Радимичи. История Древней Руси

0
99
радимичи племя Древняя Русь

Во вводной части «Повести временных лет» летописец записал легенду о том, что радимичи, так же, как и их соседи вятичи, расселившиеся на северо-востоке, ведут свое происхождение от поляков (радимичи же и вятичи — от ляхов) и самое название «радимичи» идет от имени их племенного вождя Радима, который поселился со своими родичами на реке Сож. Далее «Повесть временных лет» свидетельствует, что они жили в мире со своими соседями — другими восточнославянскими «племенами», расселившимися на территории Восточно-Европейской равнины.

Летописец дает отрицательную с точки зрения христианской морали характеристику быта радимичей и их соседей вятичей и северян, которые живут в лесу подобно диким зверям, едят «нечистую пищу», умыкают на «бесовских игрищах» себе жен и имеют их по две — три105. Происхождение названий «радимичи» и «вятичи» от собственных имен легендарных родоначальников — широко распространенный сюжет исторических легенд раннего средневековья. Несомненно, летописец сгустил краски, противопоставляя «дикарский» быт радимичей и других восточнославянских племен северной, лесной зоны быту киевских полян.

Вместе с тем в этих данных содержатся и достоверные сообщения. По-видимому, радимичи действительно в некотором отношении отставали от других племен по уровню развития экономики и, следовательно, по степени развития феодальных отношений. Любопытны летописные сведения о территории расселения радимичей в бассейне Сожа, что подтверждается археологическими раскопками. У летописца были основания утверждать, что радимичи и вятичи близки по происхождению: семилучевые радимичские височные кольца весьма схожи с вятичскими семилопастными украшениями такого же типа.

О вхождении территории, населенной радимичами, в состав древнерусского государства говорит запись в «Повести временных лет» под 885 г. В ней сообщается о том, как князь Олег (Старый) поехал к радимичам спросить, кому они платят дань, и, услышав, что дань с них взимают хазары, приказал отныне вносить дань ему. Таким образом, наряду с землями других восточных славян в состав Киевской Руси вошла и радимичская земля. Несколько позднее, в 907 г., вместе с варягами и рядом других славянских и неславянских племенных объединений принимали участие в походе Олега на Византию и воины-радимичи.

Еще одно упоминание о радимичах есть в «Повести временных лет» под 984 г. В этом летописном отрывке рассказывается о походе киевского великого князя Владимира Святославича на радимичей106. В летописи нет никаких указаний на причины, вызвавшие поход киевского великого князя на радимичей, которые уже около ста лет (с 885 г.) входили в состав древнерусского государства, платили дань киевскому князю. В описании этого похода говорится, что командовавший передовым отрядом княжеского войска воевода Волчий Хвост, встретивший радимичей на реке Пещань, разбил их и обратил в бегство. Летописец сообщает, что радимичи после своего поражения продолжают платить дань Киеву.

Последнее упоминание о радимичах в летописи в более позднем Ипатьевском своде под 1169 г. связано с описанием одного из эпизодов княжеских междоусобиц и не вносит каких-либо существенных новых данных об исторических судьбах радимичской земли.

Летопись констатирует расселение радимичей «по Сожу». Более определенные границы дают археологические раскопки памятников.

На территории расселения радимичей известны курганные могильники, городища, селища. Наиболее многочисленным видом археологических памятников являются курганные могильники. Первые раскопки курганов радимичей велись в начале XIX в. (Ф. Нарбут)107. Однако ранние исследования радимичских курганов большого значения не имели. В 70-х годах XIX в. раскопки курганов близ Обидовичей вели Н.М. Турбин108, А.С. Уваров109, а в бассейне Вабли — Д.Я. Самоквасов110. В это же время исследовали радимичские курганы М.М. Филонов 111, В. Козлов1112, Е.Р. Романов113. В 1890-1891, 1894, 1896 гг. П.М. Еременко в 36 могильниках, расположенных в бассейнах Ипути, Снови и Десны, вскрыл свыше 300 курганов114. В 1893 г. раскопки курганов радимичей вел В.Б. Антонович115, в 1890 г.— В.И. Сизов116, а в 1892 г. и 1893 г.— М.В. Фурсов117 и С.Ю. Чоловский118. В дальнейшем работу продолжали А.В. Прахов, В.К. Черепанов, С.А. Чуев, а в первом десятилетии XX в.— Е.Р. Романов, С.А. Гатцук и И.Е. Евсеев. Несколько позже раскопки курганов производил С.М. Соколовский, а в 20-х годах XX в.— С.С. Деев, П.С. Ткачевский, С.X. Боборыкин, И.X. Ющенко, И.А. Сербов, К.М. Поликарпович, С.А. Дубинский. В послевоенные годы раскопки вели Ф.М. Заверняев и В.А. Падин. С 1962 г. исследования радимичских курганов продолжает Г.Ф. Соловьева119. Обобщающая работа по археологии радимичей написана Б.А. Рыбаковым.

