Краткая история выборов в Гомеле: письмо гомельчан турецкому султану, железнодорожники в ГосДуме и депутаты-сепаратисты

0
1687
Старая фотография бывшей городской думы в Гомеле
Здание городской думы в Гомеле

Продолжается кампания по выборам в парламент РБ. Что представляют из себя выборы в современной Беларуси, известно хорошо. А как власть избирали раньше? Например, до 1917 года?

Власть меньшинств

Сведения об избирательных кампаниях в Гомеле времен Древней Руси, когда город входил в состав Киевского и Черниговского великих княжеств, не сохранились. Можно только предполагать, что изначально городская община избирала своих должностных лиц на вече — общем сходе жителей. Но затем городское самоуправление было подчинено власти князя и его наместников. Примерно такое же положение сохранялось здесь и во времена Великого княжества Литовского. Есть, правда, сведения о том, что Гомель получил в конце XVII века магдебургское право. Впрочем, точного подтверждения этому пока не найдено. Из имеющихся же источников известно, что во времена Речи Посполитой Гомель управлялся великокняжеской «вертикалью» — старостами, которые назначались главой средневекового государства. Такой наместник становился фактическим владельцем города. С присоединением Гомеля к Российской империи в 1772 году феодальные порядки сохранились. Более того, город был превращен в частновладельческое местечко сначала семьи Румянцевых, а потом — Паскевичей. Лишь в 1852 году Гомелю был возвращен статус уездного центра. В Российской империи уездными городами управляли также назначаемые сверху чиновники — пресловутые городничие. Городские мещане избирали лишь «шестигласную» городскую Думу — городской совет из шести самых богатых купцов и мещан. После отмены крепостного права назрела необходимость реформировать и полукрепостническое городское самоуправление. В 1870 году по этому поводу был принят новый закон.

Однако свободными и равными те выборы по-прежнему не были. Согласно положениям 1870 года, депутаты в городскую Думу все равно избирались на основе имущественного ценза. Считалось, что только обладатель тугой мошны или доходного дела может заседать в Думе. А мелких ремесленников, торговцев, землепашцев, и — упаси боже, пролетариев, к принятию решений подпускать никак нельзя. «Подлый, знаете-с, народец…». Правда, в период реформ цензовая норма была снижена, а количество избирателей — увеличено. Тем не менее, под имущественные ограничения подпадали и избиратели. Они делились по своему материальному достатку на три разряда. При этом представители наиболее богатой, но менее многочисленной «курии» избирали большее количество гласных, чем беднейшей.

К выборам допускались только мужчины, не моложе 25 лет — и не имевшие долгов по налогам. Одним словом, заплати налоги — и голосуй спокойно! А в целом право голоса, а тем более — выдвижения и избрания, выглядело в то время определенной привилегией…

Народ на демонстрации во время российской революции 1905 годаБыло и еще одно ограничение, существенное для Гомеля, где 65 процентов населения составляли евреи — «нехристиане» могли составлять не более 1/3 депутатов. А городской голова вообще не мог быть «нехристем». Таким образом, из-за имущественных и национальных ограничений в Гомеле большинство депутатов и мэр избирались фактически от меньшинства населения.

«Городовое положение», принятое при Александре III в 1892 году, еще больше ужесточало правила — за допуск к выборам лиц, не имевших права в них участвовать, грозил крупный штраф или арест. Евреи же вообще потеряли право избираться в городскую управу. Голосовать могли только те из них, кого городская управа вносила в специальный список. Свои, так сказать, люди…

Городская управа являлась аналогом современного горисполкома, но выбиралась городской Думой. А вот губернатор назначался сверху, подчинялся министру МВД и мог отменить любое решение городской Думы или управы.

Уездных земств (районных советов и администраций) на Гомельщине, как и во всей Беларуси, в начале XX века вообще не было. Тут правительство «его величества» боялось уже не «еврейского засилья», а польского — множество помещиков на Гомельщине были католиками и относили себя к полякам.

Тем не менее, даже такая куцая реформа Александра II дала невиданный толчок развитию общественного самоуправления. Сегодня в определенных целях создается новая мифология, согласно которой развитие Гомеля усиленно приписывается исключительно «заботам» семьи Паскевичей. На самом деле, строительством в Гомеле гимназий, больниц, школ и его благоустройством занимались прежде всего депутаты городской Думы. Даже такая щедрая благотворительница, как княгиня Ирина Паскевич, при возведении Гомельской мужской гимназии, например, выступала всего лишь одним из спонсоров — большую часть суммы внесла именно городская Дума, взяв кредит.

