Отчет о поездке в Гомельскую губернию в 1926 году

0
558
Гомельская губерния и белорусский костюм

По поручению Института Белорусской Культуры, летом 1926 года мною была совершена поездка в Гомельскую губернию для исследования языка, творчества и быта бело­русской народности.

По указаниям соответственных комиссий Института Белорусской Культуры, целью своей поездки я наметил:

а) отчасти определение этнографической границы белорусской народности и языка с соседними великорусскими и украин­скими племенами и наречиями в Гомельской губернии;

б) на месте лично познакомиться с особенностями разных белорусских говоров и определить, по возможности, границы последних; в) делать наблюдения над народным бытом и отметить, какие в нем произошли изменения под влиянием войны и революции; отчасти собрать материалы по бело­русскому фольклору.

Конечно, намеченные задачи очень обширны и с исчер­пывающей полнотой не могли быть выполнены в сравни­тельно небольшое время, каким я располагал, сообразно материальным средствам; во всяком случае мною в течение месяца собран обширный материал и сделаны ценные на­блюдения.

Свою поездку я начал с восточной стороны Гомельской губернии и постепенно подвигался на запад, проезжая вдоль бассейна р. Ипути с южной стороны. Отправившись из гор. Минска в Почеп Брянской губернии, я прежде всего напра­вился на лошадях на восток к р. Десне по Трубчевскому уезду б. Орловской губ. и посетил с. Уручье в 25 в. от Почепа. Как по пути, так равно и в с. Уручье все попадались бело­русы. Постройки везде белорусского типа. В речи стариков, женщин и детей ясно выражено дзеканье и цеканье, ў из л и другие белорусские особенности. Среди молодых мужчин, побывавших на военной службе, в городах и в школе, эти особенности слабее развиты, а иногда даже совсем отсут­ствуют. Вот несколько наблюдений в языке, сделанных в с. Семце (в 12 верстах к югу от Почепа): ён ідзець, нясець, дзіеці, узяў, ішоу, унук, гавару, той, у тэй руцэ, на назё, Піліп, Хведар; якбя табіе дзіела? мянё, цябё (род.-вин. п.) як, тутачкі, тамачкі. Несколько отдельных слов с особым значением:       юпка (женский зипун), пуга (кнут), пуня (сарай), упудзіцца (испугаться); укуоп (кипяток), цьвінтар (церковный погост). Сами себя здешние белорусы называют хохлами, но ничего украинского у них нет. Несомненно, что в прежнее время белорусы простирались на восток до Десны, но в настоящее время они потеснены и не везде доходят до этой реки, как об этом подробно говорит академик Е.Ф. Карский в своем труде: Этнографическая карта Белорус­ского племени, стр. 19.

Из Семца я направился в б. Мглинский уезд Черни­говской губернии и на лошадях проехал целый ряд селений, как то: Дягова, Старопочепье, Дивовка, Писаревка и другие. Всюду я останавливался и производил наблюдения. Во всех; этих селениях мне попадались исключительно белорусы, говорящие на более или менее одинаковом говоре; селения эти имеют одинаковый характер расположения усадеб и построек в усадьбах. Для более подробных наблюдений я остановился в с. Писаревке б. Мглинского уезда, ныне Унечской волости Клинцовского уезда, на более или менее продолжительное время.

Писаревка — довольно большое селение в 262 двора, рас­положено вдоль небольшого ручья несколько в стороне от большой проезжей дороги, ведущей из Унечи в Мглин. Се­ление разбросано, сообразно с топографическими условиями местности, и имеет несколько ломаных улиц и переулков. Хаты расположены возле улицы и обращены окнами на улицу. Перед окнами загорожен небольшой цветник. Хата со всеми служебными постройками образует замкнутый двор.

