Произведения монументального и мемориального искусства в художественной среде Гомеля конца XIX — начала XX в.

0
769
Произведения монументального и мемориального искусства в художественной среде Гомеля конца XIX — начала XX в.

Тема монументального и мемориального искусства Гомеля конца XIX — нача­ла XX в. специально никем не изучалась. Проблеме его места в художественной среде города в разное время и в различной степени уделяли внимание белорусские исследователи, чаще всего касаясь ее в обобщающих трудах по истории искусства Беларуси в контексте обзора архитек­туры и ее декорирования. Многотомные академические издания «Архітэктура Беларусі: Нарысы эвалюцыі ва ўсходнеславянскім і еўрапейскім кантэксце» [1] и «Гісторыя беларускага мастацтва» [2, с. 259-416] стали методическими и фактологическими пособиями в данном иссле­довании. Художественный металл Беларуси анализируется в публикациях Е.М. Сахуты и дру­гих. Архитектурная пластика зданий, построенных в Гомеле архитектором С.Д. Шабуневским, рассматривается в монографии В.М. Чернатова «Станислав Шабуневский» [3]. Поскольку Го­мель в означенный исторический период входил в состав Российской империи, теоретической основой статьи послужили научные труды российских искусствоведов Е.И. Кириченко, Е.А. Борисовой и др., которые использованы в хронологии и терминологии [4], [5].

Отдельные сведения по заявленной проблематике были введены автором в научный оборот в учебно-методическом пособии для студентов «Архитектура и искусство Гомеля конца XIX — начала XX века» [6], в статье «Художественная жизнь Гомеля в конце XIX — начале XX в.» [7] и частично в ряде других публикаций.

Информация о предприятиях Гомеля, на которых изготавливались те или иные произ­ведения монументального и мемориального искусства, нами получена из справочных кален­дарей, издававшихся здесь в начале XX в. [8], [9].

Архивными источниками послужили документы Национального исторического архива Беларуси (далее — НИАБ), которые позволили отчасти восполнить пробелы в историографии. Ценный материал удалось почерпнуть благодаря обмерным чертежам и контрольным сним­кам зданий по ул. Советской в Гомеле, которые были выполнены немецкими военнопленны­ми в период восстановления города после Великой Отечественной войны и ныне хранятся в фондах музея Гомельского дворцово-паркового ансамбля [10].

Использованный автором метод непосредственных полевых наблюдений, натурных об­следований, проведенных в исторической части города, дал возможность выявить образцы архитектуры и декоративного искусства Гомеля конца XIX — начала XX в. Была собрана база данных с фотофиксацией около 200 образцов декоративного искусства.

Необходимо отметить, что за рамками данной статьи остается гомельская усадьба, ко­торой на рубеже XIX и XX вв. владела семья князей Паскевичей. К этому периоду уже было завершено формирование ее художественного образа и, следуя общей тенденции умирания русской усадебной культуры, роскошный княжеский дворец постепенно превращался в свое­образное хранилище музейных ценностей. В то же время на остальной части Гомеля шло оживленное строительство, которое активизировали прошедшие по его территории железные дороги, способствовавшие развитию и росту города.

Сохранившиеся фрагменты застройки рубежа XIX и XX столетий го­ворят о многообразии в их художественном воплощении: от характерного заимствования мо­тивов из предыдущих исторических стилей до модерна. Разнобой в архитектурном облике городских улиц и площадей в целом был обычным явлением для городов Беларуси, как и всей Российской империи, того времени.

На фасадах многих зданий Гомеля, особенно в историческом центре, сохранились об­разцы архитектурно-монументальной пластики, представленной рельефами в виде картушей, медальонов, герм, маскаронов, капителей колонн и пилястр, орнаментальных поясов, а также круглыми скульптурными формами. Выражавший их художественный язык напрямую свя­зан со стилистическими особенностями домов: в сооружениях эклектики можно найти «нагромождения» мотивов ренессанса, рококо, барокко и классицизма, а в модерне исполь­зованы тонкие эстетизированные стилизации.

