Из истории Свято-Николаевской церкви села Неглюбка

0
641
Церковь в деревне Неглюбка

Неглюбка, которая сейчас находится в Ветковском районе Гомельской области – село с богатой историей и культурными традициями. Можно предположить, что время ее возникновения связано с бурными событиями 2-й половины XYII века. По окончании войны между Речью Посполитой и Россией (1654-1659 гг.) и подписанием «вечного мира» были определены границы России, Польши и Малороссии, опустошенные земли русско-литовского пограничья начали активно заселяться.[1] Значительную часть северных земель Стародубского полка (Бобовицкая, Попогорская и Лыщицкая волости Новоместской сотни) уже в н. XYIII в.  получила во владение  Киево-Печерская Лавра. В 1772 г. земли восточной Белорусии были присоединены к России, практически все монастырские крестьяне Суражского у. после секуляризации церковных земель причислены к государственным.[2]

Более чем 300-летняя история Неглюбки тесно переплетена с историей православной церкви. Первое упоминание о селе встречается в жалованной царской грамоте 1720 г., где значатся принадлежащие Киево-Печерской Лавре «слободка Вышков, Верещаги, Неглювка, Увелля с ставом, с мельницею и греблею, озеро Коженовское, село Яловка, Святская слободка…».[3] Документы Неглюбской Свято-Николаевской церкви, хранящимися в НИАБ (1780 – 1928гг.)[4], дают возможность значительно дополнить историю села.

Первое упоминание о дате постройки православной церкви в Неглюбке встречается в Клировых ведомостях за 1869 год: «Ведомость о церкви Святителя Христова Николая Суражского уезда села Неглюбки, состоящей по штату въ 5 классе… Церковь построена въ 1761 году тщаниемъ и иждивениемъ Киево-печерской Лавры. Ближайшие къ сей церкви – Рождественская въ селе Верещакахъ въ 8 верстахъ, Димитриевская въ посаде Святской – 10 верстъ, и Покровская въ селе Яловке – 10 верстъ». [1, л.121]. Жители Неглюбки, ранее прихожане церкви Рождества Христова с. Верещаки, составили целый приход новой церкви.

Пока не известно ни одного изображения неглюбской церкви. В “Описи церковному движимому и недвижимому имуществу…”, сделанному 1840–х гг., есть общее описание храма и внутреннего убранства (после обновления в 1837 г.)[5]: “Церковь во имя Святителя Христова Николая деревянная  тверда объ одной главе. Въ сей церкви пятеро дверей… Крестовъ на церкви железныхъ вызолоченныхъ два. Окошекъ 20, изъ коихъ 10 с железными решетками, а 10 въ самомъ верху безъ решетокъ”; “Колокольня деревянная тверда, на ней колоколовъ пять: 1–й весомъ семь пудовъ и 20 фунтовъ, 2–й весомъ в 2 пуда, 3–й весомъ въ 1 пудъ и 20 фунтовъ, 4–й весомъ в 30 фунтовъ, 5–й весомъ в 20 фунтовъ. Колокольчик ручной весомъ ¼ фунта.” [10, л. 8]. Вокруг церкви “погост … огорожен деревянною оградою, окружность оной сто пять трехъаршинныхъ саженей”. [10,  л. 2].

Сведения о внутреннем убранстве храма также содержаться в описи имущества (1840–50–е гг.): “Икон праздничныхъ 12. Посредине церкви большое паникадило о 18-ти свечах желтой меди весом в 3 пуда и 10 фунтов” [10, л. 8]. Кроме праздничных, названы “наместные иконы” с изображением Спасителя, Богоматери, Антония и Феодосия Печерских, и “в олтаре” – Василия Великого, Иоанна Златоуста. Находились в церкви  “антиминсъ святый на желтомъ атласе 1826 года, подъ нимъ литонъ атласный темно-синий”, “плащаница на голубой тафте съ золотыми вокругъ словами…”, “Коругва съ изображением на одной стороне Преображения Господня, а на другой Покрова Пресвятой Богородицы”, “коругва съ изображением на одной стороне Иоанна Богослова, а на другой Святителя Христова Николая”, “коругва съ изображением на одной стороне Рождества Господня а на другой Воскресения Христова”.  [10, л. 4, 7]. Значительную часть в описи занимает перечисление церковных книг, утвари, одеяний причта. [10, л. 3 — 10].

