К истории взаимоотношений старообрядцев с Румянцевыми (по материалам «Летописи Ветковской церкви» Якова Беляева)

0
1146
Старообрядцы и Румянцевы в Гомеле. История отношений

Автор «Летописи Ветковские церкви» — уроженец «града Мурома Яков Стефанов сын пореклом Беляев», который «начал писать сие уже в 27-лето [возраста]», в 1779 году. Прийдя в По­кровский Ветковский монастырь, продолживший существова­ние после второй выгонки Ветки (в 1764-1765 гг.) на землях Стародубья, и «живши при обители 6 лет помощником пев­чим», белец этого монастыря объясняет своё начинание следующим образом. «И прииде ми мысль еже бы не предати небытию надобные вещи, понеже мудрый некто рече: нам ныне хлеб, будущим же родом мёд, так сладки древние повести новородящимся бывают» [1].

Начав «Летопись» в духе древнего жанра летописания, автор, однако, почти сразу переходит на живой и страстный стиль изложения событий, участником которых он становится. Его произведение можно назвать дневником или, скорее, запис­ками. «Настоящее нынешнего лета» постоянно прорывается «всякой внезапной надобной наступностью», именами, характе­рами, описаниями природы и устройства монастырей, картин­ками жизни и «репортажами» с мест событий, столь стреми­тельно меняющихся, что мы сами, кажется, едем, идём, проме­ривая жизнь скорым и стремительным шагом. Исторические сведения всеобщего характера и «истории», рассуждения, све­дения по книжной культуре и религиозные споры – всё это со­седствует с «видениями», «знамениями», мифологическими представлениями…

Возвышенность строя речи непринуждённо чередуется с разговорным стилем, как это делал гениальный предшествен­ник Беляева — протопоп Аввакум. Может быть, главным насле­дием Аввакума был не стиль изложения, но сам образ мышле­ния – чувства – действий – слова. Их неразрывность и порожда­ет своеобразный ‘импрессионизм’, характерный для посадско­го старообрядца – человека барокко.

Среди множества имён, оставленных бумаге, а значит, и нашей памяти, торопливой скорописью пытливого очевидна, есть и знаменитые имена. Несколько записей посвящены отцу Николая Петровича Румянцева – графу Петру Александровичу Румянцеву (1725-1796). Взаимоотношения знаменитого пол­ководца и вельможи со старообрядцами Стародубских слобод, владельцем которых он являлся, действительно кажутся нам неожиданными. Описанные, конечно, пристрастным, но прав­дивым пером, встречи эти передают характер общения и соци­альную позицию, нечто и из самого характера этого человека.

Возможно, интерес к старообрядческой культуре Румянцева-старшего живо продолжился в замечательной культурной деятельности и в интересе к старине вообще его сына. Так или иначе, среди книжного наследия, собранного Николаем Петро­вичем Румянцевым и «румянцевским кружком», были древние книги, происходящие из старообрядческих собраний [2, с. 93-96]. Спасение памятников старины, введение их в духовный контекст эпохи, предпринятые знаменитым канцлером, были про­должением древней духовной традиции, и в том числе – собира­тельской деятельности, начатой самой Веткой более чем за век до первого «учёного движения».

До сего ж июня 17-го числа ездили о. Михаил и о. Никодим ко управителю в Климову слободу, что об обеща­нии скажет. Понеже ездил он к графу Румянцеву к Петру Алексанрычу спрашивать, даст ли дозволение поставить олтарь в Казанском девичьем монастыре и освятить церковь. И он ска­зал, чьто де дозволил: «пускай церкви строят, а не кабаки» (л. 17(7).

Месяц март.

Нынешнего ж 11-го был о. Михайла в Климовой у упра­вителя и совет свой предлагал ему в таковой силе: «хощу, гово­рит, я его высокографское сиятельство просить Петра Александрыча Румянцева, чтобы отрисовал по своей милости свя­тейшей обители земли, хотя только на чём монастырь сто­ит…» Приказал управитель написать прошение, а я, говорит, отшлю. И писал прошение ныне о. Герасим 12 дня… (л. 58 об.). – Дальнейшее развитие событий было следующим: «В 1780 году при поддержке генерал-губернатора Малороссии графа П. А. Румянцева монастырю отводится 4 десятины земли. В 1845 г. её уже было до 300 десятин, а в 1880 г. – до 600 десятин» [3, с. 65].

