Конфессиональная ситуация в юго-восточном Полесье в первой трети XX века

0
274
Конфессиональная ситуация в юго-восточном Полесье в первой трети XX века

В начале XX в. территория юго-восточного Полесья входила в состав Речицкого уезда Минской губернии. Здесь размещались ряд волостей с центрами в следующих населенных пунктах: Лоев, Брагин, Хойники, Иолча, Деражичи и др.

По данным памятной книжки Минской губернии на 1915 г., в обозначенном регионе находились: римско-католический костел в Остроглядовичах, церковно­приходские школы в Брагине и Уборках, а также православные церкви в Лоеве (Николаевская и Свято-Троицкая), Уборках, Холмече, Брагине, Деражичах, Иолче, Остроглядовичах, Ручаевке, Хойниках [1, с. 187, 188].

Примечательно, что Памятная книжка не содержит сведений об иудейских молитвенных сооружениях. Восполнить этот пробел помогают более поздние материалы делопроизводства советских органов. Так, список религиозных общин по г. Гомелю и Гомельскому округу содержит информацию о том, что в Лоеве была 1 синагога и 4 молитвенных дома, в Брагине находились 4 синагоги, в Хойниках 4 синагоги и в Комарине 1 синагога [2, с. 57].

Наименьшее количество сведений в нашем распоряжении о протестантских религиозных организациях. Отрывочные данные ГПУ (Государственного политического управления) за 1930 г. содержат данные о существовании «секты баптистов» в д. Глушец Деражичского сельсовета [2, с. 268].

Октябрьская революция 1917 г. и установление диктатуры партии большевиков привели к резкому изменению положения религии и церкви в обществе. В соответствии с декретом «О земле» от 26 октября 1917 г. церковь была лишена своих земельных владений. Следующим шагом был декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» от 23 января 1918 г., по которому церковь больше не имела статуса юридического лица, запрещалось преподавание религиозных предметов в школе, отменялся церковный брак и т.д. Духовенство лишалось избирательных прав, права пользоваться землей, облагалось крупными налогами и штрафами, священнослужителям запрещалось работать в государственных учреждениях, кроме того, их привлекали на черные работы и т.д.

На протяжении 1920-х гг. все религиозные организации попадают под наблюдение и бдительный контроль со стороны местных партийных органов и ГПУ. Результатом этой работы стали многочисленные сведения о жизни религиозных организаций, зафиксированные в материалах делопроизводства.

В первую очередь власти отслеживали влияние местного духовенства на население. Так, по данным ГПУ за июнь 1925 г. «в Комаринской вол. в д. Колыбань попом Акидиным Илларионом часто устраиваются собрания, которые посещают в большинстве своем старики, молодежь посещает эти собрания очень мало». Несколько иная картина наблюдается в Лоеве, где «вся молодежь ходит исповедоваться к попу и в праздничные дни, отмечается посещение церкви молодежью в значительном количестве» [2, с. 128].

Следующий аспект — это деятельность духовенства. В 1925 г. в Речицком уезде наблюдалась засуха, и местные священнослужители, со своей стороны, как могли, приняли участие в борьбе с этим явлением. Так, по данным ГПУ Лоевской волости, «о засухе были отслужены молебны. В целом ряде деревень ходили с иконами по полю, чтобы пошел дождь. Шествия устраивались массовые, служились целые обедни под открытым небом». При этом работники ведомства отмечали, что «выявить инициаторов этих процессий трудно, так как само население в связи с засухой находилось в паническом настроении и стихийно прибегало к религии» [2, с. 129].

Документы партийных органов позволяют дополнить картину, изображенную ГПУ. По сведениям Речицкого Уездного комитета РКП(б), в 1925 г. «через церковные советы, вдов, странников и всякого рода кликуш попы внушили части населения мысль о том, что арки, выстроенные по селам к революционным праздникам, подпирают небо и мешают идти дождю. Рассказывают, что в Лоевской волости после снятия арки пошел дождь, и это мероприятие прокатилось по всей волости и перешло на соседнюю Холмечскую. В последней в селе Чаплин операцией снятия арки руководил сам пред. сельсовета». Вероятно, с засухой связано и массовое установление крестов в Комаринской волости и их торжественное освящение [2, с. 130].