Турецкий султан и гомельские выборы

Поэтому контроль над выборами в городскую Думу был очень важен. Кажется, даже имущественных, национальных и сословных ограничений для фильтрации депутатов в условиях пробудившейся общественной активности не хватало. Поэтому и в начале XX века при выборах в Гомеле также использовали «административный ресурс». В данном случае — ресурс царской администрации. По крайней мере, на это намекает демократическая газета «Гомельские отклики», главным редактором которой был связанный в прошлом с народовольцами Николай Кулябко-Корецкий. В июле 1910 года в «Гомельских откликах» было опубликовано своеобразное «письмо турецкому султану». В условиях цензуры журналисты всегда прибегали к эзоповым образам… В стихах, называвшихся «Персидский шах, турецкий султан и гомельские избранники», шах якобы писал султану Абдул-Гамиду:

Что б вернуть нам снова царства
Есть всего одно лекарство
Ты поверишь или нет
Знают в Гомеле секрет…

Абдул-Гамид — турецкий султан, вынужденный в 1876 году ввести в Османской империи Конституцию, а затем, при ее формальном сохранении, обрушивший на общество кровавые репрессии в период режима так называемого «зулюма»… Была у городской управы и своя «управа» на думских гласных, слишком уж уверовавших в «гласность». В 1910 году между городской администрацией и жителями Новобелицы разгорелся конфликт — последние не хотели платить недоимки по завышенным, по их мнению, налогам. Дошло до того, что в Новобелице развернулось форменное «сепаратистское» движение. На собраниях жителей открыто и на полном серьезе выносились решения об отделении от Гомеля — несмотря на присутствие полиции. При этом представительство жителей Новобелицы в гомельской Думе было непропорциональным — она имела там всего одного депутата, П.М. Полякова. После того, как белицкий депутат стал озвучивать требования своих избирателей, его решили вразумить с помощью того же денежного пресса. «И что бы у него отбить охоту заступаться за жителей, обложили его 2 десятины арендуемой земли под сад по 12 копеек с сажени — в год 400 или 500 рублей» — писали «Гомельские отклики».

В том же 1910 году гласный Грошиков попытался критиковать городского голову Домбровского за то, что тот без разрешения Думы истратил 40 тысяч рублей на возведение зданий для военных. Городской голова не стал мямлить и оправдываться — а просто лишил слова не в меру радетельного гласного…

Лояльные же депутаты, разумеется, получали бонусы. Коррупция в наших краях — это тоже своего рода традиция. О нравах, царящих среди гомельских «цензовых» гласных, в тех же «Откликах» были опубликованы характерные вирши:

«Куда ни глянешь, тут как тут 
То аферист, то ловкий плут 
Все это — не в одной Одессе…
А хочется в родные веси 
Нам заглянуть, но как тут быть 
Что б Гомель тоже не забыть 
Здесь правы — все дельцы Управы
Здесь в Думе — много разных дум
Царят покладистые нравы
И очень деятельный ум…
Нередко я заметить мог —
Влечет общественный пирог
Иных дельцов на заседание
Тому из гласных помогли
Добыть дешевенькой земли»

Такая вот поэзия «серебряного века» с гомельским акцентом…

Дума против вертикали

Но если местное самоуправление постепенно развивалось, то вот парламент в сословном монархическом государстве вообще не был предусмотрен. Законы принимал самодержец, готовили же их министры и члены Государственного совета, назначавшиеся все тем же царем — как правило, из среды крупной земельной аристократии. Соответствующие интересы эта власть и представляла. Но к началу XX века все большее количество капитанов бурно развивавшейся промышленности и нетитулованного, но образованного общества, активно требовали своего участия во власти. Помимо «среднего класса», пробудились к активной жизни и осознавшие свои права рабочие. Надо сказать, что при том уровне техники и соответствующего профобразования квалифицированные рабочие были, по сути, тоже своего рода «креативным классом». Ну а крестьяне все настойчивей требовали самого дорогого для них — земли…

В условиях сословного абсолютизма некоторым будущим депутатам парламента приходилось прорываться к власти с оружием в руках — в буквальном смысле слова. Вот, например, портрет будущего парламентария Федора Буслова… Он родился в 1875 году в крестьянской семье. Поступил в Гомельское техническое железнодорожное училище. Это ПТУ по его значению в то время можно уподобить современному ВУЗу. Учиться в путейском училище было престижно, здесь занимались не только дети рабочих и крестьян, но и обедневших дворян. Однако ставшему рабочим крестьянскому сыну на месте не сиделось — и он делается одним из организаторов железнодорожного союза. В рабочем вопросе Федор Буслов сближался с социал-демократами, а вот в земельном — тяготел, видимо, к эсерам. Ранее же железнодорожники находились под сильным влиянием монархистов-черносотенцев из «Союза русского народа». И даже активно участвовали в еврейском погроме 1903 года. Но к 1905 году, под влиянием социалистической пропаганды, рабочие железной дороги стали одной из главных революционных сил в Гомеле. Во время Всероссийской всеобщей стачки в октябре 1905 года их боевые рабочие дружины взяли под свой контроль станцию «Гомель». Всеобщая забастовка вырвала у Николая II Манифест от 17 октября и заставила, наконец, созвать парламент — I Государственную Думу.

