Положение католического костела на Гомельщине во второй половине 20-х гг. ХХ века

0
1460
касцёл, Гомель

Как известно установление советской власти в Беларуси в 1917 г. привело к резким изменениям в положении церкви и религии. Новое государство начало борьбу с «религиозными пережитками», а насаждение атеизма стало одним из приоритетных направлений в государственной идеологии [1, С. 155, 156]. Борьба с религией затрагивала абсолютно все конфессии без исключения, в том числе и католичество. Информацию по интересующей нас проблеме содержат материалы Польбюро, ГПУ и в меньшей степени НКП. Эти источники позволяют осветить следующие вопросы: наличие культовых сооружений, деятельность ксендзов, религиозных кружков и костельных комитетов, уровень религиозности населения и политика властей в отношении изучаемой конфессии.

Во второй половине 20-х гг. на территории Гомельского округа работники Польбюро фиксируют более десяти культовых сооружений. Например, в «Списке костелов и каплиц» около 1927-1928 гг. всего насчитывается 14, из них 6 костелов  (Гомель, Чечерск, Хойники, Речица, Брагин, Острогляды), каплиц 8 (Рудня-Шлягино, Рудня-Столбунская, Лапичи, Ухово, Рудня-Нисимковичская, Оношки, Рудня-Бартоломеевская, Абрамовка) [2, Ф. 3. О. 1. Д. 393. Л. 59].

Что касается духовенства, то всего на территории округа в изучаемый период проживало три ксендза. К. Андрекус в Гомеле, Б. Волынец в Чечерске и Ф. Касперович в Хойниках [3; 2, Ф. 3. О. 1. Д. 393. Л. 59]. Как правило деятельность ксендзов была под пристальным вниманием работников Польбюро, которые подробно фиксировали все факты характеризующие их работу. В отчете о польработе за ноябрь-октябрь 1927-1928 гг. говорится: «Деятельность католического духовенства за последнее время усиливается. Замечаются частые разъезды ксендзов по польским населенным пунктам … » [2, Ф. 3. О. 1. Д. 392. Л. 17]. В 1929 г. по данным партийных органов ксендз Б. Волынец проводил агитацию среди крестьян в д. Рудня – Нисимковичская за покупку колокола для каплицы [4, Ф. 4п. О. 11. Д. 104. Л. 156].

Не меньший интерес у властей вызывали религиозные кружки и костельные советы. И Польбюро и ГПУ неоднократно указывали на то, что таковые существуют почти при каждом костеле, почти в каждом польском населенном пункте [4, Ф. 4п. О. 11. Д. 81. Л. 12; 2, Ф. 3. О. 1. Д. 392. Л. 17]. В акте обследования польского сельсовета д. Балашевка Речицкого района от 6.10.1928 г. сообщается: «существует представитель костельного совета Речицкого … который проводит работу … путем объявления жителей через стариков и женщин о костельных мероприятиях. Имеется община «Рожанца» состоящая из 5 человек … было одно собрание консперативное религиозное … » [2, Ф. 3. О. 1. Д. 393. Л. 149 об.]. В докладной записке секретаря Гомельского Польбюро А. Минейко в бюро Окружкома указывается: «Религиозных кружков имеется 10. Кружок рожанца по Рудне-Шлягино 50 чел., по Рудне-Гулевой 15 чел., кружок терциаров 15 чел., два кружка живого рожанца исключительно из мужчин, один под названием «Святого Изыдора» из 15 чел., другой «Святого Юзефа» из 15 чел. 5 кружков живого рожанца из женщин в каждом кружке по 15 человек. Всего в кружках организовано 185 чел. Собрания проводятся на дому. Действия религиозного комитета и кружков заключаются в противодействии всем мероприятиям советской власти» [2, Ф. 3. О. 1. Д. 114. Л. 93].

Особое внимание со стороны властей уделялось сбору информации о религиозности населения. В отчете о работе польской школы-передвижки в д. Рудня-Нисимковичская, Чечерского района в 1928 г. сообщалось: «В деревне имели место сильные религиозные настроения среди женщин и девушек» [2, Ф. 3. О. 1. Д. 113. Л. 67]. В 1928 г. в д. Рудня-Столбунская, Ветковского района перед пасхой был устроен антирелигиозный вечер, однако «никто из беспартийных крестьян и молодежи не принимал участия в играх и танцах ввиду происходившего … поста». При чем сильная религиозность фиксируется и у комсомольцев, на что указывают нередкие факты исключения из рядов организации за посещение костела [4, Ф. 4п. О. 11. Д. 104. Л. 130, 131].

