Поэтика песенного творчества досвадебного периода на территории Гомельщины

0
73
Поэтика песенного творчества досвадебный период на территории Гомельщины

Обрядовые этапы досвадебного пе­риода — «заручыны» и «сватовство», проходящие на территории Беларуси, в частности на Гомельщине, имеют в сво­ей структуре как общие элементы, так и некоторые отличительные особенности. Классические свадебные песни состо­ят из двух частей: довольно подробного вступления и кульминационной развязки. Такая форма композиции характерна как для обрядового этапа «сватовства», так и для «заручын». Особенное значение в та­ких песенных текстах отводится вступи­тельной части, поскольку именно она соз­даёт эмоциональный тон звучания:

— Кучаравая бярозка,
Ой, чаго ж ты не зялёная?
— Ой як жа мне зялёнай быць?
Ноч у ноч да купцы едуць…
[1, с. 62];
Ой, чия ж гэта радзіна
Ды над вокнамі хадзіла,
Ды зубамі лескацела,
Ды ў хату хацела?..
[2, с. 60].

Изучение текстов этих обрядовых песен позволило отметить следующие осо­бенности. По объему «заручынныя» пес­ни отличаются от «сватовства». Часто в песенных текстах, которыми сопровожда­лось «сватовство», встречается диалого­вая форма композиции. Среди «заручынных» песен можно выделить варианты не только со вступлением и концовкой, но и с самим развитием действия:

Прапіла маці дочку
На салодкім мядочку.
Напіўшыся, скача,
А праспаўшыся, плача:
— Была хата, як святліца,
А цяпер — як цямніца,
Была хата, як панская,
А цяпер — як цыганская
[1, с. 91].

Что касается функционально-тематиче­ских групп, то следует отметить, что среди «заручынных» песен немало шуточных текстов, в которых не только молодые и гости изображены в комичном виде, но и передаётся общее веселое исполнение:

Зялёны кабат разлагаецца,
Маці дачкою набіваецца:
— Да й, зяцю, зяцю, вазьмі маю дочку,
Дам табе палатна хоць на сарочку
I мех мякіны хоць на пярыны,
I куль саломы пакрыць харомы [1, с. 128];

— Ой ды, Галя, вой ты, Галя,
Чаму така сумная?
Ой ты, мамка, ой ты, татка,
Хутка пойду замуж.
Заручаєм, заручаєм, нашу мы цялушку,
Што б карміла, што б паіла свайго бычка [А. М. Л.].

В песнях «сватовства» доминируют по­вествовательные тексты, в которых, как правило, дается объяснение обрядовому действию:

Ой, скарэй бы вечара даждаці,
Пойдуць недзе дзяўчыну сватаці.
Пойдуцъ недзе дзяўчыну сватаці,
А мы пойдзем над акно слухаці,
Ды што будзе дзяўчына казаці.
Дзеўка ходзіць, ды ўсё пахаджае,
Белыя ручкі на сэрцы складає.
— Маці, маці, парадніца ў хаці
Парадзь, маці, што свату казаці:
Ці ісці замуж, ці з год нагуляці?[2, с. 59];

Ой, чыя ж гэта радзіна
Ды над вокнамі хадзіла,
Ды зубамі лескацела,
Ды ў хату хацела?
— Ох, гэта ж Коліна радзіна
Ды над падваконню хадзіла,
Ды зубамі лескацела,
Ды ў хату хацела [2, с. 60].

Что касается самих обрядов, то если при сватовстве девушка имела выбор, она или принимала предложение жениха, или отка­зывала ему: «Если невеста на вопрос отца о ее согласии молчала и после предложения подмести дом начинала мести от стола к дверям, так тем самым она показывала, что отказывает жениху» [1, с. 22], в д. Леваши Речицкого района было принято «всем членам семьи перед приходом сватов мыть ноги» [А. М. Л.], а в д. Озерщина этого же района, наоборот, никогда не слышали про такие особенности, там было принято «закрывать все окна и двери и выпускать кошку во двор; если кошка быстро возвра­щалась домой, то считалось, что сватовство пройдет успешно, если же она не приходила долго, то обратное» [С. Т. В.].