Из книг, хранящихся в церкви, названы: “Евангелие напрестольное  въ оправе красного плису съ накладными медными позолоченными бляхами Московской печати 1779 года; Евангелие въ оправе синяго плису съ накладными серебряными пестро позолоченными утварами Киевской печати 1785 года; Апостолъ въ листъ Черниговской печати 1770 года; Апостолъ  въ листъ Киевской печати 1699 года; Служебникъ въ листъ Киевской печати 1775 года; Служебникъ осмушный Московской печати 1810 года; Служебникъ осмушный  Киевской печати 1762 года; Часословъ въ листъ Киевской печати 1821 года; Актоихъ в листъ Киевской печати 1761 года; Книга месячная Минея въ листъ за генварь и февраль, мартъ и апрель, май и июнь,  июль и августъ,  сентябрь и октябрь, ноябрь и декабрь Киевской печати 1790 года; Триодь цветная Киевской печати 1769 года; Ирмологий Киевской печати 1793 года; Требникъ  Киевской печати 1763 года; Требникъ Черниговской печати; Книга беседъ Иоанна Златоустого О покаянии Киевской печати 1779 года; Книга беседъ Иоанна Златоустого съ приложениемъ Слова о священстве Киевской печати 1782 года; Книга 1 и 2 в одномъ томе благоугодныхъ трудовъ святого Василия Великого,  Московской печати 1790 года; Книга 3 и 4 въ одном томе благоугодныхъ трудовъ святого Василия Великого Санкт-Петербергской печати 1787 года; Книжица Беседы говоренные архиепископомъ Черниговскимъ Михаиломъ въ разные времена, Санкт-Петербергской печати 1816 года; Книжица поучительная о воспитании детей Киевской печати 1799 года;  Книга Наставления правильно состязатся съ раскольщиками, Санкт-Петербергской печати 1826 года и т.д. [10, л. 4, 7, 8]. В перечне книг Свято-Николаевской церкви не упомянуто житие Николая Чудотворца. Практически вся церковная библиотека сгорела в н. 1930-х гг. при закрытии храма.

На протяжении всего времени существования Свято-Николаевская церковь не имела значительных земельных владений или имущества. В н. XIX в. церкви принадлежало чуть более 20 десятин земли: «Земли ружной полной у разной препорции и для священно и церковно служителей нетъ. Кроме усадебной, одна десятина пахотной и сенокосной. Двенадцать десятинъ на которой земле во всехъ трехъ зменахъ посевается хлеба девять четвертей и сена накашивается 19 возовъ» (1842) [10, л. 1]. В с. XIX в. земельные владения увеличены вдвое: «Земли при сей церкви усадебной – 1 десятина 1508 кв. сажней, полотной и сенокосной – 59 дес. 358 кв. сажней, огородной – 1 дес. 1473 кв. сажня. План под таковую землю сделан в июле месяце 1867 года, уездным землемером Пушкиным… все земли находятся во владении причта» [1, л. 121]. После 1884 г. по генеральному размежеванию церкви принадлежало “усадебной, огородной, пахотной земли 57 десятин 1295 кв. саж., на каковую землю имеется план, выданный из Черниговской межевой палаты”. [1, л. 54].

По установившемуся праву каждый приход имел ряд обязательных выплат местному благочинному и различных пожертвований. Среди постоянных расходов на нужды церкви были ремонт здания, приобретение и обновление церковной утвари, покупка свечей, лампадного масла, ладана, муки для просфор, вина для причастия. Церковная казна складывалась из пожертвований прихожан, продажи свечей, «подаяния в кошелек», «кружечных доходов», средств за аренду церковной земли (пахотные земли отдавались в обработку крестьянам “с 3 снопа”, сенокосы – в половину (1915) [9, л. 1], за продажу выращенного на ней урожая (сад в одну десятину в 1910 г. приносил доход от 80 до 250 рублей в год) [6,  л. 1]. Особый этнографический интерес вызывают многочисленные упоминания о пожертвовании тканей в церковь, среди которых был холст разного качества («толстый», «ровный»), «утиральники», «холстинные платочки», намитки и платки. Поражает количество приносимых в церковь тканых предметов: «Продано въ кускахъ холста 320 аршинъ на 32 рубля» (1832); «Продано 47–мь аршинъ въ кускахъ холста и 50тъ ветхихъ наметокъ и 10 утиральниковъ за 16 рублей (1835); «Продано холста въ кускахъ 163 аршина за 66 руб. 30 коп. (1839) [11, л. 47, 63, об., 75]; «Продано 200 аршинъ холста, выручено 10 р.» (1882)»  [14, л. 20, об.].

На протяжении к. XYIII – н. ХХ вв. причт неглюбской церкви состоял из одного священника, дьякона (дьячка), пономаря, просфорни, псаломщика. Количество священно- и церковнослужителей не увеличилось[6] даже в н. ХХ в., когда ежегодно совершалось значительное количество треб: крещение 100-120 младенцев, бракосочетания (20–30 браков), отпевания (около 100 человек) и т.д.

