Протестантская церковь на Гомельщине в 20-30-е гг. XX в.: обобщенный образ

0
1070
Протестантская церковь Гомеля и Гомельской области

Протестантская церковь региона межвоенного периода в современных административно-территориальных границах Гомельской области была представлена разными течениями: евангельских христиан, евангельских христиан-баптистов («баптисты»), адвентистов 7-го дня («субботники»), христиан веры евангельской («пятидесятники»), богомолов («краснодраконовцы»), толстовцев, хлыстов, иеговистов, шерстинцев («истинные христиане») и др. В официальной советской терминологии протестантские общины назывались «христианами-евангелистами» или, что было более распространенным, — «сектами». К евангелическо-лютеранской церкви относились лютеранские общины местных немцев и латышей.

По некоторым сведениям первые евангелические общины в Беларуси возникли именно на Гомельщине в конце XIX в. — в селах У сохи и Уть Гомельского уезда [1, с. 112-113, 382]. По данным на 1924 г. в Гомельском уезде были «сектантские общины» евангельских христиан (в деревнях Пытьковка и Щербовка и в селах Руденец и Сивенка) и баптистов (в д. Уть и Иваки и в Новобелице) [2].

По данным официальных источников «до Октябрьской революции религиозное сектантство в Мозырском округе среди коренного населения было развито слабо». Имелась община евангелистов в Копаткевичском регионе и община немцев-баптистов на Наровлянщине. С 1919 г. наблюдается рост «религиозных сектантских общин» среди белорусского населения Мозырщины. Их организаторами, как правило, были военнопленные, возвратившиеся из Германии. Пик количества протестантских общин приходится на 1921-1922 гг., когда наступило мирное время и «сектанты получили возможность свободно проповедовать свое вероучение» [3, л. 37].

В официальной статистике на 1926 г. в Мозырском округе отмечаются 2 общины немцев-баптистов (на хут. Хатки и Клесинская в Наровлянском районе) и Старинская община баптистов в Копаткевичком районе и 4 общины евангельских христиан (Оголичская и Бриневская в Петриковском районе, Ясенковская в Наровлянском и Бовгорская в Каролинском (Ельском) районе) [4, л. 39].

Наряду с широко распространенными протестантскими течениями на Гомельщине имелись протестантские общины местного происхождения. Так, в 1919 г. в д. Богутичи Каролинского района возникла «секта» богомолов, в 1923 г. в селе Шерстин Гомельского уезда — «секта» шерстинцев («истинных христиан»). По официальному мнению, «з усіх сэкт на Беларусі асаблівую варожасьць да савецкай улады» проявляли именно эти «секты». Их члены были убеждены в том, что кооперация и коллективизация — «выдумка антихриста», советы, как орган власти, они считали «нечестивыми», выборы в них бойкотировали, на собрания не ходили, сельскохозяйственный налог сдавали только под нажимом, хлеб кооперативным организациям не продавали. В 1926 г. отказались от участия во Всесоюзной переписи населения, заявив, что «не жадаюць запісваць свае душы «чорту», што анкеты ёсьць «пячатка антыхрыста, чырвонага дракона». Советскую власть в целом богомолы ассоциировали с властью «красного дракона». Они перестали пускать своих детей в школу, т.к. в советской школе не преподавали Закон Божий [5, с. 29, 32, 54-56; 6, с. 28].

Рост популярности идей евангелизма среди населения способствовал ряд обстоятельств. Это — отсутствие сложной церковной иерархии и монашества, то, что проповедники протестантской церкви не курили и не употребляли алкоголя, всех единоверцев считали своими «братьями и сестрами» [7, с. 192]. Мозырский окружком КП(б)Б отмечал в 1926 г.: «Быт и нравы сектантов резко отличаются от быта и нравов окружающего их несектантского населения: сектанты не курят и не пьют. На почве пьянства, следовательно, у сектантов не бывает таких недоразумений, какие часто случаются у несектантов: драки, скандалы между собой и в семье. Семья сектанта представляет вообще более образцовую и более устойчивую ячейку, чем семья несектанта. Женщины у сектантов живут в более лучших условиях, нежели женщины у несектантов. Сектанты ценят образование, сознают его пользу и очень уважают учиться» [4, л. 39]. Немаловажными факторами популяризации евангелизма был кризис Русской православной церкви, приведший к «обновленческому» расколу, и столь необходимая взаимопомощь в среде единоверцев в тех конкретных хозяйственно­экономических условиях. В связи с этим Мозырский окружком КП(б)Б констатировал в 1925 г., что «причины распространения учения евангелистов — чисто экономические. Их трудовая взаимопомощь, коллективная поддержка наиболее нуждающихся явились для многих довольно заманчивыми» [3, л. 39]. Власти отмечали факты организации баптистами своих «бирж труда», например, в г. Гомеле, «якія бяруць на работу да «сваіх людзей» (сэктантаў) хатніх работніц, нянек і г.д.» [5, с. 46].