Археологические исследования позволили определить характерные для радимичей типы женских украшений и на основании их распространения уточнить территорию расселения радимичей.

Некоторые черты материальной культуры, характерные для ранних радимичей, по-видимому, сохранились в IX—XII вв., когда у этого племени получил распространение обычай погребения в курганах. Типичные для радимичских женщин украшения — семилучевые височные кольца, петлистые и язычковые подвески, характерные для всей радимичской территории, а также двускатно-пластинчатые гривны и биэллипсоидные подвески (в северной части территории расселения радимичей) и подвески «антского типа» (на юге этой территории).

Совпадение географического распространения этих типов женских украшений с территории бассейна Сожа и летописного указания о расселении радимичей «по Сожу» дает основание признать, что эта территория и есть земля радимичей.

По методу картографирования типов женских украшений можно значительно точнее определить границы расселения радимичей, чем это сделал летописец. Западная граница поселений радимичей, начиная со Старого Быхова, проходила в основном вдоль течения Днепра вплоть до впадения Березины. Здесь непосредственными соседями радимичей были дреговичи. Отдельные поселения радимичей известны на правом берегу Днепра, а дреговичей — на левом120. Граница радимичских поселений далее идет на юго-восток, пересекает Днепр и Сож несколько севернее впадения Сожа в Днепр и дальше на восток до реки Снов, подымается вдоль его левого берега до окрестностей Стародуба. На всем протяжении этого участка границы радимичской территории соседями радимичей были северяне. От Стародуба несколько восточнее Мглина граница поднимается к правому берегу Болвы, не переходя, однако, на левый берег этого притока Десны. В вершине этого клина радимичские памятники иногда чередуются с вятичскими и кривичскими.

От Болвы граница радимичской территории резко поворачивает на запад, проходит севернее Рославля и южнее Мстиславля и Чаус, севернее Славгорода пересекает Проню и подходит к Днепру южнее Старого Быхова. К северу от Болвы до Днепра соседями радимичей были кривичи. Обширный треугольник между Мстиславлем, Оршей, Старым Быховом в бассейне Прони и его притока Баси, в том числе и в окрестностях Чаус, в смысле отнесения этой территории к радимичам, кривичам и дреговичам пока остается неясным. Такие неясные в этническом отношении зоны есть и в других пунктах периферии основной радимичской территории, на стыке поселений дреговичей, радимичей и северян в районе Речицы к востоку от Лоева, а также на северо-востоке на правом берегу Болвы121.

Как видно из короткого обзора границ, земли радимичей располагались в юго-восточной части современной Белоруссии (юг Витебской, восток Могилевской и Гомельской областей), а также в западных районах Брянской и юго-западных Смоленской области РСФСР. При этом на территорию БССР приходится более половины основных радимичских земель.

Инвентарь курганов радимичей еще и сейчас является основным источником изучения материальной культуры и эволюции погребальных обрядов. До начала IX в. радимичи не насыпали курганов. По утверждению летописца, радимичи сжигали своих покойников и прах их ссыпали в погребальные урны, которые они ставили на придорожных столбах («на столпе, на путех»). Этот погребальный обряд можно связать с культом предков, с прахом которых родичи могли сохранять зримую связь.

Рис. 12. Погребальный инвентарь радимичских курганов XI-XII вв.
Рис. 12. Погребальный инвентарь радимичских курганов XI-XII вв.

