа по кратчайшей дороге Коленковичи-Паричи0Якимовичи к А.В. Запольскому было послано подкрепление — 3 батальона пехоты, сотня казаков и два легких орудия под командованием подполковника А.Л. Палагейко. Столкновения не произошло: сведения поветового маршалка оказались обычной дезинформацией. Разобравшись в обстановке, А.В. Запольский продолжил движение к Рогачёву и вечером 2-го августа передовые казачьи разъезды заняли его без боя. 5-го августа А.В. Запольский докладывал Ф.Ф. Эртелю «Сего числа, пополудни в 2 часа, прибыл я в Рогачёв. Неприятель весь, второго числа, узнав о выступлении моем из Мозыря, отретировался с большой поспешностью к Старо-Быхову, забрав с собой все припасы… А вчера, в деревне Ходосовой, по ту сторону Днепра, в 9 верстах от города разъездом нашим взят в плен один унтер-офицер, 15 рядовых, которые посланы были для востребования недоставленной от помещиков реквизиции».

Через два дня генерал доносит о своих очередных распоряжениях и новостях. «Я все важные и нужные места занял и отправил крепкие разъезды по дорогам. Сейчас привели из партии, посланной в Чечерск, под командою сотника Крючкова, пленных польских улан, захваченных в дворе Ефимове: 1 обер-офицер, 1 унтер-офицер, 15 рядовых и 1 денщик, кои, по довольном сопротивлении, сдались казакам. С нашей стороны, при сем случае, никакого урону не было». Обстоятельства складывались для отряда А.В. Запольский благоприятно.

Именно в тот момент, когда он выступил к Рогачёву, генерал М.В. Латур-Мобур получил распоряжение Наполеона идти на соединение с главными силами Великой армии под Смоленск. С кавалерией потянулась на северо-восток и подчиненная ему 17-я пехотная дивизия генерала Я.Г. Домбровского. Пока в ставке французского императора осознали опасность оголения в этом районе своего левого фланга и приняли необходимые меры, прошло больше недели.

Тем временем Ф.Ф. Эртель спешил закрепить полученный успех. Подполковнику Дрееру с его шестью запасными батальонами 26-й пехотной дивизии (Ладожского, Орловского, Полтавского, Нижегородского пехотных, 5-го и 42-го егерских) было предписано выдвинуться на север вплоть до Чечерска. Отдельному отряду в составе 2-х егерских батальонов, эскадрона гусар и 4-х казачьих сотен под командованием подполковника Бонжана была поручена охрана коммуникаций и проходящих по ним из Лоева и Речицы в Бобруйскую крепость транспортов. Сводногренадерский батальон подполковника М.О. Кленовского с приданным ему отрядом бугских казаков был послан в очищенный к тому времени от противника Чечерск с задачей «… заведовать большой дорогой от Могилева до Чернигова».

Небольшие подразделения 2-го резервного корпуса продвинулись вплотную к Могилеву, освободив от неприятеля Рогачёвский, Быховские уезды и дорогу с Мозыря на Бобруйск. Ф.Ф. Эртель докладывал в штаб армии, что «. из всех тамошних мест неприятельские партии удалились. В Старом Быхове был один эскадрон польских войск, но и тот, узнав о приближении посланной казачьей партии из шестидесяти человек, поспешно выступил к Могилеву, оставя в госпиталях раненых и больных: русских 41, французов и поляков 14, всего 55 человек. Вообще же отрядом генерал-майора Запольского забрано в плен более ста человек». Оценив ситуацию, французский император приказал срочно вернуть обратно 17-ю пехотную дивизию генерала Я.Г. Домбровского, присоединив к ней 28-ю легкую кавалерийскую бригаду генерала Д. Дзевановского с задачей обложения Бобруйской крепости и действий против русского корпуса у Мозыря.