Отношения евангельских общин с советской властью первоначально строились на иллюзии последней о возможности, как отмечалось на VIII съезде КП(б)Б в мае 1924 г., «накіраваць у рэчышча савецкай работы значныя гаспадарча-культурныя элементы, што маюцца сярод сектантаў» [8, с. 117]. Однако в конфессиональной политике советского государства все больше усиливался ограничительно-репрессивный вектор и надежды власти на «общинный инстинкт», демократическое устройство протестантской церкви, как возможные факторы советизации верующих, не оправдались. Так, не получила дальнейшего развития практика создания в Советской России, начиная с 1918 г., сельскохозяйственных кооперативов и артелей в среде баптистов и евангельских христиан [1, с. 15]. По этому поводу партийное руководство Мозырского округа в 1925 г. отмечало, что «никаких коллективных объединений на экономической почве они не имеют и не проявляют в этом направлении никакой инициативы. Тезисы Калинина, в которых он указывал, что сектанты представляют собой самый благодарный материал для организации коллективов, являются совершенно несоответствующими действительности в Мозырщине» [3, л. 40].

К середине 20-х гг. в целом оформился курс государственной политики в отношении к протестантской церкви. ЦК ВКП(б), заслушав 27 сентября 1926 г. вопрос «О состоянии сектантства в СССР — его политической и экономической роли», поставил задачу окончательной ликвидации «сектантства» [7, с. 194-195].

Местные латыши, принадлежавшие к лютеранской церкви, являлись в основном потомками переселенцев-земледельцев из Прибалтики, осевших в регионе во второй половине XIX в. В рассматриваемый период они компактно проживали на Васильевских хуторах Дятловичской волости Гомельского уезда (впоследствии — Гомельского района) и в д. Новый Радин Речицкого уезда (впоследствии — Комаринского района) [9, с. 20-21]. Обследовавший латышей Васильевских хуторов секретарь латышской секции Гомельского губкома РКП(б) докладывал в 1924 г., что «все население, исключая 3-х человек, религиозные» [10, л. 5]. Религиозная жизнь гомельских латышей находилась в компетенции Могилевского евангелическо- лютеранского правления [11, л. 120-121], из посещавших их пасторов архивный документ зафиксировал пастора Витолина [12, л. 232].

Видное место в жизни протестантских общин Гомельщины занимала немецкая диаспора. Основное количество этнических немцев переселилось в Мозырское Полесье с Украины начиная примерно с 1905 г. По данным переписи 1926 г. из 7075 немцев, проживавших в БССР (всего в СССР проживало 1238549 немцев), около 4-х тысяч приходилось на территорию Гомельщины. При этом в Мозырском регионе насчитывалось 3356 немцев (3294 человека — в сельской местности и 62 — в городской) – 46,6 % всего немецкого населения БССР. Абсолютное большинство сельских немцев республики проживало на Мозырщине [9, с. 11-12].

Переселившиеся на белорусское Полесье украинские немцы с начала XX в. дали толчок к развитию здесь общин «христиан-евангелистов». Упомянутая выше община немцев-баптистов на хут. Хатки насчитывала в 1914 г. около 50 семей [13]. По официальным данным на 1925 г. в Мозырском округе в 10 «евангелистских» общинах насчитывалось до 700 зарегистрированных «сектантов». Большинство из них составляли белорусы, второй по количеству группой населения были немцы — около 200 человек [3, л. 38].

Религиозная сфера жизни немецкого населения представляла палитру разных протестантских течений. Большинство немцев были лютеранами, меньшая часть принадлежала к общинам евангельских христиан и баптистов.