Как и у других восточнославянских племен, для курганных погребений радимичей характерны обряды трупосожжения или трупоположения.

Погребения трупосожжением немногочисленны, не образуют отдельных курганных групп и встречаются в могильниках в небольшом количестве. Сожжение умершего совершалось непосредственно в кургане на небольшой подсыпке или в основании кургана. В отдельных случаях удалось проследить конструкцию погребального костра. На территории расселения радимичей трупосожжения вскрыты в могильниках у деревень Корма, Софиевка, Вищин, Любны, Старая Рудня, Хотимск, Беседовичи, Батуровка, Пожлужное, Смяличи, Грязивец, Климовичи122. Иногда в курганах встречается неполное сожжение умершего. По-видимому, захоронения этого типа относятся ко времени вытеснения трупосожжения более поздним обрядом трупоположения.

Погребения трупоположением, как и у других восточнославянских племен, различаются в зависимости от положения погребенного — в насыпи кургана, в его основании или в подкурганной яме. Захоронения в насыпи кургана немногочисленны и распространены по всей радимичской территории. Умершего клали на специально подготовленную насыпь высотой от 0,2—0,7 до 2—3 м поверх ритуального кострища. Наиболее широко распространен обряд трупоположения в основании кургана, известный на всей радимичской территории. Часть курганов с этим погребальным ритуалом имеет кострища в основании, поверх которых клали умершего. Однако большую часть составляют курганы без ритуального кострища. Погребения в подкурганных ямах немногочисленны у радимичей, хотя и встречаются по всей территории их расселения. Они приходят на смену погребению в основании кургана и отражают растущее влияние христианской религии, являются своеобразным переходным этапом от языческих курганных погребений к христианским погребениям в яме.

Обычно курганы с трупосожжением имеют лепную или раннюю круговую керамику и датируются IX—X вв. Пережитки трупосожжения (учитывая следы кострища погребений в основании кургана) продолжают встречаться до XII в. Погребения в основании кургана без следов ритуального кострища датируются в основном XI в., хотя этот обряд зафиксирован также в более раннее и более позднее время. Погребения в подкурганной яме встречаются начиная с XI в., бытуют в XII в. Безынвентарные погребения в ямах относятся, по-видимому, к еще более позднему времени123.

Курганы радимичей очень бедны погребальным инвентарем. В курганах с трупосожжением встречаются единичные находки перстней, браслетов, бус и небольшое количество других предметов. Причина бедности трупосожжений инвентарем в сгорании вещей на погребальном кострище. Также бедны инвентарем, а часто и вообще безынвентарны погребения в подкурганных ямах. В этом случае причина — влияние христианства. Очень различается инвентарь курганов в зависимости от пола погребенных. Только керамика, ножи и пряжки встречаются и в мужских, и в женских погребениях. Мужские погребения беднее женских, но лишь в мужских погребениях встречаются топоры, удила, кресала. Здесь также имеются ножи, бруски, пряжки, поясные кольца, изредка гривны к перстни. В женских погребениях найдены серпы, шиферные пряслица, ножи, иголки, разнообразные украшения — височные кольца (семилучевые, браслетообразные, перстнеобразные), гривны, подвески, бусы (сердоликовые, стеклянные, янтарные, пастовые), браслеты, перстни, нагрудные пряжки и т. д.

Рис. 13. Женские украшения из курганов радимичей XI-XII вв
Рис. 13. Женские украшения из курганов радимичей XI-XII вв

Из приведенных выше данных видно, что в основном обряд погребения у радимичей, смена различных типов соответствует типам и времени их бытования у большинства восточнославянских племен. Однако в погребальном обряде радимичей обращает на себя внимание отличительная черта — необычайно высокий процент погребений мужчин с ориентировкой головы на восток. У восточнославянских племен подобная ориентировка не типична. Относителыно радимичских погребений с восточной ориентировкой в настоящее время нет единого мнения. Исследователь радимичских древностей Г.Ф. Соловьева видит в этом племенную особенность погребального обряда радимичей124, а В.В. Седов — пережитки погребального обряда местных балтийских племен, ассимилированных радимичами125.