От улицы двор огорожен высоким бревенчатым забором, в котором устроены широкие ворота и калитка. Последние покрыты двускатной крышей. Хата срублена в простой угол. К ней пристроены сени. Вход со двора. Хаты внутри штукатурены и белены или только белены. Крыша двух­скатная, соломенная, под лопату; со стороны улицы — щиток из досок. В углу при входе расположена большая печь с трубой; устье печи обращено к окну. Против печи красный угол, в котором перед скамьями стоит стол. На столе непре­менно лежит хлеб, покрытый скатертью. Возле печи устроен пуол (нары для спанья); палатей нет. В хате и сенях наст­лан деревянный пол. Рядом с сенями расположен под на­весом інбар (амбар) и сьвінарка (сарай для свиней), хлявы (сараи для скота и лошадей), засяньнік (сарай на сено) и аўчарка ці пунька (сарай для овец) тоже под наве­сом, второй інбар или кліець, навес (павіець) на дрова и те­леги. Тут же устраивается погреб. Колодцы устраиваются на улице. Кроме означенных построек, вдали от них, за ули­цей или за огородом, в предупреждение от пожара, строится гумно (сарай на хлеб и ток). Это очень большая постройка, с четырехскатной соломенной крышей, которая опирается на шесть высоких столбов. Здесь устраивается глинобитный ток и осеть (осець) для просушивания хлеба. Отдельно от усадьбы, где-либо возле ручья, устраивается лазьня (баня). Вот и все постройки, характерные для всех белорусов.

Характерная старинная одежда сохранилась только у пожилых женщин да отчасти у стариков. Все молодые—как мужчины, так и женщины—носят одежду общераспространен­ного городского типа. Старики носят длинную холщевую ру­баху с отложным воротом и прорехой посреди груди. Рубаха носится поверх узких холщевых штанов и опоясывается „цясёмкай». Поверх рубахи белая сьвіта или жупан, піджак, армяк со сборами или чукмень длинный, с большим ворот­ником. Все это шьётся из домашнего сукна. На зиму шуба (нагольный тулуп) со сборами сзады в талию или шуба кры­тая. Обувают шчарбакі или лапці з дробнымі вушкамі, похлапні (русские лапти) с онучами до колеи, боты (сапоги), валенки. Из головных уборов характерны валеная маргелка, брыль, кучма, каптур. Молодые носят картуз. Старые женщины носят длинные холщевые рубашки с отложным ворот­ником и широкими рукавами с обшлагом у кисти; ворот, рукава, оплечия и подол вышиты красной бумажной нитью. Поверх рубашкі одевается саян (юбка) из толстой домашней шерстяной ткани, обычно красного цвета. Саян прикреп­ляется широким красным шерстяным поясом, с длинными кистями, которые висят сзади несколько по бокам, и повязы­вается хвартух (передник холщевой). Поверх рубашки оде­вается холщевой нагрудник, а иногда карсэт, длиною до шага. Зимой, сверх—того шубейка. Голова повязывается платком. Обувают лапти, сапоги, валенки, а в праздники и башмаки. Летом больше ходят босиком.

Главнейшим занятием местных жителей является земле­делие и скотоводство. Они так тесно связаны, что одно без другого не могут существовать. Почва здесь легкая, песчаная, требует обильного удобрения, но, за неимением хороших лу­гов и пастбищ, скотоводство слабо развито. Оттого и хлеба родится мало. Пашут здесь плутом. Соха давно вышла из употребления. За то, кроме плуга, никаких усовершенство­ванных земледельческих орудий здесь нет. Обмолачивают, обивая снопом о козелки, простым еловым суком или перво­бытным цепом. Веют зерно посредством лопаты. Но мелют исключительно на мельницах. Сеют озимую и яровую рожь, ячмень, овес, гречиху, просо и коноплю. Последняя сеется на хорошо удобренной земле и потому дает порядочные урожаи. Вот почему, по словам местных хозяев, конопля является единственным доходным средством в хозяйстве.

В прежнее время здесь были огромные леса. Местные жители производили рубку и вывоз леса, что давало хоро­шие заработки. В настоящее время никаких заработков нет, и жители сильно обеднели.

По языку население также безусловно белорусское, хотя молодежь и многие мужчины, побывавшие на военной служ­бе и в городах, говорят на смешанном белорусско-русском говоре. Из особенностей речи отметим: сильное дзеканье и цеканье, появление ў на месте л, 3-е лицо на -е, ець, сме­шение изредка ч и ц и т. п. Для характеристики говора вот несколько записей, сделанных мною в Писаревке. Приве­денные ниже песни, не представляя новизны в содержа­нии, интересны в отношении языка.