Наиболее многочисленные религиозные общины немцев были в Наровлянском районе. Так, в 1925 г. в Березовском национальном немецком сельсовете официально числилось 200 «евангелистов-баптистов», 89 «евангелистов» и отделившаяся от лютеран (их статистика отсутствует) «секта» «Божьи дети» (25 чел.). Эта «секта» также называлась «группой Шнайдера» — по фамилии ее руководителя Генриха Шнайдера. В 1927 г. в Березовском сельсовете были зарегистрированы 3 лютеранские и 1 община баптистов, насчитывавшая 64 члена из 12 хозяйств. В 1929 г. Клесинская (Березовская) община евангельских христиан-баптистов насчитывала около 200 членов (проповедник — Баумбах, председатель совета общины — Генрих Шнайдер). Она состояла из немцев — жителей колоний Осиповка, Майдан, Березовка Березовского сельсовета и Хатки — смешанного немецко-украинского Хатковского. При этом в Хатках, где общиной руководил Давид Рихтер, было 63 баптиста. Лютеранская община Хаток насчитывала 139 чел.

С начала 20-х годов в колонии Наймановка Анзельмовского (Роза-Люксембургского) немецкого национального сельсовета Ельского района наряду с лютеранами имелась община евангельских христиан «Heim der Brüder» («Святой дом»), они называли себя «Святые братья». Местные немцы-лютеране называли ее «Hopsbrtider» («Прыгуны»). В 1929 г. в ней было зарегистрировано 25 человек (проповедник — Игнат Грасс, председатель совета общины — Эдмунд Бернт). Очевидно объединенная община колоний Анзельмовки и Наймановки насчитывала 33 человек. В другом официальном источнике 1930 г. в Наймановке отмечается «секта» «Финксгемайндэ» («складаецца з слоў «тройца” і “грамада») (35 чел.) [14, с. 44-45].

Меньшие по количеству верующих немцев общины были в Лельчицком, Житковичском, Речицком районах.

Жизнь религиозных общин представляла собой хорошо отлаженный механизм. «Каждое воскресенье все от мала до велика ходят в церковь», «в простом доме выстроена кирха, которая каждый праздник бывает переполнена народом» — свидетельствуют официальные отчеты властей. При общинах работали хоровые кружки, оркестры духовых и смычковых музыкальных инструментов. «Сектанты» не отгораживались от остального немецкого населения. Их ежедневные собрания с хором и оркестром привлекали к себе людей. Большое внимание уделялось религиозному обучению и воспитанию детей в воскресных школах при общинах. Например, в Березовском сельсовете в 1929 г. работали 4 такие школы. Верующие немцы поддерживали тесные связи с единоверцами из Германии, США, Канады, различных регионов СССР, были в курсе религиозной жизни их собратьев. Особенно в этом плане выделялись баптисты, имевшие постоянные контакты с заграницей, Украиной, Северным Кавказом, Сибирью через переписку, личные контакты. Особенно тесные связи были с Украиной. Так, проповедник Клесинской общины баптистов Баумбах переселился из Коростеня в 1925 г. В организации и деятельности общины евангельских христиан в Анзельмовке активное участие приняли Барбуля (с Волыни), Бовлендер (из Одессы), Ролейдер — также с Украины. Баптисты и лютеране Хаток, Анзельмовского, Березовского сельсоветов, Речицкого района обслуживались проповедниками и пасторами из Одессы, Волыни (баптисты-проповедники Фриц и Гартман, пастор Улле из Житомира, пастор Кенигсфельд). Они проводили службы, венчали, выдавали справки о конфирмации, выполняли другие религиозно-церковные функции. Необходимую религиозную литературу — Библии, песни, псалмы верующие получали из соответствующих заграничных центров, из Москвы, Ленинграда и Одессы. Значительная часть литературы была дореволюционного издания [15, с. 208-209].