Понятно, что власти не ограничивались лишь пассивным наблюдением и сбором информации. Антирелигиозная работа проводилась в течение всех 20-х годов, в разное время, приобретая разную степень активности. Эту работу условно можно разделить не две формы: агитационно-пропагандистскую и административную или репрессии. В середине 20-х гг. доминирует первая. К основным направленим агитации относятся: проведение кампаний, бесед, лекции, распространение пропагандистской литературы, вовлечение населения в кружки «Союза безбожников» и т.д. [5, С. 246, 250, 259]. Ко второму направлению антирелигиозной работы относятся репрессии в отношении ксендзов и наиболее активных верующих, закрытия костелов и каплиц. В 1929 г. было принято постановление ВЦИК «О религиозных объединениях», которое открыло новую страницу в истории религии в СССР в целом и костела в частности. Начиная с этого времени именно второе, репрессивное, направление антирелигиозной политики становится основным [5, С. 255]. Так, в январе 1930 г. секретарь Гомельского Польбюро сообщал в Минск, что «убыль религиозных кружков» объясняется не только работой Союза Безбожников, но и «высылкой некоторых контрреволюционных элементов», а майские богослужения 1929 г. прекратились только «в связи с проведением кампании арестов» [2, Ф. 3. О. 1. Д. 114. Л. 246, 247]. Под «контрреволюционными элементами» понимались наиболее активные верующие и духовенство. Например, аресты были проведены в 1928 гг. в д. Рудня-Шлягино, Ветковского района в связи с противодействием  верующих закрытию каплицы. В числе «изолированных в распоряжение ГПУ» были члены костельного комитета А. Коцубо и П. Коцубо [2, Ф. 3. О. 1. Д. 114. Л. 481 об., 237 об.; Д. 443. Л. 336 ].

Ситуацию, которая сложилась в 1929 – 1930 гг. лучше всего охарактеризовал секретарь Польбюро Гомельского ОК КПБ(б) А. Минейко в своем письме адресованном в Польбюро ЦК КПБ(б): «антирелигиозные кампании проводились во всех пунктах польских под руководством ячеек партийных и комсомольских с активным участием  учительства польского … покупка радио вместо колокола для костела, взятие церковных зданий под школы и клубы и др. <…> В настоящее время из имеющихся костелов 7-ми и 2 часовень, остались 2 костела в Гомеле и Речице и 1 часовня в Рудне Столбунской, при 1 ксендзе в Гомеле. Из бывших костелов только один сгорел во время пожара Чечерска, а остальные согласно абсолютного большинства католического населения переданы под школы, больницу и клубы. Колокола отданы в фонд индустриализации» [2, Ф. 3. О. 1. Д. 114. Л. 247]. Что касается священнослужителей, то например кс. Б. Волынец в октябре 1929 г. под давлением органов ГПУ вынужден был публично отречься от сана, а ксендзы Ф. Касперович и К. Андрекус были арестованы в 1930 и 1934 гг. соответственно [3].

Вышеизложенный материал позволяет говорить о том, что в конце 20-х гг. ХХ века, официальные институты католического костела на Гомельщине в большинстве своем были ликвидированы, в результате репрессивной политики советской власти.

Список литературы:

  1.  Канфесіі на Беларусі (к. XVIII – XX ст.) / В.В. Григорьева, У.М. Завальнюк, У.Л. Навіцкі, A.M. Філатава. Мн., 340 С.
  2.  Государственный архив общественных объединений Гомельской области (ГАООГО).
  3.  www.kul.lublin.pl/dzwonkowski/k1.html – 47k
  4.  Национальный Архив Республики Беларусь (НАРБ).
  5.  Лиценбергер О.А. Римско-католическая церковь в России. Саратов, 2001.

Аўтар: Лебедев А.Д. (г. Гомель, УО «ГГУ им. Ф. Скорины»)

Крыніца: “Открыть миру душу белоруса …”, матэрыялы міжнароднай навукова-практычнай канферэнцыі, прысвечанай 150-годдзю з дня нараджэння Е.Р. Раманава (Гомель, 25-26 кастрычніка 2006). Гомель, 2006. – С. 248-251.