Выборы в нее также были далеки от демократичности — те же курии и имущественные ограничения. Голос одного помещика приравнивался к голосам 15 крестьян и 45 рабочих. Женщины к голосованию вообще не допускались — очевидно, в духе консервативных дискриминационных представлений типа «у бабы волос долог, а ум — короток». Кроме представительниц слабого пола, в выборах не имели права участвовать ученики и студенты, военные, банкроты, исключенные из сословных обществ. Ко всему прочему, голосование не являлось тайным — оно проходило на открытых собраниях в присутствии полиции. Выборы не были прямыми — «по куриям» избирали выборщиков, те — еще одних выборщиков или депутатов. В городской курии выборы были двухступенчатыми, а в крестьянской чехарда с выборщиками достигала четырех ступеней.

Отчего была установлена подобная система? Сословная власть земельных олигархов панически боялась всеобщего демократического избирательного права. Поскольку первое, что бы сделали депутаты от крестьянства, составлявшего 80 процентов населения — вернули бы себе землю.

Несмотря на это, революционные настроения в обществе были так сильны, что даже сквозь все сословные фильтры и рогатки в I Государственную Думу все равно попало много левых и оппозиционных депутатов — эсеров, социал-демократов, трудовиков и кадетов. К тому же, с учетом роста пролетариев была создана рабочая курия. Правда, к выборам допускались только избиратели с предприятий, где было занято не менее 50 рабочих-мужчин. В Гомеле таких фабрик и мастерских насчитывались единицы — но железная дорога была в их числе. По ее стальной колее прошел в Думу и наш депутат Федор Буслов. Но Николай II и премьер Столыпин распустили I Государственную Думу так быстро, что некоторые депутаты даже не успели доехать до места работы. Федор Буслов, в числе других депутатов, подписавших заявление протеста против разгона Думы, был осужден царским судом — к 3 месяцам тюрьмы и лишению избирательных прав. Теперь на дороге в Думу гомельскому железнодорожнику был навсегда включен «красный свет»…

Старая фотография на которой изображён Николай Ладомирский
Николай Ладомирский

После государственного переворота 3 июня 1907 года выборы в III Думу проходили по еще менее демократическим правилам. Большинство в ней составили теперь русские националисты. К ним принадлежал и избранный от Гомеля депутат Николай Ладомирский. Помещик средней руки, отставной поручик, он отличился на должности земского начальника Гомельского уезда при подавлении крестьянских выступлений. Ладомирский избирался и в гласные Гомельской городской Думы, и — в уездные предводители дворянства. Был выборщиком при избрании в I и II Государственные Думы. А затем и сам стал депутатом III Думы. Со знаменитым Пуришкевичем, обозвавшим организацию за женское равноправие «публичным домом», в красноречии он, конечно, не тягался. Но тоже приобрел известность в парламенте благодаря антипольским и антифинляндским речам. Стал заместителем секретаря «умеренно-правой» партии «Всероссийский национальный союз» (ВСН). В 1912 году Ладомирский был переизбран в IV Государственную Думу, предвыборную кампанию он использовал для создания новых организаций ВСН.

С началом первой мировой войны гомельский предводитель дворянства пошел в действующую армию, но вскоре попал в плен. Бывший депутат Госдумы отказался снимать офицерские знаки различия, за что был отправлен в солдатский лагерь — с более тяжелыми условиями содержания. Но и там продолжал ругать германского императора, военного министра и коменданта лагеря такими словами, что на него было заведено сразу три уголовных дела. Несмотря на то, что Ладомирский болел туберкулезом и ревматизмом, немцы отказались вернуть его домой по обмену инвалидами. Николай Ладомирский умер от тифа в Киеве в 1919 году.

Еще одним депутатом III Государственной Думы был епископ Гомельский Митрофан (Краснопольский). В парламенте он относился к крайне правым, был учредителем «Русского окраинного общества», выступавшего против национально-освободительных движений на окраинах империи. В Гомеле епископ Митрофан был почетным гостем на собраниях ультранационалистического «Союза русского народа». В 1919 году он был расстрелян Астраханским ЧК по обвинению в заговоре против Советской власти. Ныне в Гомеле планируется установка бронзового памятника Митрофану (Краснопольскому).

На фотографии сидит Митрофан (Краснопольский) - бывший гомельский епископ
Митрофан (Краснопольский)

Ни Государственная, ни местные Думы в царском государстве так и не стали органами полноценной демократии. Отсутствие свободных и равных выборов стало одной из основных причин революции, разразившейся в России в 1917 году. Характерно, что строй Советов в условиях «диктатуры пролетариата» стал своего рода зеркальным отображением прежней системы. Только перевернутым наоборот — теперь рабочие получили преимущества при голосовании, а избирательной дискриминации подверглись уже имущие классы.

Еще одним парадоксом может показаться то обстоятельство, что формальное всеобщее избирательное право было введено «сталинской» Конституцией 1936 года. Однако выборы у нас в советское время и «новейшее» время — это уже отдельная история…

Автор: Юрий Глушаков