Церковный причт Неглюбской церкви содержался за счет казны Суражского уездного казначейства, и удовлетворял только часть его жизненных потребностей: “На содержание причта съ просфирнею положено из казны окладного содержания 202 рубля серебром (1868)” [1, л. 124]; “На содержание причта изъ Суражского уездного казначейства отпускается в год священнику 156 р. 80 к. и исполняющему обязанности псаломщика 35 р. 28 к. серебром (1875)” [1,л. 89]; “На содержание причта изъ Суражского уездного казначейства отпускается въ годъ 244 р. и 2е копейки (1906)”. [4, л.1]. Традиционно в доход членов причта шли поступления от обходов дворов и совершения треб.[7]Кроме того прихожане поддерживали притч денежными пожертвованиями и продуктами. Интересно заключенное в1868 г. “добровольное соглашение”, по которому “причтъ имеет ежегодно получать съ каждой ревизской поземельной души по 25 фунтов в разномъ зерне хлеба, но по бедности, а более по упорству многихъ изъ прихожанъ, хлебъ этотъ полностью не получается, а потому содержание причта посредственное” [1, л. 121].

За период 1780 – 1920 гг. в документах упоминаются имена десяти сввященников и восьми дьяконов. Священники Свято-Николаевской церкви преимущественно были уроженцами северо-западных уездов Черниговской губ, служили долго, и, вероятно, оказывали значительное влияние на жизнь такого большого села, как Неглюбка.

Значительная роль в сельской общине принадлежала церковному старосте. Должность эта всегда была выборной: сроком на 1–3 года избирались наиболее уважаемые и авторитетные прихожане. В обязанности церковного старосты, кроме поддержания контакта причта и прихожан, входило хранение и расходование церковных денег и церковного имущества, он «должен собирать от доброхотных дателей деньги в кошельки или кружку, продавать свечи, принимать приношения, следить за сохранностью церковных сумм и за чистотою церкви» и т.д.[8] В архивных документах упоминаются фамилии церковные старост Неглюбской Свято–Николаевской церкви: Кирей Довгулев (1809), Федор Суглобов (1818), Емельян Петришин (1821), Прикопий Петришин (1825), Кондрат Барсуков (1828), Исидор Барсуков (1829), Павел Одинцов (1831), Антон Барсуков (1839), Исидор Барсуков (1842), Антон Барсуков (1845–1857), Иоанн Барсуков (1858), Иван Кротенок (1869), Павел Барсуков (1869-1884), Павел Семенович Кротенок (1889–1897), Григорий Короткий (1889–1903), Евдоким Архипович Гринков (1907–1911, “Награжден в 1910 г. за усердную службу  похвальным листом”. [6, л. 2 об.], Василий Евфимович Кулага (1912–1913, «из крестьян, имеет надел 20 дес.» [8, л. 1], Филипп Демчихин (1917), Иван Николаевич Кротенок (до 1930 г.)[9].

Сведения о священно- и церковнослужителях, их семьях к. XYIII – с. XIX вв. собраны автором по записям в «Метрических книгах», после 1850 года происхождение, образование, состав семей причта указывались в “Клировых ведомостях”, ежегодно предоставляемых епархиальному управлению.

Первым священником, который упоминается в архивных документах, был Федор Матвеевич Ермоленский, служивший до 1784 года. (“Парахиянинъ священникъ Феодоръ Ермоленский”) [25, л. 55]. Его сыновья Иоанн и Афанасий Ермоленские служили дьячками неглюбской церкви (Иоанн – до 1809, Афанасий – с 1809 по 1820 гг.).

В 1784 году священником неглюбской церкви стал Константин Андреевич Максимович (1762 – 1841), который переехал из с. Пьяный Рог Мглинского у. Черниговской губ, где числился «залишним священиком». Дети К. Максимовича и его жены Вассы Петровны родились уже в Неглюбке:  Матрона, 1786 г.р., Павел, 1791 г.р.,  Параскевия 1794 г.р.,  Мария, 1795 г.р.,  Татьяна, 1797 г.р., Петр, 1798 г.р., Михаил, 1799 г.р. [25, л. 218, об.].

Сыновья Павел и Михаил, бывшие в разное время дьячками неглюбской церкви, стали священниками: Павел служил в с. Баромыки Черниговского уезда, Михаил – в Неглюбке.  Константин Максимович, вероятно, умело налаживал отношения с людьми разных сословий и достатка. Дочери К. Максимовича благополучно вышли замуж, поддерживали постоянную связь с родными, часто приезжали в Неглюбку. Матрона в первом браке за священником Антонием Зубаревским (с. Сачковичи Новозыбковского у. Черниговской губ.) [26, л. 17, 121], во втором – за дворянином Иаковом Николаевичем Зенченком (с. Людково Новозыбковского у.) [26, л. 96]. Марина венчалась с Михаилом Петровичем Щербой, сыном священника (д. Громыки, Рогачевского у. Могилевской губ.) [26, л. 67].Татьяна вышла замуж за дворянина, губернского регистратора Алексея Антоновича Якубовича (г. Новое Место Новозыбковского уезда) [26, л. 129].

