Конфессиональная политика советской власти в 1920-е годы (на примере православных и баптистов Гомельщины)

0
93
конфессиональная политика советской власти в 1920-е годы

Октябрьская революция 1917 г. повлекла за собой изменение по­литической ситуации в России, прервала общественно-культурные традиции, оставив неизгладимый след в истории взаимоотношений Церкви и государства. Цель данной статьи состоит в проведении срав­нительного анализа политики большевиков по отношению к Русской православной Церкви (далее — РПЦ) и общинам евангельских христиан-баптистов (далее — ЕХБ) и выявлении эволюции религиозной политики Советской власти к данным конфессиям в 1920-е гг. Эволюция конфес­сиональной политики Советского государства в Беларуси ещё не стала в полной мере объектом научного исследования, поэтому немаловажным является изучение различных направлений антирелигиозной политики большевиков. Учитывая традиционную и исключительную роль религии в жизни общества, особенно в такие переломные периоды истории, как 1920-е гг., можно констатировать важность и значимость исследований в данном направлении.

До революции РПЦ занимала доминирующее положение в конфессиональной системе русского общества. Новая обстановка не могла не сказаться на положении православия — произошли кардинальные изменения в осуществлении конфессиональной политики. По глубокому убеждению большевиков, православная Церковь как часть государственного аппарата была теснейшим образом связана с самодержавием освящала весь строй угнетения и эксплуатации, оказывала крайне реак­ционное влияние на просвещение и науку, вмешивалась в семейную жизнь граждан, поддерживала бесправие женщин, сеяла национальную рознь, служила рассадником мракобесия и изуверства. Новым прави­тельством она была воспринята в качестве идеологической опоры, верной служанки самодержавия. Поэтому в борьбе с религией мише­нью № 1 являлась РПЦ, открыто осудившая Октябрьскую революцию и жестокость Советской власти.

С первых послеоктябрьских дней РПЦ подверглась гонениям. В борь­бе советского государства с церковью условно можно выделить три ос­новных направления: борьба с экономической мощью церкви; уничто­жение церкви как общественной силы; разрушение храмов; физическое уничтожение духовенства. Начиная с октября 1917 г. воздействие на церковь осуществлялось во всех направлениях, с преобладанием тех или других из них [1, с. 272]. Средства борьбы с нею были многообразны: вербовка в среде духовенства, дезинформация, организация Союза без­божников, аресты, деятельность по расколу духовенства и т. д. Достиже­нию поставленных целей были подчинены и соответствующие законо­дательные акты. Действенное лишение церкви экономического базиса началось со знаменитого декрета «О земле», в котором указывалось, что монастырская и церковная земля «отчуждается безвозмездно, об­ращается во всенародное достояние и переходит в пользование всех трудящихся на ней» [2, с. 16]. Основополагающим законодательным актом религиозной политики Советов явился Декрет «О свободе совес­ти, церковных и религиозных обществах», который провозглашал об отделении церкви от государства и школы от церкви. В результате принятия ряда законов церковь была лишена права юридического лица, была лишена доходов от регистрации актов гражданского состояния, также отменялись религиозные обряды и церемонии, религиозная клятва и присяга. Церковный брак признавался недействительным. Православное духовенство с первых лет советской власти привлекалось трудовой повинности, священнослужители подвергались всевозможным ущемлениям семейно-бытового плана. Жилищные условия духовенства были чрезвычайно плохи. Об этом красноречиво свидетельствуют отчеты партийцев тех лет: «Материальное положение духовенства безвыходное, благодаря чему мы имеем случаи снятия сана, и в данное время имеется ряд священников, которые бы не прочь были разоблачить­ся, но вопрос, который задают себе, как они будут существовать в даль­нейшем» [3, л. 76].

Значительным мероприятием в борьбе с РПЦ было изъятие церковных ценностей. 27 декабря 1921 г. ВЦИК принял Декрет о церковных ценностях, в котором указывалось на «наличие колоссальных ценно­стей, находящихся в церквах и монастырях, как историко­-художественного, так и чисто материального значения» [I, с. 273]. Официальным поводом к проведению крупномасштабной операции по конфискации церковных ценностей был голод, охвативший черно­земные губернии России и особенно Поволжье. Однако, истинными причинами этой акции было стремление правительства пополнить го­сударственную казну золотым запасом и лишить церковь материаль­ных благ. К концу 1922 г. на территории Советского союза из право­славных храмов было изъято 34 000 пудов золота, 24 000 пудов сереб­ра, 35 670 бриллиантов и более 14 пудов жемчуга [4, с. 61]. В результате реализации этой кампании церкви и монастыри, которые столетиями сохраняли уникальные памятники истории и культуры и святыни бело­русского народа, несмотря на протест духовенства и верующих, были опустошены.

В борьбе с церковью Советская власть также широко использовала такие мероприятия, как закрытие храмов и молитвенных домов, физи­ческое уничтожение духовенства. Частыми были обвинения священни­ков в контрреволюционной деятельности. Властями делалось всё, что­бы загнать церковь в образ классового врага.