11-го августа усиленная польская дивизия повернула обратно. С этого дня более чем на три месяца она стала главным противником 2-го резервного корпуса в районе междуречья Днепра и Березины. 13 августа из Могилева в направление Рогачёва выдвинулся авангард Домбровского — отряд в составе 17-го пехотного, 7 и 15-го уланских полков при двух орудиях. Цель отряда была разбить и отбросить русские части, наступавшие на Могилев. 14 августа Д. Дзевановский без боя занял Старый Быхов и направил к Новому Быхову на разведку кавалерийский эскадрон. На виду польской конницы небольшой казачий отряд, занимавший местечко, отступил по дороге в Рогачёв. Д. Дзевановский решил атаковать, как он думал, главные силы русских и с этой целью двинул свой отряд обеими берегами реки на Рогачёв. Но его удар попал в пустоту. Русский генерал, получив накануне распоряжение командира корпуса об отходе и наблюдая наращивание сил противника, отступил за реку Друть, уничтожил за собой мост и отвел свой отряд к Мозырю. Наполеоновские отряды без боя взяли Рогачёв.

В книге В.Лякина цитируется донесение командир наполеоновской дивизии маршалу Виктору: «Неожиданный возврат 17-й дивизии на Днепр и направление к Старому Быхову отряда пехоты и кавалерии гнало неприятеля до самого Мозыря». Я.Г. Домбровский, после занятия Рогачёва, оставил здесь, в междуречьи Днепра и Березины 15-й уланский и 17-й пехотный полки с двумя орудиями под общим командованием полковника Ю. Хорновского. В южных районах Минской и Могилевской губерний обозначилось что-то вроде линии фронта. В одном из своих донесений Ф.Ф. Эртель довольно детально ее обозначил. «… Отряды противника — в Горвале, Поболове, Жлобине, Глуске. В Рогачёве отряд с артиллерией. Вблизи Бобруйской крепости, от Зеленой Корчмы тоже расположен отряд. В Свислочи стоит сам генерал Домбровский с корпусом и артиллерией».

Между тем боевые действия в районе Рогачёва не утихали. 16 августа Ф.Ф. Эртель приказал отряду полковника Дреера: «занять посты пехотой в Рогачёве и м. Старо-Белице, в деревне Мошев и на станции Гадилович». Донося в штаб армии об этих распоряжениях, генерал уточнил, что «прикомандировано к нему, подполковнику Дрееру, до 40 человек лесных стрелков для занятия сию кавалериею постов в Горвале, Якимовой Слободе, Жлобине и Рогачёве».

В тот же день командир 2-го резервного корпуса отдал приказ подполковнику Кленовскому «… с конвойною его командою и казаками… следовать из Ново-Белицы в Чечерск и там находится в роде резервного отряда, и содержа из казаков посты, в случае нужды давать помощь подполковнику Дрееру; сверх сего, посылать разъезды от Чечерска на Корму и на Пропойск и заведовать большую дорогу, из Могилева до Чернигова лежащую».

19 августа русский отряд занял м. Чечерск (в 65 верстах от уездного Рогачёва). Он состоял из сводного гренадерского батальона подполковника Кленовского с конвойною командою и сотнею казаков 3-го Бугского полка. И с этого дня, на протяжении следующих 10 недель, этот населенный пункт занял важное стратегическое положение, закрывавшего наполеоновским войскам дорогу на юг.

А война в этом районе продолжалась с переменным успехом: рассылка разъездов и патрулей, засады, нападения на фуражиров и обозы неприятеля. Так, 16 августа в окрестностях Рогачёва, «. под селением Тощицею, куда послан был хорунжий Зот Авдеев с 40 казаками в партию, он отбил пленных и ударил на неприятельский эскадрон». Еще через несколько дней, 20 августа тот же Зот Авдеев в окрестностях Жлобина взял в плен 7 неприятельских солдат.

Таким образом, отряд подполковника Кленовского успешно парировал все попытки врага проникнуть в Черниговскую губернию и поэтому в конце сентября наполеоновское командование твердо решило с ним покончить. 30 сентября подполковник М.О. Кленовский доложил командиру корпуса, что «. неприятель намерен был учинить нападение на Чечерск. Я с 100 человек гренадер, 3-го Бугского полка 30 казаками и 150 человеками 3-го Черниговского казачьего полка за местечком Кормою, в осьми верстах, встретился с ним 25-го и 26-го чисел, имел с ним упорное сражение. Принудил ретироваться под самый Пропойск (где он, не знаю с какой стороны, получил сикурс, простирающийся до 4-х тысяч человек и потому решился я опять возвратится в Чечерск Потери отряда состоят из одного раненого сотника, убиты: нижегородской 2-й гренадерской роты капитан Кардамичий и два казака. Неприятельская потеря заключается более нежели во сто шестидесяти человек». Если генерал и завысил здесь неприятельские потери, то, наверное, ненамного.