Главная улица Гомеля — Румянцевская (ныне Советская) была застроена «Многоэтажными каменными зданиями, блещущими архитектурой», как сказано в адресно-справочном календаре «Весь Гомель» за 1913 г. [9, с. 103]. В лучшей ее части, приближенной к дворцовому комплексу, находился трехэтажный доходный дом купца Якова Ловьянова. Во внешнем убранстве здания использован кирпичный декор с элементами барокко, модерна и так называемого «русского сти­ля». Характерное для средневековой Руси изображение фантастических животных нашло отра­жение в двух рельефных фигурках драконов, сохранившееся под окнами второго этажа на углубленных прямоугольных панно. Они изящно прорисованы и на послевоенном обмерном чертеже [10, НВ № 21474/23]. Каждый из драконов имеет небольшие крылья и змеевидный длинный хвост, покрытый крупной чешуей, из оскаленной звериной пасти высунут язык. Туло­вище змея обрисовывает мягкая плавная линия, круто изгибающаяся процветшим хвостом, в чем наблюдаются признаки, свойственные раннему модерну второй половины XIX в.

На этой же улице расположены три бывших доходных дома, примыкающих один к од­ному (ныне — ул. Советская, 8, 10, 12). Здесь вперемешку с элементами других исторических стилей воспроизведены свойственные древнерусской «хоромной» архитектуре декоративные детали — аркатурные пояски и колонки, каменные наличники окон, раковины, ширинки. В каменных наличниках с тонкими наборными колонками и завершениями в виде «петушиных гребешков» и рокайля, в килеобразной форме аттиков и в применении ордера ощутимо влия­ние «нарышкинского барокко». Декоративная скульптура этих строений в виде головок, по­луфигур и фигур людей свидетельствует о воздействии западноевропейского искусства.

Примером стилизации в духе классицизма в архитектуре Гомеля служит скульптурный декор двух зданий: бывшей мужской классической гимназии (1898 г., архитектор С.Д. Шабуневский) и Русско-Азиатского банка (1912 г., архитектор О.Р. Мунц).

Фасады гимназии, имеющие сложную конфигурацию, богато украшены изящными ко­ринфскими капителями колонн, вычурными модульонами, орнаментальными фризами из ме­андра, розеток и завитков с акантовыми листами, стилизованными композициями с аллего­рическими символами вольных каменщиков в виде циркуля, треугольника, лопаты и топора.

На банковском сооружении в центре цилиндрического барабана, возвышающегося над вторым этажом, даны рельефные изображения в рост аллегорической женской фигуры и Мер­курия, опирающихся на люкарну. Они отлиты в классической манере из белой цементной мас­сы. Пластическое дополнение сооружению придает чугунное литье. Над тройным окном угло­вой полукруглой части первого этажа, разделенным дорическими полуколоннами, — декора­тивный пояс из трех барельефов картушей с кадуцеей, соединенных гирляндами. Чугунные накладные детали в таких же мотивах венчают люнет над главным входом со стороны ул. Со­ветской, а в виде львиных масок перемежевывают арочные окна со стороны ул. Ланге.

Обильно и эффектно украшен лепниной бывший особняк известного гомельского врача Н.И. Александрова (ныне Дом гражданских обрядов по ул. Ирининской, 11 [11, с. 18-19]. Нарядный фриз под венчающим карнизом состоит из скульптурных панно с изображениями ле­тящих на лебедях путти в орнаментальном обрамлении. На колоннах портала и лопатках между окнами помещены фигурные элементы в виде ягодных гроздьев, стилизованных в ренессансных мотивах, арочный проем портала опоясывает рельефный фриз, в центре которого выступает объемный картуш с завитками и владельческой монограммой «НА». Замысловатые скульптурные элементы, поддерживающие венчающий карниз, исполняя архитектурную функцию, преврати­лись в консоли. Узор барельефов и горельефов на передних плоскостях колонн, в проемах между окнами и под карнизами выразительно читается на светлой штукатурке главного фасада здания.

Роскошная скульптурная декорировка применялась в оформлении других сооружений стиля модерн в Гомеле, о чем можно судить по чертежам, составленным в период послево­енного восстановления Гомеля. К сожалению, она уцелела далеко не на всех памятниках, так как была заменена архитектурными элементами в классических мотивах в сталинскую эпоху, когда существовала установка на использование исторических художественных прообразов.

Вместе с тем, сегодня есть возможность полюбоваться лепниной на фасаде бывшего доходно­го дома купца К.П. Грошикова. Затейливо извивающиеся цветочные орнаменты заполняют фриз под венчающим карнизом и люнеты над оконными проемами здания. Балконная дверь второго этажа оформлена профилированной полуциркульной рамой, которую вертикально пересекают две лопатки, и венчает скульптурный маскарон женской головы, помещенный на замковом камне.