Константин Андреевич единственный из неглюбских священников имел звание протоиерея[10], присвоенное ему в 1807 году. Более сорока лет он исполнял обязанности священника, и только в 1825 году отошел от дел по возрасту и состоянию здоровья[11]. Скончался К. А. Максимович 1 апреля 1841 года в возрасте 79 лет [28, л. 46, об.].

В 1826 году место священника Свято-Николаевской церкви унаследовал Михаил Константинович Максимович.[12]Женой Михаила Константиновича стала Анастасия Васильевна, дочь священника с. Верещаки Василия Иосифовича Кончаловского. М. Максимович мог быть главой большой семьи (Николай, 1822 г.р., Капитолина, 1836 г.р., Евдокия, 1829 г.р., Петр, 1833 г.р., Митрофан, 1836 г.р., Татияна, 1838 г.р., Еликонида, 1939 г.р., Николай, 1840 г.р., Степанида, 1840 г.р., Константин, 1846 г.р.) [ 24, л. 35], но большинство детей умерло в младенческом возрасте.

Архивные сведения помогают косвенно раскрыть личность этого незаурядного священнослужителя. С первых шагов его ожидало сложное испытание: в апреле 1826 года из церковной кассы было украдено 285 рублей, по тем временам значительная сумма. Деньги для ремонта храма на протяжении нескольких лет собирались К. Максимовичем: по записям о приходе денег видно, что ремонт церкви задуман еще в 1813 году. [7, л. 23, об. – 93].Можно предположить, что Михаил Константинович приложил много усилий, чтобы исправить положение: появились новые источники дохода, не упоминавшиеся ранее (продажа зерна, выращенного на церковной земле и материальных приношений крестьян, преимущественно ткани и зерно) [11, л 81 – 100]. Кроме того, прихожане не остались сторонними наблюдателями: увеличили суммы денежных пожертвований, иногда значительно: «Пожертвовалъ крестьянинъ села Неглюбки Кирилъ Яковлевъ сынъ Барсуковъ предъ смертию своею для церкви сто рублей» (1827) [11, л. 18]. К 1837 г. было собрано более 1300 рублей и произведен ремонт: вызолочены кресты на куполе и колокольне, поновлен иконостас, приобретено большое паникадило, обновлена церковная утварь, здание церкви обшито доской, поставлены кованые решетки на окна и т.д.

Анализируя события этих десяти лет, можно утверждать, что М. Максимович пользовался авторитетом и доверием у прихожан. Несколько штрихов к портрету М. Максимовича добавляет круг приобретенных им книг: “Библия” и “Евангелие”, “Книга о седми спасительных тайнъ…”, “Обозрение кормчей в историческом виде”, “Книжица чудотворений Святителя Митрофана”, “Собрание поучений на дни воскресные и праздничные”, “Кругъ простого церковного пения”.  Вызывают интерес “Книга наставления правильно состязатся съ раскольщиками”, “Разговоры между испытующимъ и увереннымъ о православии  восточной церкви”, “Беседы к глаголемому старообрядцу” и др. Возможно, знания в этой области были необходимы сельскому священнику, проживающему рядом с ветковскими старообрядцами.

Михаил Константинович Максимович скончался 3 августа 1851 г., в возрасте 52 лет. [29, л. 104]. После его смерти место священника, не переданное по наследству (Константину Максимовичу исполнилось всего пять лет), занял Евфимий Иоаннович Виноградов, приехавший в Неглюбку в 1852 году [30, л. 173, об.]. Вскоре он был переведен в церковь с. Деменка Новозыбковского у. [31, л. 32, об.– 33], передав место своему зятю, выпускнику Калужской духовной семинарии Андрею Голосову.

Андрей Петрович Голосов, уроженец Калужской губ., сын дьячка, был рукоположен в священники в неглюбском Свято-Николаевском храме в 1859 году. В семье Андрея Петровича и его жены Евдокии Евфимовны, было пятеро детей: Николай, 1861 г.р., Вера, 1863 г.р, Надежда, 1865 г.р., Любовь, 1866 г.р., София, 1867 г.р. [30, л.123].

