К вопросу о производственной повседневности 1920-х годов

0
729
Производственная повседневность рабочих в СССР

Советская фабрика породила собственную культуру. В массовом сознании сохра­нялись и даже были воссозданы черты общинной жизни в производственных коллекти­вах советской эпохи [1, с. 421]. Эти коллективы были не только профессиональными объединениями людей, но и особыми формами общения в повседневной человеческой коммуникации: праздники отмечали не только с семьей, но и в производственном кол­лективе. Складывались традиции совместного отдыха и взаимопомощи.

Изучение производственной повседневности требует вовлечения в научный обо­рот новых комплексов источников. В первую очередь документов официального про­исхождения (приказов, распоряжений и др.), позволяющих раскрыть систему норм и правил, которыми человек вынужден был руководствоваться в трудовой деятельно­сти. Конкретные проблемы производственной жизни отражаются в протоколах проф­союзных рабочих собраний. Многочисленные эпизоды фабричной жизни содержатся в печати. Например, в Гомельской губернии выходило приложение к газете «Полесская правда» — литературный, общественно-бытовой и научно-популярный иллюстрирован­ный журнал «Рабочий досуг». Среди его авторов были рабочие предприятий губернии: И. Гришкин, Я. Исаров (фабрика «Везувий»), Н. Иванов (гл. ж.д. мастерские), Н. Ру­мянцев, А. Селезнев (белицкие лесозаводы) и другие авторы. Рабкоры и селькоры ори­ентировались на определенные стандарты, задаваемые временем и социальной средой. В начале 1926 г., обращаясь к делегатам губернского съезда рабселькоров, рабочий корреспондент Н. Ларионов написал стихотворение, демонстрирующее милитаризацию сознания советского человека [2]:

Сошел с коня и кинул повод с рук
Здорово, фабрика! Встречай родного гостя,
— Не узнаешь? Игнашка, политрук.
Хромаю что
— так это у Замостья.

— Ну как? Хрипишь? Работы, чай, тюки,
Пришел и я, старуха, на подмогу,
На фронте мы — с руки иль не с руки,
— А всю шпану скрутили понемногу.

Даешь станки! А ну, по-взводски стройсь.
Разруха, говоришь? Забот и дел громада?
Дружней, по-ленински! А главное, не бойсь:
Коль поднапрем — залечим все, как надо –

И ожили станки. Стальную выгнув грудь,
Заводы красные как прежде задымили
Россия тронулась в далекий страдный путь,
В немереные сажени и мили.

Но есть враги… И здесь нужны бои за труд,
сбираемый в невиданные соты
— И шлет завод на бой детей своих
— Железные рабкоровские роты.

Здесь блуза синяя — бойцовская шинель,
Перо — наган. Заметки вот патроны.
И линотип свинцовую метель
Стремит в русло заверстанных колонок.

Очерки рабкоров содержали описание отдельных, волнующих современников проблем трудовой деятельности. П. Кислицын так описывал строительство Гомельской электростанции: «В будущем сердцевина жизни — электростанция. Замерла она, нет то­ка, остановились фабрики и заводы. Далеко ли это будущее? Нет. С наступлением от­тепели приступим к подготовительной работе. Как только промышленность получит моторы, сейчас же она будет переведена на электрическую тягу. В мае-июне промыш­ленность Гомеля и Ново-Белицы будет частично электрифицирована. Мы делаем большой шаг вперед. Мы строим сердцевину. Когда едешь в Ново-Белицу, на повороте, недалеко от моста читаешь еле заметную скромную вывеску. «Гомельская городская электростанция». Еще в 1921 г. вместо этого каменного корпуса стоял пришибленный, закопченный барак — старая электростанция. «…». В истекшем хозяйственном году на оборудование электростанции затрачено около 275 000 рублей. 1926 г. потребует затрат в 600 000 рублей. К осени 1926 г. наша электростанция будет иметь машинный резерв, а в 1927 г. будет закончена. В повседневной сутолоке, за мелочами будней мы не заме­чаем, как создается стремительная захватывающая поэма. Ритм этой поэмы рассчитан с точностью до одной миллионной, музыка — стройный хор проводов, шестерен, герой поэмы — коллективный труд, а содержание поэмы — коммуна» [3].

Для современной историографии является характерным обращение к социальной истории советского общества 1920-х гг. и особенно к истории трудовых отношений. Проблемы мотивации и стимулирования труда в промышленности, опыт мирного со­существования многоукладной экономики с рыночными элементами и авторитарной власти в один из наиболее либеральных периодов советской истории вызывает интерес современных исследователей, так называемой «новой рабочей истории» [1, с. 270]. Особенностью 1920-х гг. является проблема взаимоотношения населения и частных предпринимателей периода новой экономической политики. Искусственный и очень ограниченный характер роста частного предпринимательства во время нэпа способст­вовал появлению людей совершенно другого сорта и профессионального уровня, чем дореволюционные предприниматели и купцы. Исследователь И. Б. Орлов полагает, что зародышевой формой класса частных торговцев и предпринимателей эпохи нэпа стали мешочники поры военного коммунизма [1, с. 277].