Типичные для модерна 1900-х гг. фантасмагорические и аллегорические маскароны применялись С.Д. Шабуневским в декоре других авторских работ: здания Виленского банка и в первоначальном облике домов по Советской, 18 и 22 [10, НВ № 21474/32-33]. Во всех скульптурах явно чувствуется почерк одного мастера.

Строгие классицистические черты отличают архитектурно-скульптурную пластику зданий бывшей земской больницы и госпиталя, которая была выполнена в «Художественно­монументальной мастерской скульптора П.Г. Яцыно», находившейся в Могилеве на Днепровском проспекте. Из письма управляющему Гомельской конторой князя Паскевича 2 октября 1913 г. узнаём, что по смете, посланной С.Д. Шабуневскому, скульптор подряжался выполнять работу на месте из готового алебастра и на лесах заказчика [12, л. 23 об.]. Ионические капители каннелиро­ванных колонн и полуколонн названных строений изящны, детально проработаны, добавлены легким рисунком модерна. Наряду с другими декоративными и композиционными элемента­ми, они подчеркивают черты «модерн-классицизма» во всей архитектуре лечебных построек.

В.М. Чернатов сообщает о давнем знакомстве архитектора Шабуневского с Петром Гавриловичем Яцыно, творческое содружество с которым началось с проектирования го­мельской мужской гимназии. Со временем «творческие контакты все больше крепли, расши­рялись и переросли в настоящую дружбу» [3, с. 58-59]. Поэтому не вызывает сомнений уча­стие скульптора Яцино в создании архитектурно-декоративных деталей для убранства как выше упомянутых, так и других зданий, построенных в Гомеле по проектам С.Д. Шабуневского в конце XIX — начале XX в.

Художественные особенности мемориальной пластики этого времени отражены в надгробных памятниках на кладбище, которое основано в Гомеле в 1880-е гг. за рекой Сож в районе Новобелицы. Среди большого количества поздних захоронений и глухих зарослей здесь уцелел ряд художественно оформленных могил гомельчан, преимущественно католи­ческого вероисповедания, которые были преданы земле в 1890-1910-е гг. В соответствии с датировкой оформлялось убранство их «последнего приюта». Для выполнения этих образцов использовали резной и шлифованный камень, металлическое литье, ковку и прокат, а также формование из бетона. По материалу изготовления сохранившиеся фрагменты надгробий можно разделить на три группы: изделия из камня — лабрадорита, мрамора, гранита; изделия из металла — чугуна; бетонные изделия.

Чаще всего встречался тип надгробий, которые надолго сохраняют свой богатый вид, — каменные. Символический смысл внезапно прервавшейся жизни заключен в рубленных из камня памятниках в форме дерева со спиленными ветвями. Особенно эмоциональное звучание они приобретают, когда читаешь на вырезанных на них свитках такие мемориальные надписи, как «поручик Михаил Андреевич Трусевич 23 лет павший на поле брани 12 июня 1915 года», «Иосиф Мацукевич зверски убит 28 августа 1917 года 42 лет». Каменная глыба, напоминаю­щая природный холм, на могиле Казимира Гродского (ум. 1897 г.) завершена каменным же крестом, который имитирует дерево с обрубленными ветками. Такие надгробия встречаются не только в Гомеле, но и в других местах Беларуси, в частности, Гродно, что говорит о распро­странении этого романтического образа в мемориальном искусстве начала XX в. [5, с. 387]. На гомельском кладбище находятся могилы, оформленные мрамором. Из белого мрамора в виде стелы на ступенчатом постаменте высечено надгробие 77-летней П. Зноско (1906), происхо­дившей из рода Крушевских. Захоронение К. Рудзиевской 1892 г. выделено беломраморной стелой на гранитном постаменте, декор которой стилизован в мотивах классицизма: глухой профилированный архивольт, увенчанный элементом пальметты с акантовыми листьями и во­лютообразными завитками, огибает венок в верхней части рамки с мемориальным текстом. В стиле модерна в духе романтизма выполнен в 1901 г. надгробный камень А. Урбановича. Это лежащий на земле грубый необработанной формы валун, в расщелинах которого прорастают резные цветы с длинными остроконечными, плавно обнимающими камень, листьями.