В 1868 г. А. Голосов был отстранен от службы: «Отчисленный от прихода и состоящий подъ запрещениемъ священнослужения священникъ Андрей Петровъ Голосов, дьячковский сынъ … жительствует в собственномъ доме, устроенномъ на церковной ружной земле» [1, л. 124]. Лишение священства являлось тяжким наказанием для духовного лица, причины могли быть различными: от нарушения церковного устава до неугодности епархиальному архиерею.[13] Изучая документы, можно предположить, что причиной отстранения от должности была растрата церковных денег. [12, л. 22, об. – 40]. Проверяющий церковные документы благочинный Петр Сохновский нашел множество расхождений, сопровождая неточности пометками: «Этому не верить» и т.д. [1, л.124; 12, л. 22 -25; 13, л. 1– 28]. «Безместный священник» А.П. Голосов умер в 1871 году «от тифозной горячки» и погребен в Неглюбке. [32, л. 122, об.]. Дети А. Голосова смогли получить образование: Николай[14] обучался в Стародубском духовном училище, дочери в разное время закончили Черниговское женское духовное училище «за казенный счет».

Интересна личность стихарного дьячка неглюбской церкви Иоанна Евсеевича Пикулева (1800–1859), прослужившего 37 лет (1821–1858). В 1823 году он женился на дочери священника д. Людково Новозыбковского у. Софье Антоновне Зубаревской, (племяннице М.К. Максимовича), с которой воспитал 9 детей. Одна из дочерей, Елена, в 1848 году вышла замуж за Иоанна Константиновича Зенченка, породнившись таким образом с семьей священника К. Максимовича [23, л. 109]. Другая дочь, Параскевия, в 1859 году вышла замуж за Гаврииила Федоровича Вербицкого, на долгие годы ставшего бессменным  дьячком неглюбской церкви.

Гавриил Федорович Вербицкий родился в 1839 г.р. в селе Кожаны Суражского у.  в семье дьякона Федора Иоанновича Вербицкого [27, л. 83]. Образование не закончил, поскольку был «уволенъ изъ среднего отделения Черниговского духовного уездного училища въ 1855 году по бедности родителей и по просьбе ихъ». В 1856 году «определенъ пономаремъ въ селе Голубиче Городницкого у., в 1858 –  дьячкомъ въ с. Могилевцы Новозыбковского у. Въ 1858 г. перемещенъ дьячкомъ  въ  Неглюбку… рукоположенъ въ дьяконы в 1878 г.» [1, л. 122]. Вероятно, это был весьма незаурядный человек, его заслуги были отмечены на протяжении ряда лет: в 1874 «за отличную службу награжденъ бархатною фиолетовою скуфьею» [1, л. 97], в 1904 году получил орден св. Анны III степени[15], в 1906 году ему был «назначенъ пенсионъ – 100 рублей въ год». [1, л. 2]. В 1916 году Г.Ф. Вербицкий еще был заштатным дьяконом Неглюбской церкви [8, л. 5, об.].

В семье Гавриила Вербицкого и его жены Параскевии Ивановны было 8 детей:  Анна, 1863 г.р., (замужем за крестьянином с. Гордеевка Суражского у. Г.В. Кривоносом), Софья, 1865 г.р., (замужем за псаломщиком с. Воробьева Новозыбковского у.) [6, л. 5], Пелагия, 1867 г.р. («… девица, находится при отце…») [6, л. 7], Алексей, 1869 г.р., (закончил Черниговское духовное училище, в 1895 г. «состоялъ псаломщикомъ въ с. Денисковичи Новозыбковского у.») [1, л. 4], Анастасия, 1870 г.р., (замужемъ за псаломщикомъ с. Косич Суражского у.), Иоанн, 1880 г.р. («послушник Домницкого монастыря»), Евдокия, 1883 г.р. (замужем «за сидельцем винной лавки в Неглюбке») [6, л. 5].

В  1868 году священником неглюбской церкви стал Иоанн Федорович Вербицкий, родной брат Г. Вербицкого. Иоанн Вербицкий, 1833 г.р., окончил Черниговскую духовную семинарию с аттестатом  2 разряда. «Рукоположенъ въ священники в 1857 году в Сураже, где служилъ безъ жалованья (на содержании прихожан). Съ 1861 по 1863 обучалъ русской грамоте и закону Божию нижнихъ чиновъ Суражской уездной военной команды. В 1866 г. награжденъ набедренникомъ. С сентября 1868 года приведен на настоящее место (Неглюбка)». [1, л. 122]. У Иоанна Федоровича и его жены Ульянии Каллистратовны было пятеро детей:  Григорий, 1860 г.р, Николай, 1864 г.р., Мария, 1867 г.р., Василий, 1868 г.р.,  Гавриил, 1873 г. р. Сыновья закончили Черниговскую духовную семинарию, стали священниками [1, л. 122].