Как и у всех восточнославянских союзов племен, у радимичей редко встречаются могильники, содержащие один какой-либо тип погребения. Обычно в одном и том же могильнике есть курганы с различными обрядами захоронения. Наиболее распространенным является погребение на горизонте. Погребения в подкурганной яме малочисленны и не характерны для радимичей; они встречаются по всей территории расселения, однако наиболее часты на южной окраине радимичской территории. Погребения с трупосожжением есть на всей территории расселения радимичей. Тем не менее большинство их сосредоточено по крупным рекам.

Следовательно, радимичи вначале расселились по крупным рекам, затем распространились по их притокам126.

Еще в 1932 г. Б.А. Рыбаков высказал предположение, что единое в этническом отношении «племя» радимичей разделялось на несколько более мелких групп127. Изучая погребальный обряд в курганах на радимичской территории, Г.Ф. Соловьева обратила внимание на некоторые детали и попыталась выделить 8 локальных районов, объединив их по принципу единства или возможно близкого сходства погребального обряда128.

Поскольку основная территория радимичей находилась в зоне малоурожайных суглинисто-подзолистых почв, географическое распространение археологических памятников радимичей дает основание заключить, что радимичи направляли свой колонизационный поток в юго-восточном направлении к современным Воронежу и Курску, где были более урожайные черноземные почвы129.

Несомненно, привозных вещей, предметов вооружения и оснащения воинов в радимичских курганах найдено очень мало, и то лишь на периферии основной радимичской территории (например, в деревнях Гочево и Студенки).

Социальный строй радимичей более длительное время, чем у некоторых других племен, сохранял архаические черты, восходящие к эпохе первобытнообщинного строя. Об этом прежде всего свидетельствует отсутствие у радимичей городов в X и даже в XI вв., когда города возникали на территории расселения кривичей, дреговичей и других «племен». По-видимому, у радимичей в меньшей степени была развита специализация ремесла, а также отсутствовала четко выраженная прослойка посредников между производителем и потребителем (торговцем) и воинов-профессионалов. Ремесло и подсобные промыслы не нарушили еще аграрного характера занятий подавляющего большинства радимичского населения.

Один из важнейших вопросов истории радимичей — их происхождение. На сегодняшний день этот вопрос не может считаться решенным. Существует мнение о местном происхождении радимичей130. Исследования последних лет, выявившие славянские древности третьей четверти и конца I тысячелетия н. э. на территории радимичей131, как будто подтверждают это мнение. Однако высказано также предположение о переселении радимичей в бассейн Сожа в относительно позднее время. В последнее время В. В. Седов пытается на основе археологического, лингвистического и антропологического материала подтвердить мысль а переселении радимичей в бассейн Сожа с верховьев Днестра132.