При «заручынах» уже происходило офи­циальное сообщение о будущем браке. Сра­зу нужно отметить, что «заручыны — один из важнейших свадебных обрядов, во вре­мя которого парень и девушка объявляются женихом и невестой» [1, с. 20]. На сегод­няшний день существует не только много общего в совершении помолвки («заручын») в Беларуси, но и довольно много отличий. Например, в одном из районов Гомельской области «на заручыны приезжает вся родня невесты и жениха. Когда жених заходит в дом, невеста прячется, чтоб ее не видели, сама же первой хочет увидеть жениха, чтоб в семейной жизни руководить мужем» [1, с. 28]. В д. Леваши на «заручыны» пригла­шали только близких родственников жени­ха и невесты, которые первыми обменива­лись подарками между собою [Ю. Г. И.], а в д. Короватичи того же района обручение проводили на третий день после сватанья и приглашали на него всех знакомых, кто имел желание [М. О. С.]. Также в д. Ле­ваши, по свидетельству очевидцев, бывали случаи, когда «молодые шли на поле со свечами, вместе с ними шли их родители и крестные, если были. Молодых ставили спиной к западу, они выслушивали сове­ты родителей, как надо жить, после чего жених и невеста зажигали свою свечу, по­казывая тем самым, что они образовали свою семью» [А. М. Г.]. В д. Озерщина «на заручыны устраивали вечарыну “первай чарки”». На ней присутствовали молодые, крестные и родители. Они приходили и го­ворили: «Может ли наш молоды казак взять в жёны молоду дзявчину?» [Д. М. И.]. По свидетельству жителей д. Караватичи, пе­ред завершением обряда обручения парня официально называли женихом, а девку — невестой. После этого невесте расплетали косу, что считалось обязательным ритуалом [М. О. С.].

Также в Речицком районе Гомельской области было принято «обмениваться кольцами, которые покупал жених. На заручыны расплетали косу невесте, кото­рую она не имела права заплетать до на­чала свадьбы. Все заручыны заканчива­лись исполнением песен» [1, с. 73]:

Мы Ганусю заручаєм,
Ды касу ёй расплятаем.
Мы Ганусю заручаєм,
Ды ад роду адлучаем [Д. М. И.].

Язык свадебных песен достаточно эмоциональный, определяется богатым употреблением тропов, среди которых в большей степени используются эпитеты. В песенных текстах «сватовства» и «за­ручын» наиболее часто встречаются по­яснительные эпитеты, которые «называ­ют какой-нибудь один признак, который либо считается главным в предмете, либо характеризует его отношение к другому предмету…» [3, с. 17]. Наиболее часто по­добный троп можно встретить в песнях «сватовства», он довольно ярко характе­ризует тот или иной предмет, наделяет его наибольшими характерными чертами, следовательно, в песенных текстах можно встретить такие примеры: «бярозка кучаравая», «дзяўчына маладая», «пярсцёнак залами», «сталы дубовыя», «сваты даражэнькія»:

Прадай, прадай, мой татачка,
Свой сад, ой, вінаград,
Спраў мне, мой родненькі,
Ой дзявоцкі нарад:
Чырвоныя чабоцікі,
Ой, да на ножачкі,
Зялёную спаднічаньку,
Ой сляды замятаць,
Залатыя калечкі,
Ой на ручачкі,
Дарагія маністачкі,
Ой да на шыечку…
[1, с. 137];

3-пад белага ды бярэзнічку
Выбягае белы конічак.
Ды не сам жа конічак бяжыць,
На ём хлопец удаленькі сядзіць…
[2, с. 34].

Что касается текстов песен, которые ис­полняли на «заручынах», то подчеркнем наиболее часто встречающиеся тавтоло­гические эпитеты: «салодкі мядок», щем­кая почка», «стары дзед» и другие:

Прапіла маці дочку На салодкім мядочку… [1, с. 91].