Попытки врага захватить Чечерск продолжались и в дальнейшем. Прося подкреплений, командир отряда докладывал в Мозырь: «Неприятель, собравшись в немалых количествах от Рогачёва, Быхова и Могилева намерен учредить свое нападение на Чечерск и хочет вытеснить меня из занимаемого мною пункта. При этом разглашает, что он, взявши Чечерск, превратит его в пепел».

В дни Бородинской битвы, генерал-лейтенант Ф.Ф. Эртель, продолжал исполнять приказание «действовать сильными легкими партиями., угрожать неприятелю в тыл». В конце августа он разработал план по снятию блокады с Бобруйской крепости, который и описал в секретной депеше главнокомандующему 3-й Обсервационной армии генералу от кавалерии А.П. Тормасову, Текст этого документа приводится в книге В.Лякина: «.Я решился, оставя в Мозыре два батальона пехоты, три эскадрона драгун и всех лесных стрелков, выступить 30 числа через Коленковичи и Глуск, до Свислоча. А полковнику Баранову велел быть с четырьмя батальонами 26-й дивизии на почте в Голынках. 7-го числа. Он составит из сих батальонов мой резерв, и в случае, ежели бы вздумал бы (Домбровский — В.Л.) сломать у Свислоча мост, то чтобы он перешел возле Бобруйска через Березину, приказал подготовить заблаговременно материалы, в чем будет ему способствовать генерал-майор Игнатьев, которого я прошу о сем. Подполковник Дреер останется в Рогачёве с двумя батальонами и 300 малороссийских казаков, и займет всю дистанцию до Якимовой слободы, для наблюдения за действиями неприятеля… Если Бог благословит мои начинания, удастся мне разбить Домбровского и потеснить к Минску, то возьму направление на Столпцы, и поспешу истребить байдаки с артиллерийскими снарядами, нагруженными для отправки в большую армию. Тогда надеюсь, что война должна непременно взять другой оборот».

Таким образом, в соответствии с планом операции Ф.Ф. Эртеля по деблокировке Бобруйской крепости, часть войск выдвигалась через Рогачёвщину чтобы окружить сосредоточенные в междуречьи Березины и Днепра наполеоновские части и снять блокаду Бобруйской крепости с востока. Это были два отряда под командованием полковника Баранова. Первый, под командованием самого Баранова, состоявший из 4-х батальонов (Ладожского, Орловского, Нижегородского пехотных, 42-го егерского полков) и 300 малороссийских казаков, всего 1800 человек, шел по маршруту Якимова Слобода — Жлобин — Поболово — Бобруйск. Второй, под командованием подполковника Дреера, в составе 2-х батальонов (Полтавского пехотного и 5-го егерского полков), 300 малороссийских казаков, всего 1100 человек, должен был двигаться северо-восточнее, по маршруту Чечерск — Рогачёв — Поболово — Бобруйск.

26 августа польский полковник Ю. Хорновский, осуществлявший блокаду крепости с левого берега Березины, получил сведения о подходе русских сил и послал на разведку сильный отряд пехоты и конницы под командованием капитана Бромирского. В Рогачёве этот отряд внезапной атакой рассеял находившихся здесь волынских лесных стрелков, взял пленных и узнал от них численность и направление движения русских войск. Немедленно об этом было послано донесение генералу Я. Домбровскому. Я. Домбровский отдал распоряжение, о котором, безусловно, впоследствии очень сожалел: отряду из 2-го и 7-го уланских полков (неполного состава) под командованием Д. Дзевановского «. пойти на Березину ниже Бобруйска, на Припять к Мозырю и Петрикову для слежения за корпусом Эртеля». Таким образом, наполеоновские силы на правом береге Березины были, значительно ослаблены.