Литература

  1. В. Седов. Славяне Поднепровья и Подвинья, стр. 83.
  2. Повесть временных лет (ПВЛ), ч. I, изд. АН СССР. М.— Л., 1950, стр. 14, 15.
  3. ПВЛ, ч. I, стр. 20-21, 23, 59.
  4. Т. Nагbut. Dzieje starożytne narodu litewskiego, т. II. Wilno, 1837.
  5. Указатель памятников 1893 г., стр. 141-143. Древности, т. VIII. М., 1880, стр. 33-34 (Протоколы).
  6. Я. Головацкий. Археологические раскопки курганов, произведенные А. С. Уваровым в им. Вотне Могилевской губ. Виленский вестник, Л. 228, 1880, стр. 1-12.
  7. Д.Я. Самоквасов. Северяиские курганы и их значение для истории, стр. 195, 196, 223; Д.Я. Самоквасов. Могилы Русской земли, стр. 208-210.
  8. А. Лобачевский. Археологические находки в Гомельском уезде Могилевской губ. Киевская старина, т. IX, 1885, стр. 573-577; Е. Р. Р о м а но в. Археологический очерк Гомельского уезда. Записки северо-западного отделения Русского географического общества (в дальнейшем РГО), кн. 1. Вильно, 1910, стр. 97-128.
  9. Черниговские губернские ведомости, 1882, № 12.
  10. Е.Р. Романов. Раскопки в Могилевской губернии в 1888 г. «Древности», Труды Московского археологическою общества, т. 13. М., 1889, стр. 129.
  11. П.М. Еременко. Раскопки курганов Новозыбковского уезда. Записки русского археологического общества (ЗРАО ). т. VIII, вып. 1-2. СПб, 1896, стр. 72-84; А. А. С и и ц ы н. Курганы, раскопанные П. М. Еременко в Суражском уезде. Там же, стр. 84-95; А. А. С п и ц ы н. Вещи из раскопок П. М. Еременко в курганах Новозыбковского и Суражского уездов. Там же, стр. 95—102; Отчеты археологической комиссии ча 1894 г.. стр. 20, 21; П. М. Еременко. Раскопки курганов в Брянском и Елецком уездах. Труды Орловской Ученой архивной комиссии за 1904 г. и за 1905 г. Орел, 1906, стр. 87-90.
  12. В.Б. Антонович. Погребальный тип могил радимичей. Археологические известия и заметки, 1893, № 3, стр. 316-318; В. Б. Антонович. О раскопках в бывшей земле радимичей. ЧИОНЛ, кн. VIII. Киев, 1894, стр. 14-15; Отчет Археологической комиссии за 1893 г., стр. 10-11.
  13. В. И. Сизов. Отчет о раскопках в Смоленской и Могнлевской губ. в 1890 г. Древности, т. XV, вып. 2. М., 1894, стр. 141.
  14. М.В. Фурсов, С.Ю. Чоловский. Дневник курганных раскопок, произведенных по поручению начальника Могилевской губ. А. С. Дембовецкого в течение лета 1892 г. в уездах Рогачевском, Быховском, Климовичском, Чериковском, Мстиславльском. Могилев, 1892; М. В. Фурсов. Курганные раскопки в пяти уездах Могилевской губ. в 1892 г. Труды IX АС, т.’і. М., 1895, стр. 236—245.
  15. С.Ю. Чоловский. Дневник курганных раскопок, произведенных по поручению начальника Могилевской губ. А. С. Дембовецкого в течение июля 1893 г. в трех уездах Могилевской губ. Могилев, 1893.
  16. Древности железного века в междуречье Десны и Днепра. Свод археологических источников, вып. 11-12. М., 1962. 219
  17. Г.Ф. Соловьева. О восточной границе дреговичей. Краткие сообщения Института археологии (в дальнейшем КСИА), вып. ПО, 1967, стр. 10-13.
  18. Б.А. Рыбакоў. Радзімічы. Працы секцыі археалогіі, т. III, стар. 152 (карта).
  19. Б.А. Рыбакоў. Радзімічы, стар. 84; Г.Ф. Соловьева. Славянские союзы племен по археологическим материалам VII—XIV вв. н. э. Советская археология, 1956, XXV, стр. 141.
  20. Б.А. Рыбакоў. Радзімічы, стар. 83, 102-105.
  21. Г.Ф. Соловьева. Славянские союзы племен по археологическим материалам VII-XIV вв. Советская археология, 1956, XXV, стр. 160; Г. Ф. Соловьева. К вопросу о восточной ориентировке погребенных в славянских курганах X—XIII вв. Советская археология, 1963, № 2, стр. 107.
  22. В.В. Седов. Следы восточно-балтийского погребального обряда в курганах древней Руси. Советская археология, 1961, № 2, стр. 120; В.В. Седов. Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья, стр. 164-171.
  23. В.В. Седов. Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья, стр. 136.

127.Б.А. Рыбакоў. Радзімічы, стар. 119.

  1. Г.Ф. Соловьева. Славянские союзы племен по археологическим материалам VII-XIV вв., стр. 159.
  2. Б.А. Рыбакоў. Радзімічы, стар. 106-107.
  3. Б.А. Рыбакоў. Радзімічы.
  4. Г.Ф. Соловьева. Итоги изучения радимичских курганов в 1962-1965 гг. Древности Белоруссии. Минск, 1966, стр. 253.
  5. В. В. Седов. Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья, стр. 141-143.


Крыніца:
Очерки по археологии Белоруссии. Ч. II. Мн., «Наука и техника», 1972. 248 с. (АН БССР. Ин-т истории). 1050 экз. 1 р. 58 к. В перепл. Ст. 36-42.