Антирелигиозная пропаганда партии большевиков включала в се­бя также проведение мероприятий в дни религиозных праздников, открытую насмешку над религиозными традициями, глумление над святынями, работу по расколу Церкви. При этом необходимо отме­тить, что доминантой советской религиозной политики стала не ан­тирелигиозная пропаганда, а экономическое и административное Давление на Церковь.

Расчёт на раскол, провокации и выборочный террор по отношению к Духовенству православной Церкви не оправдал себя. В трагической ситуации 1920-х гг. наметилось духовное возрождение церкви — храмы неизменно были переполнены. О том, что не угасла вера в сердцах прихожан, свидетельствуют следующие эпизоды: «в Речицком и Стародубском уезде замечается неудачный подход к вопросам антирелигиозной пропаганды, с перегибом в сторону аляповатой проповеди безбожия… Попы, дескать, обманщики и Бога поэтому нет…Плохо стало отношение крестьян к избе, после выступления в канун Рождества на антирелигиозную тему избача. По выражению одного из крестьян, он послал Бога к черту, а чертей всех к Богу, выразился во всю залихватски. После этого крестьяне неделе не посещали и не заглядывали в избу-читальню… На одном из собраний после доклада на антирелигиозную тему один из крестьян задал вопрос: в какой день Бог сотворил тех ослов, которые теперь проводят антире­лигиозную кампанию… Крестьяне ничего не имеют против насмешек над попом — но отрицательно относятся к нападкам на Бога и религию, говоря — что, коммунисты, отнимая у них религию, взамен им ничего не дают» [5, л. 333]. Несмотря ни на что РПЦ оставалась самым крупным религиозным объединением в СССР.

На поле конфессиональной жизни белорусских земель баптисты вы­шли во II половине XIX века и за небольшой период времени преврати­лись в одно из самых распространенных протестантских течений. При самодержавии баптисты подвергались гонениям, обвинялись в инако­мыслии и объявлялись сектантами. После Октября 1917 г. их положение существенно изменилось. Принятие декрета «Об отделении церкви от го­сударства и школы от церкви» положительно сказалось на развитии бап­тизма: баптизм перестал считаться гонимой религией, и все люди, рань­ше боявшиеся по тем или иным соображениям открыто примкнуть к не­му, теперь получили эту возможность. Большевики решили воспользо­ваться фактами преследования баптистов при самодержавии в своих ан­тиклерикальных целях, заявив: «И мы, относясь совершенно отрицатель­но к самой религиозной мысли и сектантов, и старообрядцев, так же как и православных, не могли, конечно, равнодушно относиться к тем пресле­дованиям — арестам, ссылкам которые, как из рога изобилия, сыпались на самых обыкновенных крестьян, отошедших от православия, рассеян­ных по всей обширной нашей стране» [6, с. 33]. В.И. Ленин видел в сектантстве тактического союзника в борьбе с традиционным вероис­поведанием. Поэтому 1920-е гг. можно охарактеризовать как недолгий период свободного развития баптистских общин. В этот период братст­во довольно интенсивно росло, развивались новые формы общинной жизни, такие, как коммуны, кооперативы, что имело место и на Гомельщине. Появилось понятие «христианский коммунизм». Регулярно доводились съезды и конференции. Функционировали воскресные школы и другие учебные заведения, издавались журналы. И это происходило в условиях враждебного отношения большевиков к религии. На Гомельщине существовали 3 общины — в Гомеле, Чечерске, Петрикове общей численностью 366 человек [7, с. 118]. К 1923 году на базе цен­тральной Гомельской церкви возникло несколько самостоятельных общин: Ново-Белицкая (пресвитер И.И. Ковалев), церковь евангельских христиан по ул. Рогачевской (пресвитер М.Г. Герасименко) и Гомельская баптистская (пресвитер И.Г. Тулупов). В «Списке обществ и объе­динений, находящихся в Гомельском уезде, не приносящих прибыли на 1924 год» упомянуты следующие общины ЕХБ: Дудичская (Чечерская волость), Иваковская (Носовичская волость), Ново-Крупецкая (Добрушская волость), Руденецкая (Уваровичская волость), Николаевская (Красно-Будская волость), Пытьковская (Уваровичская волость) и др. [8, л. 25]. Однако, по мере роста общин ЕХБ и в условиях обострения клас­совой борьбы по мере продвижения к социализму антирелигиозная по­литика властей стала приобретать более жесткий характер.