А на левом берегу Березины в это время уже начались бои. 30 августа отряд подполковника Дреера переправился у Рогачёва через Днепр и двинулся к Бобруйской крепости. Своим маршем он прикрывал идущий южнее отряд полковника Баранова, сопровождавший большой обоз с продовольствием, снаряжением и медикаментами (в гарнизоне крепости было до 50% больных). Пройдя полтора десятка верст, разведка отряда Дреера заметила идущие им наперерез колонны польской пехоты и кавалерии. Полковник совершил маневр, начал отступление к Жлобину, уводя, противника за собой и освобождая, таким образом, проход для отряда Баранова. Польская бригада преследовала русский отряд до самого Жлобина. 30 августа (по некоторым данным 1 сентября) у м. Казимировка состоялся бой. Русский отряд понес в этом бою значительные потери и отступил. Часть егерей погибла, некоторые, и среди них поручик Вильгельм Мартини, попали в плен. Тяжелое ранение получил командир отряда подполковник Дреер.

В этот же день у д. Каменка партия бугских казаков под командой сотника Ивана Мораитова атаковала и обратила в бегство полуэскадрон польских улан, взяв при этом 9 человек в плен.

Командир польской бригады, полковник К. Малаховский, узнал, что еще более сильная русская колонна движется в их тылу к крепости, развернул свои батальоны и эскадроны обратно. Теперь уже русские войска преследовали противника, намереваясь атаковать его с тыла.

Тем временем батальоны Баранова, движение которых сдерживал находившийся под их охраной большой обоз, заняли Поболово и направились к Бобруйску. Но данный поход окончился неудачей. Потерпев поражение в бою батальоны, понеся потери отошли к Паричам.

Вместе с тем, проанализировав обстановку и уяснив, что блокада Бобруйской крепости — дело неперспективное, генерал Я. Домбровский отвел основные силы своей дивизии в укрепленный лагерь при м. Свислочь, окончательно поставил крест на планах овладеть Бобруйской крепостью. Через территорию Рогачёвского уезда начали активно двигаться транспорты и конвои русской армии в Бобруйскую крепость.

Таким образом, непосредственно во время боевых действий России и Франции, Рогачёв как бы оказался вне поля основных военных действий, но стратегическую важность Рогачёва необходимо рассматривать в контексте четырехмесячной обороны русской армией Бобруйской крепости, осаждаемой сводным отрядом наполеоновского генерала Домбровского. В данном случае Рогачёв в руках русской армии усиливал давление на наполеоновские войска стоящие под Бобруйском, отсюда летучие отряды проводили нападения на позиции осаждавших, а Рогачёв в руках французской армии позволял им наносить серьезные удары вдоль Житомирского и Киевского трактов, и не допускать помощь гарнизону Бобруской крепости с левобережья. Незаметный городок на юге Могилевской губернии приобретал определенное значение в военных действиях на южном театре военных действий.

В сентябре наступил второй этап войны. Наполеон намеривался оставить Москву, а русская армия начать массовое наступление. В южные районы из обоих штабов понеслись депеши. 6 сентября в южные армии пришло распоряжение фельдмаршала М.И. Кутузова А.П. Тормасову и П.В. Чичагову «…соединясь с войсками генерал-лейтенанта Эртеля идти сколь возможно будет кратчайшими и удобнейшими путями к Могилеву, на Смоленскую дорогу». Таким образом 3-я Западная армия П.В. Чичагова, усиленная войсками мозырского корпуса, должна была выдвинуться через Рогачёвщину к Могилеву и перерезав коммуникации Великой армии разгромить ее тылы.

В свою очередь, Наполеон, пытаясь сместить к югу свои главные коммуникации, категорически потребовал от дивизионного генерала Я.Г. Домбровского: «Вы должны отбросить Эртеля». Во второй половине октября император направил минскому военному губернатору генералу Н. Брониковскому предписание останавливать все идущие на восток маршевые роты и направлять их в качестве подкреплений в польскую дивизию под Бобруйск. В это же время в Главный штаб русской армии стали поступать разведдонесения : «неприятель тремя дивизиями войск французских и польских имеет проходить через Рогачёвский повет; от Могилева по тракту Черниговскому чинятся неприятелем мосты».