Черный с перламутровыми вкраплениями шлифованный лабрадорит красив сам по себе и не требует особых изысков в декорировании. В памятниках из этого материала чаще отдава­лось предпочтение фактуре камня, поэтому оставлялись открытыми большие площади по­верхности. Имеющиеся на кладбище надгробия из лабрадорита выполнены в виде прямо­угольных тумб на цоколе, ступенчатых стел, а также обелиска на постаменте. Все памятники венчали металлические кресты, сохранившиеся лишь фрагментарно, на лицевой стороне каж­дого выгравирован текст с именем и годами жизни усопшего, молитва, на некоторых изобра­жены кресты и виньетки. На кладбище кроме П. Зноско выявлены другие могилы представи­телей дворянского семейства Крушевских. Лабрадоритовый памятник-обелиск стоял (сломан и находится поблизости) над могилой Адольфа-Игнатия, который был могилевским губернским предводителем дворянства, избирался на пост гомельского городского головы [12, л. 3-6]. Другого брата звали Яном, он похоронен рядом с женой Марией. Над их парным захоронени­ем установлен надмогильный камень в форме прямоугольного цоколя, в верхней части с гра­нением, частично повторяющим рисунок изображенного на фасаде креста. Датируются захо­ронения 1891, 1894 и 1895 гг. Их строгие надгробия из черного полированного лабрадорита изготовлены в Киевской мастерской Антонио Росси, как свидетельствует гравированная надпись: «А. Росси, Киев». Она же выполняла заказы для часовни-усыпальницы князей Паскевичей, во время создания которой комиссионером, т. е. лицом, принимавшим на себя заключе­ние сделок с подрядчиками в Киеве, был К.Н. Иванов, один из управляющих имением Паскевичей [13]. Не исключено, что, будучи связан с поставками камня в Гомель от А. Росси, он ос­новал здесь в начале XX в. собственное производство надгробий. На боковой части постамента одного из лабрадоритовых памятников на кладбище обнаружена подпись мастерской-изготовителя: «Ивановъ, Гомель», характер нанесения которой сродни киевской. По форме он напоминает античную стелу, его венчает уступчатое, с перехватами навершие. На лицевой части в рельефной рамке под остроконечной трехлопастной аркой — мемориальная надпись о том, что здесь захоронен коллежский советник М.П. Платковский. Над текстом овальное углубление, в котором был утраченный медальон с портретом либо с декоративным элементом и крестом.

Кроме мастерской Иванова, художественной обработкой камня в Гомеле занимались дру­гие фирмы. На ул. Замковой, 71 находилась мастерская С.А. Шифрина по изготовлению памят­ников из мрамора, лабрадора, сионита, финляндского и шведского гранита. Кроме того, здесь предлагалось выполнить под заказ из мрамора умывальники, доски для мебели, подоконники, лестницы, ванные, иконостасы, чернильные приборы и др. На рекламе мастерской изображены надгробия в виде колонн, увенчанных вазонами, и памятник-обелиск, на котором венок и свиток [8].

На одном из чугунолитейных заводов имения Паскевичей в Добруше производились надмогильные памятники из металла, а также различные чугунные решетки [2, с. 137]. Интерес­ный образец такого рода мемориальных произведений сохранился на гомельском кладбище. Это парное захоронение городского инженера Егорова с женой (1893), решенное с вольным исполь­зованием элементов классицизма в комплексе с надгробиями и оградой. Могилы оформлены двумя круглыми металлическими колоннами на высоких постаментах. Территория захоронения огорожена отлитой из чугуна решеткой, ажурные секции которой заполнены симметричными композициями из стилизованных разветвляющихся побегов с изящно отгибающимися листьями, в чем ощущается влияние модерна. Столбы ограды выполнены в виде каннелированных иони­ческих колонок квадратного сечения, увенчанных шишкой пинии [14, с. 160-163], [15, с. 29-43].

Рисунки балконных решеток, всевозможных оград, ворот, элементов для навесных ко­зырьков и др. в Гомеле зависели от способа их изготовления, которым была и ковка, и литье, и промышленный прокат. Преимущественно они составляли различные композиционные вариа­ции из граненых стержней, колец и С- и S-образных завитков. В них отмечается стремление как к центрической, так и раппортной компоновке узоров, в которые нередко вводились мотивы ро­коко в виде трельяжей и классицизма в виде розеток и пальметт, традиционного народного сим­вола древа жизни и вычурного модерна. В кованых и прокатных оградах, в частности, кладби­щенских, которые сохранились в большей степени, встречаются завершения вертикальных стержней в форме наконечников копий, что придает им средневековый оттенок. Литые решетки более четко выражают стилистические черты, так как, в силу особенностей технологии изготов­ления, имеют большую возможность в художественных вариациях построения формы и рисунка.