С конца 1920-х гг. правительство осознало, что «у абвостранай барацьбе двух эканамічных сыстэм — пераможнага будаўніцтва сацыялізму і гібнучага капіталізму барацьба з рэлігіяй набывае вялікае клясавае значэньне» [9, л. 56]. Теперь с избирательностью было покон­чено, и все религиозные объединения в одинаковой мере стали жерт­вами систематических преследований. Большевиками был сделан вы­вод о том, что «между церковниками и сектантами нет принципиаль­ной разницы. У тех и других одни и те же контрреволюционные цели, одни и те же средства и методы борьбы. Разве только, что фиговый листок сектантов носит еще более лицемерный и ханжеский харак­тер… бесспорные факты срывают маску и с церковников, и с сектан­тов» [10, с. 94]. В глазах антирелигиозников православные и баптисты были заодно, двумя сторонами одного явления, поэтому они считали нежеланным сближение этих групп: «Для нас было бы нежелательно сближение сектантских групп с обновленческими группами православ­ной церкви, ибо это создало бы почву для создания вновь сильной ре­лигиозной организации» [11, л. 10]. И для предотвращения этой опас­ности делалось всё возможное, среди методов антирелигиозной борьбы «мел место следующий: «Партийным и комсомольским организациям необходимо всячески содействовать проведению диспутов между сек­тантами и попами и принимать в них активное участие для того, чтобы дискредитировать обоих…» [12, л. 8].

Таким образом, политика большевизма явилась одним из наибо­лее одиозных проявлений апостасии, видевшей свою главную задачу в создании государства, полностью свободного от христианских традиций. 1920-е годы явились начальным и довольно плодотворным этапом в борьбе государства с религией, становления научного и массового атеизма. Можно констатировать тот факт, что первое десятилетие Советской власти стало переломным в истории как РПЦ, так и ЕХБ. Проведенный сравнительный анализ показывает, что отношение Советской власти к баптистам в обозначенный период было более лояльным и терпимым, чем к православным, и объяснялось антиклерикальными настроениями сектантов. РПЦ приняла на себя основной удар безбож­ников. Однако, «великий перелом» конца 20-х — начала 30-х гг. и наступление большевиков на идеологическом фронте уровняло положение всех конфессий и поставили религиозную жизнь в невыносимые условия.

  1. Протько, Т. С. Становление советской тоталитарной системы в Бела­руси (1917-1941) [Текст] / Т. С. Протько. — Мн.: Тесей, 2002. — 688 с.
  2. О земле. Декрет Съезда рабочих и солдатских депутатов от 26 октября 1917 года [Текст] // Декреты Советской власти: в 4 т. Т. 1 (25 октября 1917 — 16 марта 1918). — М.: Политиздат, 1957. — 626 с.
  3. Переписка укома ВКП(б) с партийными и советскими организациями о борьбе с антикоммунистическими элементами, о политпросветработе среди еврейского населения, проведении кампаний по набору в вузы, организации общества «Озет» // Государственный архив общественных объединений Го­мельской области (ГАООГО). Фонд 2. — Опись 1. — Дело 818.
  4. Бубнов, П. В. Административные и экономические формы борьбы с церковью в советское время [Текст] / П. В. Бубнов // Беларусь: государст­во, религия, общество. Материалы Международной научно-практической конференции (Минск — Жировичи, 7 июня 2007 г.). — Мн.: Бел. наука, 2008.-397 с.
  5. Директивные указания ЦК РКП(б), постановления губкома, планы ра­боты отдела, протоколы Губполитпросвета и отборочной комиссии, отчеты // ГАООГО. Фонд.1. — Опись 1. — Дело 2608 окладные по агитпропработе доб­ровольных обществ. (Том II)].
  6. Бонч-Бруевич, В. Д. О религии, религиозном сектантстве и церкви // Избранные сочинения в 3 т. Т. 1 / В. Д. Бонч-Бруевич. — М.: Издательство Академии наук СССР, 1959. — 410 с.
  7. Янушевич, И.И. Конфессинальная политика советского государства: уро­ки истории (1917-1928) [Текст] / И. И. Янушевич. — Мн.: БГУ, 2005. — 143 с.
  8. Циркуляры губкома и укома РКП(б) об агитационно — пропагандист­ской и атеистической работе, списки религиозных обществ в уезде // ГАО-ОГО. Фонд 2. Опись 1. Дело 489.
  9. Протокол заседания Райсовета СВБ (отчетность, счета и расписки на получение марок)// Государственный архив Гомельской области (ГАГО). Фонд 835. — Опись 1. — Дело 4.
  10. 10. Чудновцев, М. Политическая роль церковников и сектантов в СССР [Текст] / М. Чудновцев. — М.: АИО «Безбожник», 1930. — 112 с.
  11. 11. Директивы Губкома//ГАООГО. Фонд 1, — Опись 1. — Дело 1197.
  12. Протоколы закрытых заседаний бюро окружкома КП(б)Б // ГАООГО. фонд 69. — Опись 2. — Дело 81.


Автор:
В.В. Будник
Источник: Православие на Гомелыцине: историко-культурное наследие и современность [Текст]: сборник научных статей / Г. А. Алексейченко (ответств. ред.) [и др.]; М-во образования РБ, Гомельский госуниверситет им. Ф. Скорины. — Гомель: ГГУ им. Ф. Скорины, 2010. — 212 с. Ст. 113-119.