Иоанн Вербицкий, вероятно, был человеком деятельный и упорным. Нетрудно представить, что ему неоднократно приходилось беседовать с прихожанами о необходимости серьезного ремонта церкви и материальной помощи причту (15 октября 1868 года было заключено «добровольное соглашение, по которому причт “имеет ежегодно получать с каждой ревизской поземельной души по 25 фунтов в разном зерне хлеба”) [1, л. 121]. [16]

Ремонт Свято-Николаевской церкви был важным событием,  все работы проводились на средства прихожан. И. Вербицкий активно руководил приобретением расходных материалов, организацией работ, скрупулезно вел записи о расходе денег. Его подробные записи позволяют проследить все этапы работы по месяцам. Для наиболее ответственных работ нанимали мастеров из ближних посадов и местечек: «договоренъ плотникъ для церковныхъ работъ мещанинъ п. Свяцкой Василий Голубовъ»; «договоренъ мастеръ иконостащикъ государственный крестьянинъ  местечка Нового Ропска Филимон Аникеенко» [16, л. 23]; «договоренъ мастеръ мещанин Гавриилъ Морозовъ – окрасить стены внутри храма, расписать верхний куполъ и потолокъ олтаря», который  также «написалъ на холсте для стен храма Евангелистовъ». [16, л. 29].  В 1879 г. «каменщикомъ Воробьевымъ подложено кирпичомъ» здание церкви и поправлена церковная ограда [17, л. 2, 3]. В 1873 году И. Вербицкий писал в Клировых ведомостях: «В 1869 году … на средства прихожанъ все фронтоны, …полы… и нижние окна переделаны вновь, престолъ утвержденъ на каменный фундаментъ и иконостасъ съ соблюдениемъ прежнего плана и … рисунковъ, обновленъ совершенно. В 1870 году на те же средства внутри храма расписанъ средний куполъ и потолокъ алтаря. На стенахъ сделаны изображения 4-х евангелистовъ во весь ростъ. Стены храма побелены вновь, в 1873 году … устроена новая деревянная ограда вокругъ церкви а также окрашены крыша и стены снаружи храма и часть ограды от большой улицы олейною краскою». [1, л. 101–107].

Закончив ремонт здания церкви, Иоанн Вербицкий, хорошо осознавая необходимость и перспективность народного образования, занялся организацией в Неглюбке церковно-приходской школы. Поначалу его инициатива не получила широкой поддержки прихожан, о чем он писал в “Клировых ведомостях” за 1881 г.: “Церковно приходской школы, за неимением помещения, а более по нерадению прихожан – нет”. [1, л. 78]. В дальнейшем стараниями его сына Григория школа была открыта, учениками стали не только мальчики, но и девочки из крестьянских семей.

1870 — 90-е годы в Неглюбке можно назвать периодом укрепления православной веры. Заложеннный в это время духовный потенциал проявился удивительным образом. Переселившиеся в 1883 году на Дальний Восток жители Неглюбки основали два села – Ивановку и Николаевку. Обустройство на пустых, незаселнных ранее местах, шло трудно, но уже год спустя крестьяне писали Приамурскому генерал – губернатору: «… Покорнейше просим Вашего Высокопревосходительства, что хотя бы и к нам наезжал священник в треть года один раз, так что у нас кладбище неосвященное, и дома неосвященные, и даже помирали некрещеные дети, и убедительно просим Вашего Высокопревосходительства не отказать в той нашей просьбе, похлопочите об нас бедствующих. Сельский староста Евстрат Мельников, а за него неграмотного расписался Аверьян Мельников». В 1886 году был организован комитет по строительству школ и церквей в Южно–Уссурийском крае, образован церковно-школьный фонд, занявшийся обеспечением средств и помощи при строительстве. При поддержке властей в с. Ивановка церковь была освящена в 1888 году, в с. Николаевка – в 1891 г.[17]

Иоанн Федорович Вербицкий скончался скоропостижно в 1881 году, в возрасте 48 лет. Вскоре был «рукоположен в священники в Неглюбской Николаевской церкви» Григорий Иоаннович Вербицкий, выпускник Черниговской духовной семинарии (1882) [1, л. 72]. Молодой  священник активно занимается устроением церковно-приходской школы, в которой сам состоял законоучителем. За «открытие въ своемъ приходе церковно-приходской школы и усердные занятия въ ней по рекомендации Преосвященства указом Черниговской духовной консистории» в 1884 году Григорий Вербицкий был награжден набедренником». [1, л. 55]. К сожалению, в 1886 году школа была закрыта за неимением постоянного помещения, Г. Вербицкий переведен на новое место.

