Перетягивание границ. Как большевики делили Гомельскую губернию между Россией и Белоруссией

0
2165
Гомельская губерния и гомельская область

История белорусской государственности и борьбы белорусов за национальное самоопределение достаточно трагична. В XVI-XVII веках белорусский народ угнетали польские феодалы. В царской России само существование его подвергалось сомнению — речь обычно шла о «русском» населении западных губерний. Во время Гражданской войны белорусская государственность существовала в двух взаимоисключающих формах — буржуазной и советской республик. После войны разделение стало географическим — Западная Белоруссия осталась за Польшей. Так большевики расплатились за авантюрный поход на Варшаву. После Гражданской войны национальная политика большевиков стала важным орудием в укреплении тоталитарного государства. Раздел Гомельской губернии в 1926 году может послужить неплохой иллюстрацией целей и методов «ленинской национальной политики».

Белорусская Советская Социалистическая Респуб­лика (БССР) была провозглашена 1 января 1919 года в Смоленске. 5 января новое правительство переехало в Минск, 31 января Всероссийский центральный испол­нительный комитет (ВЦИК) признал независимость но­вой республики. В августе вся территория БССР была захвачена Польшей и только через год освобождена советскими войсками. 31 июля 1920 года собрание коммунистических и профсоюзных организаций по­вторно провозгласило независимость БССР. Населе­ние республики в 1921 году составляло 1,6 млн чело­век, и многие территории, населенные преимущест­венно белорусами, в ее состав не вошли. Первая сес­сия ВЦИК XI созыва приняла постановление о присое­динении к БССР районов с преобладающим белорус­ским населением. В 1924 году к БССР были присоеди­нены Витебская, часть Гомельской и два уезда Смолен­ской губернии.

Вне республики оставалась Гомельская губерния, образованная в 1919-м в составе РСФСР из частей Мо­гилевской, Минской и Черниговской губерний. По пере­писи 1926 года доля белорусов в населении губернии составляла 54,4, русских 31,7, евреев 9,2 процента. В 1926 году ЦК Коммунистической партии (большевиков) Белоруссии усилил нажим на Москву в вопросе о пере­даче губернии БССР. Но гомельские коммунисты не со­бирались расставаться с Россией. 24 июля 1926 года (протокол № 45/6) бюро Гомельского губкома ВКП(б) постановило: «1. Отметить, что усилившиеся за послед­нее время разговоры со стороны руководящих работни­ков Белоруссии о присоединении Гомельской губ. вызы­вают нервозность у местных работников и организаций, создают неуверенность при намечании хозяйственной работы и в общем вредно отражаются на всей работе гу­бернии. 2. …присоединение к Белоруссии будет встре­чено с недовольством рабочей массой и преобладаю­щей частью крестьянства губернии и ухудшит политиче­ское настроение трудящихся Гомельщины. 3. …бюро не видит достаточно веских оснований для присоедине­ния к Белоруссии, так как промышленность губернии в очень малой степени связана с БССР и экономически тяготеет больше к РСФСР. 4. Признать, что по нацсоставу населения и по другим признакам может стоять воп­рос о присоединении к Белоруссии некоторой части Речицкого и Гомельского уездов. 5. … отрывать часть гу­бернии теперь нецелесообразно и не вызывается ника­кой необходимостью. Этот вопрос можно будет разре­ шить только при проведении общего районирования. 6. Просить ЦК ВКП(б) дать указание ЦК Белоруссии до проведения общего районирования этого вопроса боль­ше не поднимать».

Политбюро ЦК пришлось создать комиссию по этому вопросу. В нее вошли Я. Петерс, С. Косиор, А. Енукидзе, нарком внутренних дел РСФСР А. Белоборо­дов (известный участием в расстреле царской семьи). Видимо, с самого начала Политбюро было готово на присоединение, и вопрос стоял только об определении конкретных территорий. Позицию ЦК КПБ отражает письмо его секретаря А. Криницкого в комиссию по присоединению.