Городские немцы региона в отличие от сельских представляли более дисперсное образование и их религиозная жизнь протекала не так ярко выражено. Небольшая община немцев-лютеран имелась в Гомеле. Лютеранской кирхи в городе не было. Коллективные моления осуществлялись на частных квартирах. Все необходимые компоненты своей религиозной жизни (венчание, крещение детей, конфирмация и др.) гомельские немцы осуществляли выездом в места, где имелись лютеранские пасторы, либо приглашением их в Гомель. Так, в январе 1924 г. Административный отдел Гомельского губисполкома разрешил «устройство богослужения на немецком языке» пастором Августом Карловичем Шансбергом из Могилева. В удовлетворенном прошении гомельчан — «граждан лютеранского вероисповедания» отмечалась практика «редкого приезда пастора в г. Гомель», указывалось, что служба будет проведена в частном доме с присутствием верующих в количестве около 100 человек [9, с. 187].

В практике отношений государства и протестантской церкви с ростом брутальности, вульгарного атеизма в официальной конфессиональной политике все меньше оставалось места для диалога, поиска взаимоприемлемых вариантов решения наиболее болевых вопросов: отношение к службе в армии, к общественной работе, к коллективизации и т.п. Все больший размах принимали силовые, репрессивные методы.

Так, религиозный компонент выступал важной составляющей в сформированном штампе обвинения арестованных в «контрреволюционной работе среди немецкого населения по срыву коллективизации и других мероприятий советской власти» с последующим вынесением карательных приговоров. В июле 1932 г. «контрреволюционным группировкам из состава бывших кулаков и руководителей религиозных общин» Ельского и Наровлянского районов в вину, в частности, вменялся тот факт, что «из 2027 немцев Роза-Люксембургского сельсовета ни один из коренных жителей не состоит в колхозе». В декабре 1936 г. были осуждены «евангелисты» — «члены контрреволюционной националистической группировки из немцев- единоличников» Ельского района за антиколхозную пропаганду. Таких примеров ] можно привести множество.

Даже в 1936-1937 гг., после массовых и постоянных арестов и высылок служителей \ религиозного культа, активных верующих, власть констатировала «активизацию 1 сектантских группировок, использующих религиозные настроения для проведения антисоветской контрреволюционной работы» среди немецкого населения [16, с. 192].

Конкретным содержанием данной «антисоветской работы» со стороны различных протестантских общин только лишь в одном 1937 г. можно считать бойкотирование выборов в Верховный Совет СССР, переписи населения. К 1937 г. в БССР были закрыты все церкви («молитвенные дома») евангельских христиан и баптистов, а большинство пресвитеров и проповедников были репрессированы [1, с. 387].

Не случайно в докладной записке Народного комиссара внутренних дел БССР Наседкина от 24 июня 1938 г. «Об антисоветской деятельности церковников и сектантов в БССР» выделен специальный раздел «О сектантской контрреволюции». В нем отмечается, что «за 1937 и начало 1938 г. в БССР ликвидировано целый ряд к-р сектантских организаций и групп, по которым арестовано и осуждено — 860 человек». В изложенной картине обвинения «сектантов» в антисоветской деятельности: связь с зарубежными разведслужбами, срыв коллективизации и т.п. особо отмечаются «молчальники» Лепельского и Туровского районов. Им вменялось в вину отказ от получения паспортов, невыполнение «разных гособязательств», игнорирование переписи населения 1937 г., «молчальники» дошли до того, что вообще перестали разговаривать с представителями власти» [17, л. 70-76].

В конце 30-х гг. протестантская церковь ушла в подполье.