Совсем недолго (1886 – 1891) служил в Неглюбке Андрей Михайлович Кузьминский, также выпускник Черниговской духовной семинарии. «Священникъ Андрей Михайловъ Кузьминский родился въ 1862 г. въ с. Рюхова Стародубского у. Черниговской епархии, священнический сынъ. По окончании курса наукъ в Черниговской духовной семинарии… рукоположенъ въ священники епископомъ Афанасиемъ въ сей Свято Николаевской церкви села Неглюбка» (1886), в 1891 г. он был “определенъ законоучителемъ Стародубской прогимназии».  [1,  л. 26].

Василий Александрович Корейша стал священником Свято-Николаевской церкви в 1892 г. “Священникъ Василий Александровъ Корейша, родился … въ местечке Семеновке Новозыбковского уезда Черниговской епархии, священнический сынъ. По окончании курса наукъ въ Черниговской духовной семинарии (1890) состоялъ на должности псаломщика … при Троицкой церкви местечка Мены Сосницкого уезда. Преосвященнымъ Вениаминомъ епископомъ Черниговскимъ  рукоположенъ в священники в Свято-Николаевской церкви  села Неглюбки Суражского уезда (1882). В 1898 г. “за усердную службу награжденъ набедренникомъ”. В 1903 г. «за заслуги по церковно-школьному делу награжденъ бархатной фиолетовой скуфьей» [18]  [5,  л. 2].

В семье В. Корейши и его жены Анны Прокофиевны, было пятеро детей: Евгений 1892 г.р. (закончил Черниговскую духовную семинарию), Александра, 1894 г., Николай, 1898 г.р. (закончил Стародубские духовное училище), Валентина, 1901 г.р., Виктор, 1907 г.р. [ 5,  л. 2].

К концу XIX в. Неглюбка была одним из самых крупных сел Ветковщины (более 3300 жителей). Церковь требовала не только ремонта, но и перестройки, именно с этого начал свою деятельность В. Корейша. В 1895 г. церковь была “расширена в пределах и перестроена колокольня, а 1896 г. окрашена внутри и снаружи” [2, л. 1]; “в 1904 г. крыша и стены снаружи окрашены и устроены железные ворота на каменных столбах при старой деревянной ограде” [4, л. 1].В 1908 году выстроено кирпичное церковное крыльцо.  [20, л. 30; 21, л. 16, 17].

Прекрасно понимая значимость церковно-приходской школы для такого большого села, Василий Корейша много внимания уделяет ее воостановлению и организации обучения. Важной и постоянной статьей рахода денег для церкви стало приобретение и починка мебели для школы, переплет учебных книг, поддержание здания в надлежащем виде: ремонт полов, смена рам, остекление и т.д. [18, л. 14, 28, 29; 20, л. 8, 30; 21, л. 32]. Можно предположить, что благодаря его стараниям в 1896 г. было посторено здание школы, которая принимал учеников более полувека (разобрана из–за ветхости только в 1960-м году) [2,  л. 1]. Ежегодно в школе обучалось от 80 до 100 детей. [6, л. 2].

На средства прихожан были построены также дом священника и строжка: «Домъ священника построенъ тщаниемъ прихожанъ на ихъ собственные средства въ 1911 году и составляетъ собственность прихожанъ. Здание церковной школы на церковной усадебной земле, деревянное. Крыто железомъ, построено тщанием прихожан на ихъ собственные средства. Здание церковной деревянной сторожки на церковном погосте построено    тщаниемъ прихожанъ в 1892 году» [7,  л. 2].  Церковь, сторожка и школа были застрахованы на значительную сумму: «Страховая квитанция № 7 за страхование  в 1911 г. строений, принадлежащих Николаевской церкви села Неглюбки 3-го благочинного округа Суражского у. Черниговской епархии и застрахованы в суммах: 1. Церковь 10 000 р., 2. сторожка – 80 руб., 3. школьный дом – 2 000 р. » [22, л. 35].

С большой долей вероятности можно утверждать, что В. Корейша был одним из самых образованных священников неглюбской церкви. В пользу этого говорит и произведенный ремонт церкви, и постройка здания церковно-приходской школы. Благодаря его усилиям сложился крепкий прицерковный круг из активных прихожан, отношения причта и крестьян были ровными и стабильными, благоустраивалась прицерковная территория, только в к. XIX – н. XX вв. в книгах расхода денег есть строка о выдаче денег «певчим для поощрения их трудов»  [19, л. 29; 20, л. 13]. В 1901 году впервые встречается упоминание о “церковной библиотеке” из 36 томов. [3,  л. 2], через 5 лет книг было уже 48  [4,  л. 1].

В 1910 году В. Корейша переехал в с. Корюковка Сосницкого у. Черниговской губ. [15, л. 12 а]. Удивительно, но имя Василия Корейши в Неглюбке не забыто до сегодняшнего времени: автору приходилось слышать мнение, что “больше чем, Корейша, для церкви никто не делал”.