  1. Месяц август. Да ныне ж, 20-го, ездил о. Михайла в Климовую слободу ради встречи Румянцева Петра [Александрыча], а с вечера и за Никодимом посылали затем, что граф Никодима довольно знал, да ради разговоров, понеже у Нико­дима готовы ответы; дожидались они сперва в Девичьем мона­стыре, понеже сказано, что тут мимо поедут, а несогласники понеже лучились в подво[д]чиках, хотя отвести от отца Михаи­ла ево графское сиятельство, провезли иною дорогою, однако Бог всея строет полезное, сказали подьячему и тотчас подоспел с Никодимом о. Михаил, однако бурмистр ото[с]лал затем яко­бы оне встречею старческою гнушаются и второе – отец Ми­хайла отошёл и зашёл на двор, по которому шедши граф увидал и кланелся, а наши пали в землю всех 5 иноков. И, взошедши в покои, приказал взойти нашим. И по немногом разговоре внесли подарить ему на то уготованный образ на ево тезоименитст­ва день «Положения вериг чеснаго и славного ап. Петра». А писал иконник Ларион Иванов, цена 60 р. [м]аслом и в киоте. И когда о. Михайла держал и он, три поклона положа, прило­жился и с радостию принел и похвалял писание и имя писавше­го приказал записать и приказал чесно обвертеть и с перво пряшки(?) поклон и благодарение прислал о. Михайле. И весьма рады были, что за благо принел и обещелся нас не оставить и прочая премногая с ‘А часа было, только торопился, не стоял ничево и звали наши посе[ти]ть обитель и сказал: давно же­лаю, возвращусь, то нароком буду и прочая (л. 109(7). Никодим (1745-1784) – старообрядческий инок, «приемлющий бегствующее священство», писатель («Статьи инока Никодима» опубликованы в 1911 г.). В Стародубье поселился в Рождест­венском Малиноостровском монастыре, затем вблизи посада Злынка Новозыбковского у. основал Успенскую обитель. О нём с уважением отзывались П.И. Мельников (как о «знаменитей­шем по уму, начитанности и знаниям старообрядце») и Н. И. Субботин, писавший о нём: «человек умный, начитанный и ре­лигиозный, обладавший сильным характером, пользовавшийся поэтому большим уважением в старообрядчестве, он был из­вестен тогда и первым вельможам в России – наместнику Ма­лороссии графу Румянцеву и князю Потёмкину».

1780(7), декабрь. Сего ж в 8-й день приехал о. Никодим в наш монастырь за такою причиною: понеже в Климовой слобо­де стало учреждаться купечество и мещанство и остались неко­торые в старом звании, то и наши отцы принуждены думать о себе, в каком быть окладе; естли в купеческом, чем будут пла­тить старые, дряхлые, немощные, убогие, а естли в мещанстве и в християнстве, где солдатство брать. И от сего принуждены ехать, согласясь три монастыря: Покровской, Рожественской, Успенской Никодимов просить его высокографское сиятель­ство графа Румянцева, которой безотказно чинил с нашими великую милость, паче же до монастырей в такой силе, что соблаговолил положить особливо по их рассуждению в какой то штат, которой бы не отяготил немощнейших. В том числе прозба о земле, которая под нашим монастырём, чьтобы при­казал граф ограничить с Рождественской и Успенской (л. 119 об.).

1784-го, генварь. Здесь должен я писать сначала про­должаемой путь наш о известном деле, т.е. о прозбе архиерея. От соизволения, как прежде я писал, общества приговорён я был ехать в Санктпетербург [в составе группы иноков Стародубских старообрядческих монастырей ветковского согласия: «о. Никодим, Евдоким и Василей Фёдоров со мною» (л. 218 об.)], где ныне я по милости Божии и сию историю пишу… (л. 217).