Список литературы

  1. История евангельских христиан-баптистов в СССР. — М.: Всесоюзный Совет евангельских христиан-баптистов, 1989.-623 с.
  2. Докладная записка Гомельского губернского отдела ОГГГУ секретарю Гомельского укома РКП(б). 19.V.1924 г.] // Государственный архив общественных объединений Гомельской области (ГАООГО). — Ф. 2. — Оп. 1. — Д. 489. — Л. 20.
  3. Мозырский ОК КП(б) Б. Сектантство в Мозырском округе. [8.X.1925 г.] // Национальный архив Республики Беларусь (НАРБ). — Ф. 4. — Оп. 10. — Д. 45. — Л. 37-44.
  4. [Мозырский ОК КП(б)Б. 13/V—1926 г.]. Сектантское движение по Мозырскому округу и меры борьбы с ним //ГАООГО. — Ф. 69. — Оп. 2. — Д. 65. — Л. 39-41.
  5. Хайтун, Д. Сучаснае сэктанцтва на Беларусі / Д.Хайтун, П. Капаевіч. — Менск: Беларускае Дзяржаўнае Выдавецтва, 1929. — 72 с.
  6. К. П. Религиозное движение в губернии // Известия Гомельского губернского комитета РКП(б). — 1924.-№71.-С. 27-29.
  7. Навіцкі, У. I. Змена канфесіянальнай палітыкі дзяржавы ў 20-30-я гг. XX ст. / У. І. Навіцкі // Канфесіі на Беларусі (к. XVIII-XX ст.) / В. В. Грыгор’ева [і інш.] навук. рэд. У. І. Навіцкі. — Мн.: ВП «Экаперспектыва», 1998.-С. 155-234.
  8. Лыч, Л. Пратэстанцкая царква ў нацыянальна-культурным жыцці Беларусі: традыцыі і сучаснасць / Л. Лыч // Штогоднік Інстытута гісторыі Нацыянальнай акадэміі навук Беларусі, 1999 / Рэдкал.: М. Касцюк (гал. рэд.) і інш. — Мн.: ІГ, 1999. — С. 110-123.
  9. Малые диаспоры Гомельщины в 20-30-е годы XX века: аналитические материалы и документы Государственного архива Гомельской области / Сост.: В. П.Пичуков, М. А.Алейникова, 3. А. Александрович. Под ред. В. П. Пичукова. — Гомель: ГГТУ им. П. О. Сухого, 2008. — 250 с.
  10. Протокол заседания Бюро Лат-Секции при Гомельском Губкоме РКП(б) от 20/ІХ-24 г. // ГАООГО.-Ф. 1,-Оп. 1.-Д. 2658.-Л. 5-5об.
  11. [Могилевское евангелическо-лютеранское правление. 1924 г.]. Всем Могилевским приходским колониям // Государственный архив Гомельской области. — Ф. 500. — Оп. 1. — Д. 561. — Л. 120-121.
  12. Летняя работа студенчества в Гомельской губернии. [1925 г.] // ГАООГО. — Ф. 1. — Оп. 1. — Д. 1849.-Л. 225-232.
  13. [Господину Минскому губернатору. Прошение общины баптистов Минской губернии, Речицкого уезда, Дерновичской волости, хут. Хатки. 24 апреля 1914 г.] // Национальный исторический архив Беларуси. — Ф. 295. — Оп. 1. — Д. 8462. — Л. 65-65об.
  14. Пичуков, В. П. Религиозный актив немецкой диаспоры Белорусского Восточного Полесья (20 — 30-е годы XX в.) / В. П. Пичуков // Хрысціянства ў гістарычным лёсе беларускага народа: зб. навук. арт. У 2 ч. Ч. 2 / ГрДУ імя Я. Купалы; рэдкал.: Э. С. Ярмусік [і інш.]. — Гродна: ГрДУ, 2009. — С. 43^48.
  15. Пичуков, В. П. Лютеране и «сектантьі»: сельские немцы белорусского Восточного Полесья в 1920—30-е гг. / В. П. Пичуков // Канфесіі на Беларусі: гісторыя, сучаснасць // 36. мат. міжнар. нав.-практ. канф. — Брэст, 2005. — С. 207-211.
  16. Пичуков, В. Политические репрессии и насильственная депортация в отношении этнических немцев белорусского Восточного Полесья в 30-40-е гг. XX в. / В. Пичуков // Репрессивная политика советской власти в Беларуси. Сборник научных работ. Выпуск третий. — Мн., 2007. — С. 186-206.
  17. Докладная записка об антисоветской деятельности церковников и сектантов в БССР. Народный Комиссар Внутренних Дел БССР Наседкин. 24 июня 1938 г. // НАРБ. — Ф. 4. — Оп. 21. — Д. 1400. — Л. 56-77.


Авторы:
В.П. Пичуков, А.Д. Лебедев
Источник: Беларусь і суседзі: гістарычныя шляхі, узаемадзеянне і ўзаемаўплывы : матэрыялы III Міжнароднай навуковай канферэнцыі, Гомель, 30 верасня — 1 кастрычніка 2010 г. / [рэдкалегія: Р. Р. Лазько (адказны рэдактар), М. М. Мязга, Д. М. Талочка]. Ст. 267-272.