Несмотря на рассуждение большевистского руководства о том, какой хорошей бы­ла бы новая экономическая политика «без нэпманов, без кулаков и без концессионеров», образ нэпмана неотделим от нэпа. На представления рабочих о «новой буржуазии» 1920-х гг. влиял ряд факторов. В первую очередь, общая политическая линия власти в отношении предпринимательского слоя. Также реальная экономическая конъюнктура, голод. На фоне голодающего или бедствующего населения сытый нэпман приобретал отталкивающие черты. Кроме того, условия труда на частных предприятиях были доста­точно тяжелыми, так как они были небольшими и основывались на ручном труде. Одна­ко на частных предприятиях заработки были выше, чем на государственных, а взаимоот­ношения сторон чаще бесконфликтными. Например, обсуждая вопрос о стремительном снижении сети школ, Витебский губисполком констатировал, что зарплата школьных работников в 1922 г. составляла в зависимости от местности от 15 до 35 % довоенной зарплаты учителя [4, с. 194]. Но, заявляли руководители губернских отделов народного образования, если позволить открытие частных школ ІІ ст., учитывая развал в школьной работе, контрреволюционное настроение части учительства, которое в первую очередь пойдет работать в частную школу, считать ее введение «несвоевременным, нецелесооб­разным, и поэтому недопустимым». [5, л. 21].

Официальная пропаганда проводила курс на поддержание и углубление классово­го размежевания в частном секторе. Печать каждый день публиковала материалы о трудовых конфликтах на предприятиях, являвшихся следствием «эксплуататорской политики и жадности» нэпманов. Часто корреспонденты готовили литературные зари­совки, фельетоны на соответствующую тематику, сопровождая их небольшими иллю­страциями, на которых нэпманы изображались в карикатурной форме. Такая форма по­дачи материала была ближе и понятнее обывателю. Так, в очерке гомельского рабкора Вл. Алешинского в художественной форме описывалась работа на частном предпри­ятии: «…Понюшкин зимой в синем пальто ходит, летом — в пиджаке, который топы­рится на брюхе. В светелке у него светло, на столе говядина, хлеб белый. По России замки и ножи с клеймом Понюшкинским ходят: замками добро от лихих людей бере­гут, ножами — хлеб, свиней режут, а то и людей. Замки и ножи в подвальчике у Понюшкина трое мастеровых делают. Один из них — Иван, мастер большой, да бедность одолела. Вот и работает за хлеб сухой и горький, как остаток его жизни. Остальные двое — отец и сын. . Федька быстро проглатывает обед, торопится обратно в мастер­скую. Отец уже ушел. В большой низкой комнате полутемно: мать скребет ложкой пус­той горшок: братья и сестренки играют на полу, и их игрушки, старые жестянки, из бе­лой жести, единственное светлое и блестящее, что есть в этой комнате». Подобрал Понюшкин еще одного работника — подростка-сироту Митьку. «Живет Митька тут же в мастерской. Спит на деружке. Под голову кулак. Теперь то не холодно — весна. А зи­мой ноги мерзли от холода. Всю ночь приходилось танцевать, чтобы не застыть. Утром одним пришел к Понюшкину человек, с портфелем, посмотреть мастерскую. Метнулся тот в смежную комнату и послал жену в мастерскую: — Скажи, чтоб не пикнули, все мол, хорошо. Не то вышвырну! Посмотрел человек, ухмыльнулся и ушел немой и зага­дочный, как циркуляр… .

Хорошо идти весенним утром в светлую березовую рань, под свиристенье птиц и гудков. Рядом идут Митька и Федька, мастер Иван. Впереди угольно-черный двор, высится красный, со светлыми заплатами окон, фабричный корпус.» [5, с. 2-4].

В последние годы в историографии распространение получает микроисториче­ский подход, позволивший реконструировать процесс формирования особой психоло­гической атмосферы в трудовых коллективах в 1920-е гг. и осветить роль имевшихся традиций. Сложившаяся культура «фабрики-общины» стала именно той средой, в ко­торой реализовывались лозунги хозяйственных кампаний 1920-х гг.

Литература

  1. Орлов, И. Б. Советская повседневность: исторический и социологический аспекты становления / И. Б. Орлов. — М. : Издат. дом Гос. ун-та. — Высш. шк. экономики, 2010. — 317 с.
  2. Ларионов, Ник. Ленинская стихия / Ник. Ларионов // Литературный, общественно-бытовой и научно­популярный иллюстрированный журнал «Рабочий досуг». — Гомель, 1926. — № 1. — С. 1.
  3. Кислицын, П. Очерки производства / П. Кислицын // Литературный, общественно-бытовой и научно­популярный иллюстрированный журнал «Рабочий досуг». — Гомель, 1926. — № 1. — С. 13-14.
  4. Отчет Витебского губернского исполнительного комитета к Х съезду Советов (декабрь 1921 — октябрь 1922 гг.). — Витебск : Гос. изд-во, 1922. — 571 с.
  5. Материалы съезда заведующих губернскими отделами народного образования губерний РСФСР (осень, 1922 г.) // НАРБ. — Фонд 42. — Оп. 1. — Д. 117а.
  6. Алешинский, Вл. Человек / Вл. Алешинский // Литературный, общественно-бытовой и научно­популярный иллюстрированный журнал «Рабочий досуг». — Гомель, 1926. — № 1.

Автор: А.И. Зеленкова
Источник: Менталитет славян и интеграционные процессы: история, современность, перспективы : материалы X Междунар. науч. конф., Гомель, 25–26 мая 2017 г. / М-во образования Респ. Беларусь [и др.]; под общ. ред. В. В. Кириенко. – Гомель: ГГТУ им. П. О. Сухого, 2017. – С. 171-174.