Криницкий напомнил, что Госпланы БССР и СССР подтверждают наличие экономических связей Гомель­щины и части Псковской губернии с Белоруссией; что его правоту подтверждают данные о национальном со­ставе, где часто процент белорусов даже занижен. Но «основной решающий аргумент за расширение границ БССР …определяется политикой Польши». Криницкий перечисляет ряд готовящихся режимом Пилсудского «реформ в отношении нацменьшинств» и отмечает, что «носятся разговоры о создании федерации националь­ных областей». По мнению Криницкого, эта политика усиливает и активизирует все правое антисоветское крыло белорусских организаций в Польше, Латвии, Че­хословакии и Литве. Вслед за эмиграцией и в БССР «на­чинают мелькать» полонофильские и антисоветские на­строения у незначительной части белорусской национал-демократической интеллигенции. Национализм подпитывается непоследовательностью национальной политики в СССР, ее отставанием от принятых решений и неоконченным отмежеванием территории БССР. Всю Гомельщину, часть Псковской и Смоленской губерний и русские, и белорусские историки относят к Белорус­сии, и «присоединение части Смоленщины и Гомель­щины к БССР (1924) имело чрезвычайно положительное политическое значение» для белорусской эмиграции, укрепило среди западных белорусов авторитет БССР. Но резко отрицательное отношение вызвало оставление Гомельской губернии в составе РСФСР, и все ожидали ее присоединения.

Польский диктатор Юзеф Пилсудский в это время флиртовал с украинскими и белорусскими политиками, делая символические послабления в области просве­щения и издательской деятельности на родных языках (власти в Белоруссии также старались приручать фрон­дирующую интеллигенцию с помощью разного рода культурных мероприятий). Но в целом «польская» аргу­ментация была высосана из пальца и рассчитана на то, чтобы напугать московское начальство возрождением белорусского национализма, а заодно и списать недо­вольство советской властью на влияние заграницы и коз­ни эмиграции.

Большевистские руководители решили посовето­ваться с народом. И комиссия Политбюро постановила обследовать по три волости в Гомельском и Речицком уездах, по которым данные переписей «расходятся наиболее резко». Решили не прибегать к сходам, а бе­седовать с активом, крестьянами, посещать школы, избы-читальни и т. д. На месте комиссия расширила программу работы: в Гомельском уезде посетили пять волостей, две фабрики и железнодорожные мастер­ские в Гомеле; в Речицком уезде — четыре волости, од­но местечко и одну фабрику. Комиссия работала с 7 по 15 октября 1926 года. Ее интересовали: националь­ность населения; язык, на котором говорит большинст­во народа; проявляется ли, и насколько сильно, наци­ональное самосознание населения; как относится оно; к белорусизации, прежде всего переводу школ на бе­лорусский язык.

Ответы практически неизменны из волости в во­лость: население — в основном белорусы. Говорит на простонародном белорусском языке со значительной примесью русских слов, а те, кто служил в армии или жил в городах, — почти на чисто русском. «Нацио­нальное самосознание в массе населения отсутствует совершенно, никакого интереса к вопросу националь­ности население не проявляет», — неизменно конста­тировала комиссия. Отношение большинства к «бело­русизации» было отрицательным, меньшинства — безразличным, и лишь единицы высказывались за. Люди выступали против перевода школ на белорус­ский язык, такие попытки встретили «сильные возра­жения» и во многих случаях были сорваны из-за со­противления родителей. Учителя высказывались за обучение на белорусском языке, но сельсоветы были не согласны с этим. В одной из волостей в 1925 году из-за возражений волостного съезда не удалась по­пытка перевести на белорусский язык делопроизвод­ство в волисполкоме. Партийный актив, по националь­ности белорусский, был также «настроен резко против белорусизации».

Рабочие в этом смысле мало отличались от кресть­ян. На Добрушской бумажной фабрике (1600 рабочих) комиссия отметила, что 60 процентов рабочих — бело­русы, говорят по-русски, национальное самосознание отсутствует. Рабочие решительно возражали против бе­лорусизации, но бюро партийной ячейки заверило, что решение о присоединении среди рабочих можно «про­вести», хотя и с трудом. На спичечных фабриках «Везу­вий» под Гомелем и «Днепр» в Речице и на нескольких заводах обнаружилась та же картина. Рабочие (русские, белорусы и евреи) по-белорусски не говорили, считали себя русскими, высказывались против присоединения к Белоруссии, белорусизация вызвала бы у них «сильные возражения». Комиссия посетила и один из районов, отошедших к Белоруссии в 1924 году, включенный в со­став Мозырского округа. Население по национальному составу и языку было белорусским. Проверяющие отме­тили, что в момент передачи территории рабочие и слу­жащие «частично возражали» против нее, теперь привы­кли, дети осваивают белорусский язык. Отмечена была и белорусская «колонизация»: большинство работни­ков района были присланы из внутренних районов Бело­руссии, а прежние работники переброшены в другие районы БССР.