№ 1
Пяюць на заручынах

Ці ты, дзіевачка, ня чуеш,
Як цябе купцы таргуюць?
Яны таргуюць, таргуюць.
Да ні шэляга ня даюць.
Туолькі даюць віно ў чару
За маю русу касу,
За дзявоцкую красу.
Тагды красы жаліела,
Як у татачкі сядзіела,
А цяпёр я на ня трээ мніе
Ні рюта, ні мята
Ні рожа чырвонаа.

№ 2

За лясом соўнейка йграе,
Дзяцінка коніка сядлае.
У яго мамачка пытае:
Куды ты, сыночак, паіедзеш?
— Паіеду, матачка.ў дарогу часную
Па сваю дзіевачку красную.

№ 3
Як справаджаюць везьці к жаніху

Ці я ў цябё, муой татачка, ня дзіцятка,
Што ты мянё шлеш пруочкі проці нуочкі,
Сьвіечачкі ў ручкі не даёш,
Праваднічкуоў усьліед ня шлеш?
От табіе сьвіечачка — міесячка,
От табіе правуозьнік — куонь вараны
І правоуднічак — князь малады.

№ 4
Калі маладая сірата

Няўжэ буог ня бача,
Як сіруотачка плача,
Як плача да й прычытвае,
Што ня руодны бацька аддае,
Ня руодна маці выраджае,
Ня увесь руод зьбірае.
Ёсьць каму піці і гуляці,
А ніекаму віернага славечка сказаці.
Няма маіе руоднаіе сястрыцы,
Няма маіе парадніцы,
Ніе с кім мніе парадзіцца.

Усьціна Сёмчанкава, 66 г.

 

№ 5
Пяюць малыя дзіевачкі

Я й піесьню сьпіеў,
Я й на лычка ўзьдзіеў,
На базар панёс,
Тры капіейкі ўзяў,
Я й мылца купіў,
Я й рылца памыў,
Ручнічком удерся
Да й да дзіевачак папёрся.
Мянё дзіевачкі любілі,
Кароміслам атлупілі,
Пад піеч падагналі,
Учкур перарвалі
Парткі маіе дубовыіе
Калуошачкі вярбовыіе,
Учкур зь лябяды.
Набраўся бяды.

Ганна Крумкач, 10 г.

Для характеристики местного говора могут быть еще ин­тересны следующие заметки, сделанные мною: пад вакном, сёнячы; у, сюды ўбачок Буда ёсьць; тутацька; тамацька; у Краснум багато дваруоў; сварыць станеш (будешь бранить); гэта з паскані, цераз прасялца; бярэ; яны бягаць (бегут); німа; як хто блюдок (блюл); бяз лёну крыэпка плоха; зьміены на зьміену ня пераведзеш; людзі папанажнуць; да раждства; ня думаў, каб гавечак да вясны вывяў; сьніедаюць, дак і шумяць; гэта самы прялі, туолькі ткач ткаў; ніе, гэта платок, а ня багаўнік; гідкая, казаў Ляксіей, я перадзіелаю; адно сучча; прышлі двару; такі плахата, што божа муой! глазы ня бачуць; ён купіў крыху; трошкі віетрык якась пачаў шыкаць; бульба топляная з салцам, ці-ж бўдзеце іесьці? Пастаялачка (молоко); навуоны (посторонний); аграмадны; чухацца, робя (делает); патароча (буря); румка, цар, ряса, ріба, раса, шыла; руськаму прадаў хату; цуцу, у пуню!

У Краснавічах, там інакшая гавуорка; талока (пар); грэнулькі (ласточки); чарнагуз (аист); жораў (журавль); камяга (жолоб), мяльля (кострика); скруось дзень (весь день); дзіейкалі (говорили); мы сьпечуом хліеб; кісьлянькі, як вуксус; у хаці: у сёняшні дзень; сонца заходзя, дак пара ў хату; каруоўнае (молочное); цапіж (трость).

Из приведенных записей можно заключить, что здесь население чисто белорусское. Несмотря на то, что оно про­живает в 15-ти верстах от Унечи и в 20 от Мглина, оно мало подверглось влиянию великорусского говора.