Согласно монографии В. Лякина, в конце октября командир Чечерского отряда подполковник М.О. Кленовский получил от командира авангарда черниговских ополченцев коллежского асессора Фирстенберга донесение о новых передвижениях неприятеля. Основные силы наполеоновских войск ушли из Рогачёва, оставив там небольшой гарнизон, и начали наступление на м. Журавичи, откуда планировали нанести удар на Чечерск. Для выяснения обстановки подполковник М.О. Кленовский послал усиленные разъезды к Журавичам и Пропойску. В ночь на 22 октября в местечко прибыл местный помещик Сулистровский и сообщил еще более тревожные вести, которые узнал из разговоров наполеоновских офицеров в Рогачёве. Их войска, занимавшие часть Рогачёвского уезда на правой стороне Днепра и отряды, стоявшие в деревнях Залозье и Чивиринск, пошли на соединение в Старый Быхов. Управитель могилевского губернского правления советник Бутовский также прислал сообщение, что наполеоновские войска в количестве более 2 тысяч человек имеют намерение ударить на Журавичи и Чечерск. Эти сообщения оказались правдивыми. В конце октября 7-тысячный отряд наполеоновских войск двинулся на Чечерск. Силы были слишком неравны, и подполковник М.О. Кленовский был вынужден отступить, не принимая боя. Захватив местечко, неприятель продолжил движение на юг, появившись своими передовыми отрядами на границе Черниговской губернии. Но это был его последний, мимолетный успех. 2 ноября объединенное черниговско-полтавское ополчение, в авангард которого вошел и «чечерский» отряд, начало наступление, завязались ожесточенные бои за Журавичи, Быхов, Пропойск. К 6 ноября вражеские силы в этом районе были разбиты и частично пленены, остатки бежали к Борисову. 12 ноября с освобождением Могилева боевые действия в восточной части белорусского Полесья были завершены.

14 ноября 1812 года отряд полковника Дреера в составе двух батальонов занял Рогачёв. Это было окончательное освобождение от наполеоновских войск.

Война на территории Рогачёвщины завершилась. О накале той осенней войны свидетельствуют строки донесения командира корпуса командующему 3-й Западной армии (именовалась так с 18 сентября) адмиралу П.В. Чичагову: «… Редкий выходит день, чтобы у моих аванпостов не было перестрелки. От корпуса его (Домбровского — автор) везде теперь, около меня, прорываются маленькие партии». Эту же тактику ведения боевых действий описывает и командир польской дивизии Домбровский в своем рапорте маршалу Виктору: «. Я сформировал отряды, включив в кавалерию и наездников из крестьян, расположил их на всех позициях с задачей не только отбрасывать противника, но и стараться брать в плен, особенно казаков, и вынуждать их отступить в болота Пинщины».

Русская армия успешна наступала по территории Беларуси. В командование 2-м резервным корпусом вступил генерал-майор Тучков. По косвенным данным штаб корпуса временно разместился в Рогачёве. Из приказа командира 3-й армии П.В. Чичагова: «Генерал-майор Тучков примет командование от Эртеля и направится в Рогачёв; оттуда, если не встретит неприятеля, приблизится ко мне через Могилев».

16 ноября батальоны и эскадроны генерал-майора С.А. Тучкова выступили из Бобруйской крепости на Рогачёв, Этот марш продолжался более суток и был прерван в 9 часов утра 18 ноября новым приказанием П.В. Чичагова: повернуть обратно и следовать на Игумен. Так в середине ноября 1812 года и закончилась война на территории Рогачёвщины.

Документами, полно характеризующими положение местного населения Рогачёвщины и его отношение к наполеоновской и русской армиям, мы фактически не располагаем. Известно, что Наполеон провозгласил о создании на белорусских и современных литовских землях двух подчиненных ему государств. Первое — Великое Княжество Литовское со столицей в Вильно; второе -Беларусь со столицей в Могилеве. В состав которого вошли земли Могилевской, Витебской и части Смоленской губерний. Если о первом государстве много написано, то информация о втором встречается в редких исторических

Опираясь на анализ системы организации оккупационного режима и некоторые сведения, приведенные в различных документах можно предположить систему управления на Рогачёвщине.