Любопытны доводы в пользу русского языка и обу­чения на нем, услышанные комиссией. Население «склонно к русской школе и языку» потому, что обрусе­ние зашло далеко и к русскому языку привыкли, белорус­ский язык «не любят» и не понимают. Опрошенные счита­ли белорусский языком старины, отжившим свой век, и были уверены, что вперед — особенно новому поколе­нию — можно идти только с русским языком. Опрошен­ные говорили, что белорусским языком они «будут отре­заны», «учиться на белорусском языке — значит разучи­ваться». К выводам «этнографов» из ЦК можно и нужно относиться критически. Отношение к белорусскому язы­ку как ненужному во многом было результатом естест­венной и искусственной русификации. Но тем не менее очевидно, что население вне зависимости от националь­ности не желало ни «белорусизации», ни перехода под крыло БССР.

Вопрос о присоединении по итогам комиссии два­жды обсуждался в ЦК ВКП(б). Там посчитали, что отно­шение масс отрицательное, но если будет принято ре­шение ЦК, то ячейки «проведут» его. ЦК решил «считать доказанным, что население Гомельского и Речицкого уездов белорусское, и считает необходимым присоеди­нить их к Белоруссии», а остальные уезды передать Брянской губернии. Основной смысл этого акта в Моск­ве понимали примерно так же, как и в Минске: «западные соседи придушают нацменьшинства», в СССР их терри­тории расширяются «до естественных этнографических пределов». ЦК КПБ обязали обеспечить права нацио­нальных меньшинств (русские и евреи), содержать шко­лы, культурные учреждения с родным языком, и преду­предили, что «элементы насильственной белорусизации должны быть ликвидированы».

18 ноября 1926 года Политбюро ЦК ВКП(б) (Прото­кол № 68, п. 7) приняло принципиальное решение о раз­деле Гомельской губернии, а чуть позже известная нам комиссия постановила: 1. Включить, в основном в суще­ствующих границах включая Гомель, Гомельский и Речицкий уезды в состав БССР. 2. Новозыбковский, Клинцовский, Стародубский уезды передать Брянской гу­бернии. 3. Предложить коммунистическим фракциям Президиумов ВЦИКа и ЦИКа в двухнедельный срок оформить решения «в советском порядке» и опублико­вать его в газетах. 4. Для решения хозяйственных и со­ветских вопросов создать паритетную комиссию ЦИК СССР, РСФСР, и БССР. 5. Разрешить ЦК КПБ и Гомель­скому губкому информировать свои парторганизации о принятых решениях, а «оглашение в каком бы то ни бы­ло виде в печати допустить только после вынесения ре­шения в советском порядке».

Партия сказала «надо», и в предписанные две не­дели советская власть щелкнула каблуками: 6 декабря Президиум ВЦИК принял постановление, полностью повторяющее партийную директиву, кроме, разумеет­ся, пункта о сохранении решения в тайне. Срок оконча­ния передачи и ликвидации губернии был установлен в один месяц.

В Минске торжествовали. Руководители республи­ки — Криницкий, Председатель ЦИКА. Червяков, Пред­седатель СНК Адамович — сулили быстрый экономиче­ский рост, укрепление влияния промышленности на сельское хозяйство, рост культуры и т. д. Председатель Гомельского губисполкома Егоров также был вынужден приветствовать решение как отвечающее «желанию тру­дящихся». О реакции же самих трудящихся можно судить по сообщению корреспондента «Известий»: по Гомелю пошли слухи о том, что начнутся белорусизация, закры­тие русских школ, массовое увольнение служащих-небелорусов из учреждений и «нашествие белорусских финагентов». Говорили также, что Гомель станет столицей Белоруссии.

В результате присоединения республика «округли­ла» границы и получила 15 786 км2 с населением, по тог­дашней оценке, 550 ООО человек (по переписи 1926 го­да — 675 ООО). Гомельщина стала одним из основных промышленных регионов республики. Но в сталинской мясорубке не уцелели ни московские участники, ни мин­ские инициаторы раздела Гомельщины: Косиор, Белобо­родов, Енукидзе, Петерс, Криницкий, Адамович и Червя­ков погибли в 1937-1939 годах.

Автор: Олег Теребов
Источник: Родина: Российский исторический иллюстрированный журнал. — 2001. — № 10. — С. 81-83.