Из б. Мглинского уезда я направился в б. Суражский уезд Черниговской губернии и посетил ряд селений: Ляличи, Дубиновку, Кулачи, Беловодну, Кожушье, Глуховку, Самохотовку, Рудню, Добрый, Красновичи и Гнилушу. Все эти селения находятся вблизи Клинцов и в настоящее время входят в состав Унечской Суражской и Клинцовской волостей Клинцовского уезда Гомельской губернии. Во всех означен­ных селениях как постройки, одежда, так и весь хозяйствен­ный и домашний быт населения ничем не отличаются от описанного мною в с. Писаревке. Но говор несколько отли­чается, и почти в каждом селении можно слышать особое произношение, хотя и с незначительным отличием. Приведу несколько записей, сделанных мною в разных селениях.

В с. Красновичах говорят: вяліей бы я сам пашоу; і званьня німа, дзіе яна; закрыў дошкамі; добря; дабрыдзень вам! Здаруоў! Біелая пяро, глыбокая мора; хадзіем ужо; кажа (говорит); сіена, хліеб, буог, муой, свуой, вараны, гніедая, пакрухавіей (поскорей), скуось (сквозь), гуж; слаена ня пераіесьці, ў лёсцы ня перажыць; тамака, тамачка, тутака, тутачка; гэстакі; ляжыць, от як рыэчка льецца; жыты яшчэ ня скора пасьпіея; узкі, доугі да рыэдкі; ногі доўгі, да цапкі; ня валаке (не тянет); дзіействуй, прывалэч (притянуть); распусьця, дрэвінка, ня магэ; ня руш маіе дзіеўкі; на іх жа яшчэ будзя; у апцецэ; чаго цяперака ня жывуць доўга; напруд (насилу) вуоз вязёць; сьвіньня зьзядуць; пуойдзем дамуоў; Мам! Насьць! Хадзі сюды; што вы грабель дзівіцесь?

Кроме того, приведу несколько записанных мною песен.

№ 1
Пяюць, як жнуць

Наша пан я таўстая
Наварыла кашу густыя,
Паставіла на прыпячку
І жнёйкам сваім ні дала.
А вось прыліціела мушанька,
Прыліціела й прыліла.
Да багдай цябё, мая мушачка,
Багдай цябё пераламіла,
Як ты маіх жнёяк угаладзіла.

Аўдакія Шаўцова, 70 г.

№ 2
Пяюць, як жнуць

Атчыняй, пане, вароты,—
Ідуць людзі з работы.
Гатуй, пане, міскі й тарэлкі,
Нам па чарцы гарыэлкі.

Тая-ж.

№ 3

Хто двору, хто дамуоў,
А я тут заначую,
Журбы ня пачую.
Ляжу я спаць
Пад арыэхавым кустам.
Адзін рукаў пасьцялю,
А другім апрануся.
Нікого ня баюся.
Ні пана, ні вуойта,
Ніякага чорта.
Туолькі я баюся госпада бога
Да свайго нялюбога.
Госпад буог вісоко,
А нялюбы далёко.
Госпад буог на небі,
А нялюбы у домі.

Аўдакія Шаўцова, 70 г.

№ 4
Танковая

А гоп канішы,
Прапіў бацька лямяшы,
А матка палічку,
Сястра рукавічку.
Сын таго роду,

Прапіў скавароду,
А нявіестка чапялу —
Качалася на палу,
А я кругом біегаю,
Нічога ня зьдзіелаю.
А я прапіла хатку І цыбулі градку.
Маткі дома ні было,—
Я прапіла й памяло.

Тая-ж

№ 5

С-пад гуор, с-пад даліны.
Ручаёк бяжыць.
У туом ручаі
Дзіевачка умывалася,
Сваёю красою дзівавілася.
Ты, каса мая,
Краса дзявоцкая,
Каму-ж ты, краса, дастанешся,
А ці старому, каса, ты дастанешся?
Калі старому, — у чабаце знашу,
Пад нагою стапчу.
Калі малому, краса, дастанешся,
У паясе знашу,
У вузёл зьвяжу.
Калі руоўнаму, краса, ты дастанешся,—
У вянку красу знашу на галуоваццы.

Палагея Шутова, 66 г.

