Об обыденных рушниках на Ветковщине

0
473
Рушники на Ветковщине в Беларуси и традиции ткачества

Это явление па территории Ветковщины зафиксировано прак­тически повсеместно. Около любой деревни, если не в самом насе­ленном пункте, можно увидеть колодцы или криницы, возле которых стоят деревянные кресты с повязанными на них рушниками.

В районе между Петропольем и Новиловкой остатки таких рушников можно увидеть на деревьях. Как правило, это обычная белая ткань с одной-двумя полосами самого простого орнамента. Называются они «абыдзеннікамі», «абыдзеннымі», «сутачнымі», «днеўнікамі»-«абыдзень» — время, па протяжении которого они изготав­ливались. Несколько реже по отношению к ним употребляют название «аброчные», что, в свою очередь, обозначает их функцио­нальное назначение — «абракнуцца», «даць аброк», «пажэртваваць».

Определенную информацию об образном смысле данного явле­ния можно получить из зафиксированных в регионе текстов загово­ров. Образы трех сестер, которые при исполнении лечебных или иных очистительных действий связаны с прядением, ткачеством, шитьем, вышивкой, позволяют сделать предположение о соотносительности обыденных рушников с нитями человеческой судьбы — темы, что изготавливали древнегреческие мойры — богини судьбы, родные сестры.

Согласно информации, зафиксированной этнографическими экспедициями Ветковского музея, к этим рушникам обращались, «калі няшчасце якое случыцца: ці дзіцёнак захварэе, ці калека радзіцца, ці з мужыком не ў парадку, ці скаціна не вядзецца ў дварэ». По информации, зафиксированной в Неглюбке, к этим рушникам обращались в тех случаях, если болезнь или другое не­счастье были следствием негативных отношений между человеком и доброхожими — демоническими существами, представления о ко­торых распространены в регионе. Однако практически повсеместно обращались к обыденным рушникам в самых крайних случаях, когда даже всемогущие шептухи оказывались несостоятельными. В этих случаях женщины в определенном смысле уподоблялись богиням судьбы и своим прядением и ткачеством имитировали пря­дение нити судьбы, очищенной от болезни, сглаза, наговора.

С течением времени некоторые ритуальные условия изготовле­ния обыденных рушников становятся более свободными, и женщи­на, у которой возникла необходимость изготовить «абыдзеннік», обращается за помощью не только к родственницам, но и к подру­гам или соседкам. Более жестко к этому подходили в Столбуне и Неглюбке: ритуальное право помощи имели только вдовы. В Стол- буне оговаривается и количество ткачих — десять. Более свободными становятся и требования к форме «абыдзенніка»: в Казацких Болсунах женщина в его качестве сшила и вышила «кохтачку» для больной сестры. Из технологических особенностей изготовления обыденных рушников необходимо, на наш взгляд, отметить зафиксированное в Неглюбке: сновали обыденный рушник обычными льняными нитями, а нити для утка пряли из льняной пыли, соби­рающейся в бердах во время тканья. Среди разновидностей реали­зации обряда в целом следует отметить, что наряду с тем, что, как правило, обыденные рушники повязывали на кресты, общие для всего населенного пункта, в ряде случаев зафиксирована информа­ция об изготовлении отдельного креста для каждого рушника. При­чем, устанавливали такие кресты не только в местах общего покло­нения, но п там, где произошла встреча с доброхожим, если именно с ним связывают происхождение болезни или другого несчастья.

В ряде случаев фиксируется отрицательное воздействие обы­денного рушника па судьбу и здоровье человека. Данная ситуация может быть рассмотрена па фойе каргапольского: «… заветную вышивку выполняли в случае болезни: на куске ткани золотой гладью… вышивали изображение человека или больной части тела и отдавали в церковь или часовню». (Дурасов Г. И. Каргапольское заветное пштье // СЭ., 1977, № 1). Показательны в этом отношении былины о детях, родившихся с пятнами на лицах. Информанты объясняют это тем, что будущими матерями были нарушены запре­ты для беременных па прядение, шитье, ткачество, вышивку в оп­ределенные дни (Коляды, граная неделя и др.). Как правило, эти пятна полностью воспроизводили те узоры, которые были вышиты или вытканы в запретные дни. Показательна в этом отношении быличка, зафиксированная в Казацких Болсунах, согласно которой пятна сошли только после того, как был сожжен колядный рушник. Практически повсеместно в регионе зафиксирована быличка о муж­чине, который всю жизнь проходил в женской рубахе. Информанты объясняют это тем, что, когда он еще был ребенком, его мать сшила ему штаны, сияй для этого по своей бедности чей-то обы­денный рушник.

Вместе с тем, что обыденные рушники выполняют очиститель­ные и целительные роли, к ним обращаются и в профилактических целях, перекрывая в этих случаях самые разные проблемы. В Же­лезниках зафиксировано следующее: «…за дзень вытчэ палатно… І расцілалі ўпоперак… як кароўкі будуць ісці, каб яны ішлі гіа таму палатну… за дзеиь нада здзелаць, у Пятроўскі дзень… I называецца абыдзеннік эта палатяо… на Юрыя расцілалі на пуліцы…».

В Федоровке девушка вместе с подружками изготавливала три обы­денных рушника, чтобы обвязать сватов. Последний всплеск мас­сового изготовления обыденных рушников приходится на время Великой Отечественной войны. Но свидетельствам старожилов, их изготавливали, чтобы «вёску не спалілі», чтобы «хлопцы жывымі прышлі».

С течением времени языческий по своей первоначальной ипостаси обычай оказался под воздействием христианской традиции. О крестах, которые устанавливают возле языческих святынь, мы уже говорили выше. Но кроме этого, до настоящего времени в этих же местах вешают рушники и там же устанавливают иконы. В тех деревнях, где влияние христианства оказалось более сильным, обы­денные рушники относят па иконы-свечи или в церковь. Согласно текстам быличек, это может быть не местная церковь, а Киево-Печерская Лавра и даже Иерусалимские храмы. Назначение обряда может быть объяснено молитвой, исполняемой перед непосредст­венно пожертвованием рушника: «Госпадзі! Памажы мне, Госпадзі! Я ўжэ табе за эта дар здзелаю».

Аўтар: Г.И. Лопатин
Крыніца: Краеведение – основа духовного и нравственного возрождения общества: научно-практ. конф. (Гомель, 10-11 декабря 1997 г .). – Гомель, 1997. Ст. 57 –59.