Значительную роль играют в песнях «сватовства» и «заручын» повторы, так как акцентируют внимание читателей на определенных строках текста и делают их более выразительными:

— Ой, хадзіце на заручыны,
Там Маруся заручаецца.
Там Маруся заручаецца
Ды й ад роду адлучаецца [1, с. 36];

Хадзіце вы па сватанне,
Хадзіце вы па сватанне.
Ды па белым абрусе,
Ды па белым абрусе.
Ой сваты, ой сваты,
Вы далека і куди?.. [А. М. Л.].

Особенное значение отводится в сва­дебных песнях большому количеству об­разов-символов, широко представленных в песнях, которые исполнялись во время «сватовства». Голубь с голубкой, либо се­лезень с уточкой чаще всего олицетворяли образы жениха и невесты:

Сівы, белы селязеньчыку,
Ці быў ты на Дунайчыку,
Ці бачыў ты сваю качачку?.. [2, с. 63];
Зязюлька гнездечка звіла,
Салавей прыляцеў і сеў [2, с. 66].

Нельзя обойти вниманием и образ ку­кушки — вечный образ одиночества. Что касается песен «сватовства», то здесь этот образ-символ также возникает неспроста. Не все девушки, которые были засватаны, выражали желание выходить замуж. Не­редко случалось так, как, например, сви­детельствуют жители д. Короватичи, когда родные девушки принуждали её выходить замуж за нелюбимого: «Девушка не всег­да хотела идти замуж, поэтому приходили родители жениха и договаривались сразу с ее родителями, без участия невесты: “Ку­ковала зязюленька под окном, / Плакала, ой Юлечка, за столом. / — Ой не плачь, не плачь, Юленька…”» [Л. О. В.].

В большинстве песен, адресованных девушке-невесте, которую выдают замуж против её воли, можно встретить образы-символы, представленные в уменьшитель­но-ласкательной форме: «галубанька», «качачка», «Дунайчык», «зязюлька», «рибонька» ит. д., что помогает отразить внутреннее состояние невесты. В песнях же, которые исполнялись на «заручы­нах», уменьшительно-ласкательная форма используется не так часто.

В анализируемых песнях средства ху­дожественной выразительности использу­ются в разной степени, что обусловлено ха­рактером обрядового этапа, его ритуалов.

Литература

  1. Вяселле. Песні : у 6 кн. — Кн. 1 / склад. Л. А. Малаш. — Мінск: Навука и тэхника, 1980. — 678 с.
  2. Палескае вяселле / [уклад, і рэд. В. А. Захаравай]. — Мінск: Універсітэцкае, 1984. — 303 с.
  3. Гілевіч Н. С. Паэтыка беларускай народнай лірыкі. Слова і вобраз. Паэтычны сінтаксіс. Гукапіс і рыфма / Н. С. Гілевіч. — Мінск: Вышэйшая школа, 1975. — 285 с.

Список информаторов

А. М. Л. — Агеева Марина Леонидовна, 1945 г. р., жительница д. Леваши Речицкого р-на Гомельской обл.

С. Т. В. — Савина Тамара Витальевна, 1950 г. р., жительница д. Озерщина Речицкого р-на Гомельской обл.

Ю. Г. И. — Юсупов Геннадий Иванович, 1946 г. р., житель д. Леваши Речицкого р-на Гомельской обл.

М. О. С. — Мостовая Ольга Савельевна, 1951 г. р., жительница д. Короватичи Речицкого р-на Гомельской обл.

А. М. Г. — Андреева Мария Геннадьевна, 1960 г. р., жительница д. Леваши Речицкого р-на Гомельской обл.

Д. М. И. — Дворак Мария Ивановна, 1950 г. р., жительница д. Озерщина Речицкого р-на Гомельской обл.

Л. О. В. — Леонова Ольга Викторовна, 1945 г. р., жительница д. Короватичи Речицкого р-на Гомельской обл.

Автор: Е. Павлова
Источник: “Матеріали до української етнології” № 10 (13) (2011 рік). С. 378-381.