В заключении можно сказать, что рассмотренные произведения монумен­тального и мемориального искусства сыграли значимую роль в формировании художественной среды Гомеля конца XIX — начала XX в. Их изготавливали на местных и близлежащих предпри­ятиях, где принадлежности для архитектурного декора и надгробия производились наряду с дру­гим ассортиментом. Многие из них делались поточным методом и представляли собой продук­цию широкого потребления, при этом они не были лишены стилистической окраски.

Имеющиеся сведения могут быть применены в учебном процессе для подготовки ис­кусствоведов, культурологов, архитекторов и в краеведении при разработке экскурсий. Они также могут использоваться в качестве практических рекомендаций для составления проект­ной документации в осуществлении реставрации памятников архитектуры и для регенерации исторических территорий Гомеля.

Литература

  1. Архітэктура Беларусі: нарысы эвалюцыі ва ўсходнеславянскім і еўрапейскім кантэксце: у 4 т. / рэдкал.: А. І. Лакотка [i інш.]; навук. рэд. А. І. Лакотка. — Мінск: Беларус. навука, 2007. — Т. 3, кн. 2: Другая палова XIX — пачатак XX ст. — 549 с.
  2. Гісторыя беларускага мастацтва: у 6 т. / рэдкал.: С. В. Марцэлеў (гал. рэд.) [i інш.]. — Мінск: Навука і тэхніка, 1987-1994. — Т. 3: Канец XVIII — пачатак XX ст. / Л. М. Дробаў [i інш.]. — 1989. — 448 с.
  3. Чернатов, В. М. Станислав Шабуневский / В. М. Чернатов. — Минск: Беларусь, 2005. — 95 с.
  4. Кириченко, Е. И. Русская архитектура 1830-1910-х годов / Е. И. Кириченко. — М., 1978. — 400 с.
  5. Борисова, Е. А. Русская архитектура второй половины XIX века / Е. А. Борисова. — М., 1979. — 320 с.
  6. Литвинова, Т. Ф. Архитектура и искусство Гомеля в конце XIX — начале XX века: учеб.-метод. пособие / Т. Ф. Литвинова. — Гомель: БелГУТ, 2019. — 32 с.
  7. Литвинова, Т. Ф. Художественная жизнь Гомеля в конце XIX — начале XX в. / Т. Ф. Литвинова // Искусство и культура. — 2012. — № 1 (5). — С. 87-94.
  8. Весь Гомель: адресно-справ. книга на 1908 год. — Гомель: Издание П. С. Элькина, 1908. — 52 с.
  9. Весь Гомель: календарь и адресно-справ. книга на 1913 год. — Гомель: Издание Х. Голь­дштейна [и др.], 1913. — 182 с. + XVI прилож.
  10. Музей Гомельского дворцово-паркового ансамбля. — Д. 974. НВ № 21474/1-36.
  11. Литвинова, Т. Ф. Архитектурные сооружения в стиле модерн в Гомеле, построенные при участии И. И. Паскевич / Т. Ф. Литвинова // Ирина Ивановна Паскевич: эпоха, люди, меценаты: ма­териалы круглого стола / Гомел. обл. унивесал. б-ка им. В.И. Ленина. — Гомель, 2005. — С. 17-22.
  12. Национальный исторический архив Беларуси (НИАБ). — Ф. 3013. Оп.1. Д. 2369.
  13. НИАБ. — Ф. 3013. Оп.1. Д. 498.
  14. Сахута, Е. М. Художественные ремесла и промыслы Белоруссии / Е. М. Сахута, В. А. Говор. — Минск: Наука и техника, 1988. — 270 с.
  15. Сахута, Я. М. Беларускае народнае мастацкае кавальства / Я. М. Сахута. — Мінск, 1990. — 190 с.

Автор: Т.Ф. Литвинова
Источник: Известия Гомельского государственного университета имени Ф Скорины, № 4 (127), 2021. С. 55-59.