Рогачёв был отнесен к Могилевскому департаменту. Упоминание в книге В.Лякина рогачёвского префекта Немисского, указывает на то, что Рогачёв стал центром префектуры. Учитывая, что наполеоновские администраторы не меняли границ завоеванных территориальных структур Российской империи, то скорее всего границы Рогачёвской префектуры совпадали с границами Рогачёвского уезда.

Есть косвенные сведения и о наличии в Рогачёве военной комендатуры Вместе с тем, на протяжении всего периода военных действий на Рогачёвщине, наполеоновским оккупационным властям не удавалось распространить свое влияние на всю территорию уезда, так как волости южнее линии Поболово-Жлобин-Чечерск находилась постоянно под контролем подразделений корпуса Ф.Ф.Эртеля. Ясно, что постоянное взаимосоприкосновение враждующих армий, снижало влияние гражданских  администраций на положение населения и большую роль здесь играли военные администрации корпусов Домбровского и Эртеля. В подобном положении — между молотом и наковальней — представителям местной верхушки приходилось проявлять чудеса эквилибристики. Русские и наполеоновские войска наведываются в местечко эпизодически и поочередно наводят там свои порядки. Хотя наполеоновское присутсвие в Рогачёве было чаще. Как отмечается в своем донесении предводитель Рогачёвского уездного дворянства «Управление было неприятельское — чрез особо установленных комендантов.».

Отношение местного населения к воюющим сторонам можно проследить по некоторым документам. Понятно, что местное население было заложником сложившихся обстоятельств. Продовольственная служба русской армии в описываемый период была поставлена весьма неудовлетворительно, солдаты, бывало, голодали, и это приводило к грабежам. Шеф 13-го егерского полка генерал-майор В.В. Вяземский записал в своем дневнике 25 июля 1812 года: «… Снабжаем себя посредством чрезвычайной фуражировки — то есть без всяких раскладок, а что, кто, где нашел, то и берет». Уездный предводитель Рогачёвского дворянства противоречит генерал-майору: «Пожертвований никаких делано не было, кроме только того, что для находившихся в м. Чечерске российских войск доставлялось от обывателей: хлеб, соль, горячее вино, овес, сено, для мяса разный скот, масло коровье и постное и другие съестные продукты и к скорейшему исполнению встречавшихся надобностей, всем жителями оказывалось для них пособие». Французская армия кормилась реквизициями, порой неотличимыми от обычного грабежа. В рапорте вышеупомянутого предводителя дворянства отмечается: «Неприятельскими войсками из жителей были занимаемы или насильно забираемы всякие жизненные припасы: рогатый скот, овцы, лошади без всякого за то вознаграждения». По подсчетом уездного управления жителям Рогачёвского уезда нанесено потери, более, как на миллион рублей ассигнациями.

Уже после освобождения территории по Рогачёвщине прошла эпидемия чумы. Одной весной 1813 года от этой болезни умерла четверть населения уезда.