№ 6
Калядныя. Каза

Го-го-го, каза, го-го-го, сіерая,
Го-го-го, каза, го-го-го, біелая,
Ідзіе ты хадзіла, ідзіе ты брадзіла?
Хадзіла каза па ніцых лозах, па вербалозах.
— Чаму цябе там ваўкі ня зьзелі?
— Ня баюся я ні ў ліесі ваўкуоў,
Ні ў полі стралцуоў,
Туолькі баюся старого дзіеда,
Няжанітага, барадітага.
Ён мянё сколя, ён мяне споря
Скуось палацёнца ў рацівая серца.

Тая-ж

№ 7

А й наша каза
Нядаўна з Масквы
З русымі касьмі.
Касамі трапнець,
Руожкамі збадзець.
Нутка, куозухна, паварочвайся,
Буольшаму пану ў нуожкі.
Дасьць цябе пан міерачку пшаніцы,
Міерачку пшаніцы на паляніцы,
Міерачку грэчкі на варэнічкі,
Міерачку гаўса.
Наша піесьня ўся.         

Тая-ж

№ 8
Пяюць на
Купала

Ой, рана на Івана. Гу!
Дзіе купала начавала!
Рана на Івана. Гу!
Што купала ужывала?
Начавала у густуом жыце,
Ужывала варэнічкі
З чорным макам,
З пастарнакам
І з гуоркаю цыбулькаю.
Ой, рана на Івана. Гу!

Тая-ж

№ 9

Паходжана, паброджана
Калі маю хіжы.
Усё купчыкі-старадубчыкі
Падкуоўкамі пішуць.
Піце людзі гарыэлачку.
Няхай людзі брэшуць,
Няхай, няхай пагавораць,
Дажджом тыя гадзіначкі,
Што й іх пераломя,
Пераломя, перакрыша,
Як віецер былінку.
Ты ня віецер, ты ня віецер,
А я ня былінка,
Ня зводзь з вума,
Трясца твай ма!
Я ня дружыначка.
Тагды было з вума звадзіць,
Як мала бывала,
Цяпер паболяла,
Розуму прыбыла.

Тая-ж.

В Дубиновке дети говорят: дувай, бувай, усюдах, дзецёнак, дабрае (добрее) и др. В Кулачах говорят: стувай, тамацька; тутацька; пацьміелі дрбвы. В с. Гнилуши говорят: яна мяне ня любя, біў бало пан, крыэпка біў; хліеба ня хапё, дак пякуць з брагі; плоха было даўніей; хочу сярбануць пастаялачкі; зубей німа ў році; ні губей, ні зубей; у рыэчцы лавіў ракі; сёлета ракі пракінуліся; мянё гонюць з двору; сьмерць ня прыходзя; бяры рукамы; упрыся нагамы; добрыя тровы; коні пашлі на трэды.

В Клинцах смешанное население: на первом месте идут великорусы-старообрядцы, потом евреи и белорусы. Бело­русы здесь хотя и говорят по-белоруски, но в их речи уже много русских слов и оборотов.

Из Клинцов я направился через Новозыбковский уезд в с. Добруш Гомельского уезда. По всему пути я слышал белорусскую речь. И здесь постройки всюду белорусского типа. Костюмы тоже белорусские, хотя и нового, городского, образца, но из тканей домашнего изделия. Как в самом г. Новозыбкове, так равно и в Новозыбковском уезде по посадам, местечкам и большим селениям смешанное населе­ние, состоящее из великоруссов-старообрядцев, евреев и бе­лорусов, которые стоят по количеству на последнем месте.

В Гомельском уезде я посетил следующие селения. Добруш, Жгунь, Крупцы, Васильевку, Перерост, Улуковы, Головинцы, Руеньку, Марковичи, Климовку, Прибытки, Хорошевку, Лагуны, Зябровку и Корму. Во всех вышеозначен­ных селениях проживают белорусы, которых говор резко отличается от говора великорусов-старообрядцев, прожи­вающих рядом в селениях Крупцы, Городня, Буда-Спиридонова, Белица, Марьино. Грабовка, Добрянка и др.