В 1929 г. власти от наблюдения за деятельностью церкви постепенно переходят к активным действиям с целью нейтрализовать влияние религиозных организаций на население. На протяжении 1929-1930 гг. руководством страны принимается несколько важнейших документов, фактически санкционирующих массовое закрытие культовых сооружений в стране. Так, НКВД СССР в специальном циркуляре от 16 ноября 1929 г. указывал председателям исполкомов советов на необходимость уделить более серьезное внимание надзору за деятельностью религиозных объединений. 30 января 1930 г. Политбюро ЦК ВКП(б) поручило Оргбюро ЦК разработать директиву по вопросам закрытия храмов и борьбы с религиозным движением. Принятие 11 февраля 1930 г. постановления ЦИК и СНК СССР «О борьбе с контрреволюционными элементами в руководящих органах религиозных объединений» окончательно упростило порядок закрытия и ускорило этот процесс на местах [3, с. 50].

Однако попытки местных властей в 1929-1930 гг. выполнить директивы из центра натолкнулись на серьезное сопротивление со стороны населения. Так, в д. Великий Бор Хойникского района даже члены сельсовета, не говоря уже о простых крестьянах, отказались ставить свои подписи на документе, который санкционировал передачу церкви под клуб. В д. Мокановичи того же района «сельсовет опечатал церковь и самостоятельно взялся производить опись имущества. К моменту составления описи собралось 35 чел. женщин, преимущественно середнячки, которые заявили, что не допустят сделать опись». В дальнейшем дискуссия по вопросу о закрытии церкви чуть не переросла в драку, и женщины разошлись только после того, как «милиционер Хойникской раймилиции арестовал середнячку Грищенко Ульяну».

Не обошлось и без «перегибов на местах». Работники ГПУ зафиксировали «издевательство над предметами религиозного культа, следствием чего явилось массовое выступление женщин до 200 чел. и арест сельсоветом 3 из них, являющихся колхозницами (дер. Новый Радин Комаринского р-на)», а также совсем из ряда вон выходящий случай в д. Дворище Хойникского района — «расстрел икон, изъятых из церкви, из охотничьих ружей» [2, с. 143-144].

Политические репрессии затронули не только простых прихожан, но и духовенство. Так, 20 февраля 1931 г. Решением Лоевского народного суда был признан виновным «в саботаже при выполнении государственных платежей» и приговорен к 3 годам исправительно-трудовых лагерей священник церкви д. Ручаевка (ныне Лоевский р-н) А.Н. Черняковский. После отбытия срока служил в Брагине. Арестован в 1937 г. за противодействие закрытию местного храма и приговорен к 10 годам исправительно-трудовых лагерей. Дальнейшая судьба его неизвестна [4, с. 185].

Литература:

  1. Памятная книжка Минской губернии на 1915 г. — Мн.: Губернская типография, 1914. — 232 с.
  2. Конфессии на Гомельщине (20-30-е годы ХХ в.): документы и материалы / сост. М.А. Алейникова, З.А. Александрович, А.Д. Лебедев, В.П. Пичуков [и др.]; под ред. В.П. Пичукова — Мн.: НАРБ, 2013. — 388 с.
  3. Лебедев А.Д. Политика советской власти по отношению к Римско-католической церкви в БССР (1919-1929 гг.) / Мн.: РИВШ, 2013. — 196 с.
  4. Слесарев А.В. Мартиролог Гомельской епархии (1917-1953). Биографический справочник. — Мн.: Издательство Минской духовной академии, 2015. — 339 с.


Автор:
А.Д. Лебедев
Источник: Днепровский паром. 2017 г. Международных историко-краеведческих чтений «Днепровский паром» (8-9 августа 2017 г., г. Лоев). Ст. 129-132.