Второго пошёл о. Никодим к князю Гр. Александр. По­тёмкину, где князь радостным его лицом встретил… (л. 220). И так Никодима возлюбил [князь], что нечаятельно которого бы другого так любил, что каждый день один на один пополунощи часа 2 или 3 с князем говорит и всё расспрашевать и что уже чево у нас нет, то князю не выушено. А то все наши поведении и обычаи изъеснены подробно и князь… старался наше желание выполнить, которого словеси нихто, кроме великого князя и императрицы в противность говорить не смел. Он сказавал и великого князя уговорил быть согласну и одным словом ска­зать, что о своим деле так бы стараться не стал. И между всем таким щастием и второго не лишились, услышали, что граф в Сенат и Синод представил наше доношение Пётр Александро­вич Румянцев, понеже он был хозяин всех Стародубских слобот и прописал свое мнение, которое в пользу нашу весьма послу­жило, изволь видеть (л. 221 об.). … И сие доношение светлей­ший князь представил в кабинет самой императрице, по кото­рому и судили… А князь советовал так, что он, т.е. архипас­тырь, будет именоваться Херсонской и слобоцкой, где будут и церкви открыты… (л. 222). – Так описаны события, изложение которых находим в словаре «Старообрядчество» в следующем виде: «Во втор. Пол. 18 в. инок Никодим, озабоченный восста­новлением в старообрядчестве трёхчинной иерархии, подал соответствующее прошение в Синод. Оно было представлено Потёмкину, который подверг его критике, но заинтересовался им и решил соединить проект Никодима со своими планами заселения Новороссии старообрядцами… В 1784 году с соизволе­ния имп. Екатерины II… старообрядцам, живущим в Белорусской, Малороссийской и Новороссийской губ., «даровались» священни­ки с дозволением служить по старым обрядам» [4, с. 95].

Что касается книжной культуры в монастырях Ветковской церкви, то её высокое развитие отмечали все исследователи Ветки, начиная с первого исторического свидетельства сек­ретаря комиссии Его Королевского Величества, Петра Полтева (18 февраля 1690 г.) [5, с. 1-5]. Материалы из данной “Летописи” уже публиковались ранее [6, с. 16]. Они свидетель­ствуют о неожиданном (для нашего представления о консерва­тивном старообрядчестве) репертуаре книг и книжных интере­сов насельников монастырей и жителей слобод (помимо кано­нических текстов – «реторики», «деалектики», «грамматики», причём зачастую собственного сочинения местных «писате­лей», литература западного происхождения и т.д.). Здесь только добавим, что «нестерпимая охота наукам учиться» (л. 116 об.) вела к расширению этого репертуара интересов, что свидетель­ствует об активном характере старой культуры, о ее способно­сти в рамках традиции осваивать новые духовные ценности. Культура старообрядческой книжности была живым и продук­тивным явлением: «… Отец Иона …не велит нас пускать, за то, говорит, оне новые книги содержат. И мы прослышавши, всту­пили с ним в диспут. И был он от нас весь постыжен и безотве­тен. Представлял я ему премного описание, что разумным ради сведения читать велено и засвидетельствовал тем, что от еретик достовернейшее писание бывает. А ещё мне не чи[та]ть, как я могу ересь и правду знать, за что и Златоуст оправдался, что читал Оригеновы книги, да не точию читал, но и любил. … И читают не только по кельям… А что касается у о[т]ца Михаилы, у того новопечатных книг и довольно было, только кроме слу­жебных…» (л. 30 об.).

Летописная традиция, таким образом, врастала в литера­туру нового времени и перосмысливалась как личное свиде­тельство событий, где позиция автора открыта и активна: «А кто хощет ведати яснее о нынешних вышереченных случаях в нынешнем настоящем генваре и во прочих будущих и настоя­щих, то читайте инока Герасима Летописец, которой тож ясны самовидец и всегда в святых делах находится и ведёт так же, как и я, историю …и такой жа охотник, как и я» (л. 132).

Литература

  1. Беляев Я.С. Летопись Ветковской церкви. Рукопись XVIII в. ИР ЛИ. Древлехранилище, собрание ИМЛИ, № 45 (здесь анали­зируется микрофильм текста).
  2. Бирюкович К.О. Частновладельчекие библиотеки на Гомельщине // История библиотечного дела и библиофильство. Материа­лы межгосударственной научно-практической конференции 23 – 25 апреля 2002 г. – Гомель, 2002 г.
  1. Леонтьева С.И. История Ветковского Покровского монастыря // Краеведение – основа духовного и нравственного возрождения общества. – Материалы Международной научно-практической конференции 10-11 декабря 1997 г.-Гомель, 1997 г.
  2. Старообрядчество. Опыт энциклопедического словаря. М., 1996.
  3. Материалы опубликовал Д.И.Довгялло в статье “К истории Вет­ки» // Могилёвская старина. 1900. Вып. I.
  4. Леонтьева С.И. Рукописная книга в фондах Ветковского музея народного творчества // Гуманистическое и христианско-духовное содержание наследия Кирилла Туровского. Материалы межрегиональной научной конференции. — Гомель, 2000.

Автор: Г.Г. Нечаева
Источник: Н.П. Румянцев и его эпоха в контексте славянской культуры: материалы Международной научно-практической конференции (Гомель. 12–13 мая 2004 г.). / ГГУ им. Ф. Скорины. – Гомель, 2004. – 216 с.