В Добруше проживают белорусы, но говор их неоди­наков, благодаря тому, что сюда на бумажную фабрику по­ступают рабочие с разных мест. Хотя здесь живут и посто­янные жители, но, повидимому, и на их говор рабочие фаб­рики оказали известное влияние. Для знакомства о белорус­ском говоре на юго-восток от Гомеля могу отчасти дать наши наблюдения в с. Жгунь, расположенном в 7-ми вер­стах на юг от Добруша. В Жгуни умеренное аканье, дзе­канье и цеканье, твердое р и т. п.

Здесь говорят: ідзё, нясё, гавора, сячэ, пяё, хваля (3 л. ед. ч), сьпіць, пьёць; румка, гаварў, царў, спаймаў, узяў, унўк, быў; гаворуць, віджу, ваджу; ліхі, сьляпы; той, гэны, увёсь; на рацыэ, на назіе, на руцыэ, па капіейцы; ён, яны, яны, вакнё, вуліца; сустрыэўся; пъяць, аўёс; маіе рукі, усіе людзі; жыў-быў, ён такі самы, як я; тамачка. Гадуоў двадцаць ужо будзе, як тут, у Крупцах, у нас быў разбуой. Было сьвята. Тэта якраз на асеньнюю казаньськую. Разбуойнікі разьбілі манапуоль; забралі грошы, набралі куолькі трэба было вуодкі. Напіўшыся да разьярыўшыся вуодкаю, яны кінуліся на папуоў дуом. Зьвіесна, празьнік, — пазьіезджалася папуоў. Як вядзецца, ўсіе грыэшныя,—папы лъюць, гавораць. Нуоч цёмная, хаць воко выкалі. Яны як зьвяры накінуліся, пачалі страляць, забілі двух папуоў, — бацька з сынам; двух матушак, — матку з дачкою і вучьщяля. А нашага папа ранілі ў руку. Зьбіегліся людзі, пачалі званіць, бы на пожар. Быў дожджык, цёмна. Людзі сюды-туды, а яны й уцяклі. Ой, што тагды было, што рабілася! Станавы, стражнікі туды-сюды да й пасачылі па гўмнам. Абступілі, а яны страляць. Што ні рабілі, нарэшці пабралі. Kaго пабілі, каго саслалі. А цяпер што? Зловяць, пасадзяць да й выпусьцяць. От на іх і няма страху.

Пятро Барбуос 70 г.

Возле Гомеля к северу — умеренное аканье, дзеканье и цеканье, твердое р и т.п. Данные для некоторых заключений об этом говоре могут дать наши наблюдения в д. Кобылино Воровской волости, к северо-западу от Гомеля в 16 верстах. Местное население туземное, чисто белорусское. Товару, цару, румка; ня(е)се, гавора, хваля, нося (3 л. ед. ч.), іесьць, сьпіць; унук, узяў, гаворуць; гляджу, віджу; злы, сьляпы (имен. п. ед. ч.); увесь; на руцыэ, на назіе; вуліца; падняўся, сабраўся; пъяць, гаўца; мужукі; маіе коні, мае дабро; жыў; ён, яна, яны. Мёд ё, да ня ядзім.

Таким образом мною произведены наблюдения в быв­ших Мглинском и Суражском уездах Черниговской губернии, или ныне Клинцовском, Новозыбковском и Гомельском уез­дах Гомельской же губернии, при чем нужно отметить, что, начиная от р. Десны близ Почепа в Брянской губернии, по всему протяжению Гомельской губернии вдоль р. Ипути с южной стороны и до Гомеля проживает чисто белорусское население, так как характер его поселений, построек, языка и всего хозяйственного и домашнего быта ясно свидетель­ствуют об этом. Но среди белорусских поселений, преиму­щественно в западной части, вкраплены более или менее большие посады и селения великорусов-старообрядцев. Кроме того, в городах, посадах и местечках в большом ко­личестве проживают евреи.

Любопытно, что в бывших Мглинском и Суражском уездах Черниговской губернии среди крестьян проживают бывшие вольные люди, называющие себя казаками. Они были вольными и никогда не были в крепостной зависи­мости. Они говорят по-белорусски и в своем домашнем быту ничем не отличаются от местных крестьян-белорусов.

Менск, 28/ІХ 1926 г.

Автор: А. Сержпутовский