На отсутствие партизанского движения указывает фраза в рапорте предводителя дворянства: «Частных же подвигов по Рогачёвскому уезду никаких оказываемо не было». Наполеоновскую оккупацию местное население встречало по-разному. Об атмосфере, охватившей в те дни местную шляхту эйфории, писал спустя столетие в своем историческом исследовании В.Г. Краснянский: «Что касается уездных городов Минской губернии, то в них происходило то же самое, что в Минске: те же торжественные встречи французов католическим духовенством и представителями города; шумные овации толпы, вечерние иллюминации, необычное оживление, вносимое помещиками, съезжавшимися из окрестных деревень попраздновать, пообедать, поговорить о восстановленной Польше». Минский гражданский губернатор П. Добриньский, находившийся в *** писал генералу Эртелю: «28-го сего июля послан от Рогачёва от неприятеля нарочный в двор Остерманск к управителю               Лобановскому с письменным приказанием о доставлении. Для неприятельских войск значительного количества хлеба, волов, водки и прочего, чем Лобановский и занялся с поспешностью, по-видимому из-за того, что тесть его, Лобановского, со стороны неприятельской избран Рогачёвским префектом». Губернатор имел в виду избранного накануне на эту должность титулярного советника Немисского, бывшего поветового маршалка. Политические симпатии полонизированной шляхты, составлявшей костяк крупных и средних землевладельцев Рогачёвского уезда, не вызывали сомнений. Известно, что могилевский архиепископ Варлаам Шишацкий уже принял сторону Наполеона и славит его в своих проповедях. С другой стороны, из Речицы, от русского минского губернатора П. Добриньского, Минского и Слуцкого архиепископа Серафима, из Мозыря от генерала Ф.Ф. Эртеля приходят не менее решительные предписания соблюдать присягу и оказывать полное содействие русским войскам. О неприязненном отношении местных жителей к проходящим войскам пишет в своих мемуарах и польский капитан К. Калачковский. «… Вообще, мы нашли население Литвы в таком жалком положении и встретили такое нерасположение к нам, что этого не может себе представить тот, кто не проходил этими местами, стоящими вдали от населенных пунктов. Некоторые жители сторонились нас и убегали из своих жилищ, а если и принимали нас, то или со страхом, или равнодушно. Зачастую они жалели уделить нам похлебки или борща». Борьба шла не только с оружием в руках, но и (если употребить современный термин), на идеологическом фронте.

Говоря о практике ведения разведки конными разъездами, Ю.И. Крашевский отмечает, что «. не было другого способа получить сведения о неприятеле, т.к. евреи и наши шпионы изменили, а обыватели давали неточные и незначительные сведения, обычно же все заканчивалось их словами «не знаем».

В штабе Я.Г. Домбровского были, наверное, профессионалы разведки и иногда им удавалось переиграть своих противников. Так, 20 августа Ф.Ф. Эртель докладывал в штаб армии: «. Сейчас получил Речицкого исправника донесение., что г. Рогачёв занят авангардом маршала Даву из 3-х полков состоящим, а сам маршал с 15 тысячами человек стоит в Ново-Быхове; он после взятия Смоленска пробирается в Киев». Это была дезинформация Даву двигался со своим корпусом на Москву.

Не сохранилось каких-либо документальных свидетельств того, что Наполеон планировал отмену крепостного права в завоеванных областях российской империи. Но войсковые командиры и начальники, по крайней мере, те, кто сочувствовал идеям Великой французской революции, могли провести это на местах явочным порядком. В донесении А.В. Запольского командиру корпуса из Рогачёва говорится: «. Неприятель, быв в здешних местах, объявил всей черни вольности и независимость от помещиков, чему доказательством служить может возмущение. Таковые мятежи умножаются». Пользуясь наступившей сумятицей, на деревне спешили разобраться со своими старинными врагами. Как отмечает В.Г. Краснянский, среди уголовных дел, заведенных летом-осенью 1812 года наполеоновской администрацией «. подавляющий процент составляют дела о возмущении крестьян против помещиков, поджоге их имений и убийстве своих панов». Конечно, при возможности, они уничтожали французских мародеров и просто отставших от своих частей солдат, но эти случаи не имели такого повсеместного и систематического характера, как их разборки с помещиками. Власти обеих воюющих сторон тоже не церемонились с бунтовщиками. Генерал-лейтенант Ф.Ф. Эртель в своем предписании по усмирению возмущения крестьян в д. Стрешин (ныне поселок в Жлобинском районе) приказал не только схватить и наказать бунтовщиков, но «. и даже искоренить само селение».

Вот так и прошли для нашего края шесть месяцев самой страшной войны XIX века. Многого мы еще не знаем. Имена героев не увековечены. Но память о тех событиях живет.

Источники:

  1. Лякин В. «Мозырь в 1812 году». Историческая хроника. http://www.museum.ru/1812/library/Lyakin/
  2. «Память. Рогачёвский район», БСЭ,1993г.
  3. Энцыклапедыя гісторыі Беларусі. Т.1. Мн., 1993.
  4. Интернет-ресурс «Отечественная война 1812 года» http://www.museum.ru/1812
  5. Документы, хранящиеся в фондах Рогачёвского музея Народной славы.

Автор: Александр Самуилович Лейкин
Источник: Рагачоўскі сшытак. №2, 2016 г. С. 3-14.