В том же году в Неглюбку «по собственному прошению» был переведен Иоанн Иовлевич Жуковский. О  нем собраны наиболее полные сведения по архивным документам и полевым записям. В памяти неглюбчан имя И.Жуковского неразрывно связано с трагическими событиями закрытия и разорения храма.

Родился И. Жуковский в с. Васильевка Гомельского у.Могилевской губ. в семье псаломщика. Образование получил в Гомельском духовном училище, по окончании которого был учителем в школе грамматики в д. Колбовка Гомельского у.,  псаломщиком Кручанской церкви Могилевского у., дьяконом в церкви д. Закружье Гомельского у., после рукоположения в священники переведен в Неглюбку. У И. Жуковского и его жены Капитолины Петровны было шестеро  детей: Петр, 1895 г.р., Мария, 1891 г.р., Анна, 1898 г.р., Олимпиада, 1902 г.р., Зиновия, 1910 г.р., Георгий, 1913 г.р. [9, л. 3].

Иоанн Иовлевич Жуковский был последним священником Свято-Николаевской церкви. Практически до самого закрытия здесь проходили службы и совершались христианские таинства. Но уже в 1927 г. были лишены избирательного права священник, староста Иван Николаевич Кротенок[19], псаломщик Савва Елисеевич Клименко (1880 г.р., «крестьянин–собственник, окончил земское 1–классное 4–хгодичное училище», как псаломщик известен с 1910 г.) [6, л. 2].

Трагична история семьи И. Жуковского. Сам он был репрессирован [20], а младший сын, Георгий, по сути, отрекся от отца. В газете «Полесская правда»  в январе  1930 г. была опубликована статья «Редеют ряды «святых отцов», где приводился текст его письма: «…Отец мой состоит попом в Неглюбской церкви. Я не религиозный, в церковь не хожу, но  благодаря своей  экономической зависимости, я был вынужден жить с отцом. Теперь, в связи с организацией колхоза в с. Неглюбках, я порываю с ним всякую связь. Призываю всю молодежь отказаться от религии и церквей и требовать из’ятия их под культурные очаги. В частности  требую передачи Неглюбской церкви под клуб. Жуковский Георгий Иванович» [33, л.11].

Закрытие церкви произошло в 1930 – 31 гг. и вызвало упорное сопротивление прихожан: активисты прорвались в храм только с помощью вооруженных солдат, семью священника укрывали, рискуя собственной жизнью. Церковь была разорена: сбросили на землю купола и колокола, иконы и церковную утварь, выброшенные на улицу, жители тайно разобрали по домам. Здание церкви было приспособлено под склад зерна, позднее перестроено в школьное общежитие.

Автором статьи собраны некоторые сведения о дальнейшей судьбе Жуковских. Дом священника сожгли сельские активисты, семья священника укрывалась в доме Павла Емельяновича Осипенко. Вскоре Жуковские выехали за пределы района к дочери Анне в д. Шеломы Новозыбковского р-на Брянской обл. Анна Жуковская, закончившая «Гомельскую учительскую школу» [9, л.3], вместе с мужем Варфоломеем Филипповичем Нестеренко преподавала в сельской школе. В их дом и переехали И. Жуковский с женой Капитолиной, сестры Олимпиада, Мария, Зиновия. Олимпиада работала медсестрой, ухаживала за тяжело заболевшей Анной, после смерти которой вышла замуж за Варфоломея Филипповича. Вырастила приемного сына Анны Иосифа, двоих дочерей умершей сестры Марии. Зиновия вышла замуж за Николая Кравченко, у них было двое детей, Тамара и Юрий. Георгий Жуковский некоторое время работал в неглюбском колхозе «Хваля», после жил в д. Репки Новозыбковского района Брянской области, работал электриком. Там женился, с женой Галиной воспитывали сына Алика.[21]

В самой же Неглюбке после закрытия церкви стихийно возникли и существовали долгое время своеобразные духовные центры, в которых роль хранителя традиций брали на себя наиболее активные мужчины и женщины. Самыми уважаемыми из них были Павел Емельянович Осипенко и Евдокия Игнатьевна Приходько (матушка Еликонида).

В доме П.Е. Осипенко (1874 – 1967)  укрылась семья И. Жуковского после закрытия церкви, сам он, рискуя благополучием семьи, прятал книги из церковной библиотеки. Более трех десятилетий Павел Емельянович  служил по праздничным дням, крестил детей, отпевал умерших, пользовался непререкаемым авторитетом у односельчан.

Евдокия Игнатьевна Приходько (1886 – 1988),  приняла  постриг в Чигиринском Свято-Троицком Мотронинском монастыре, после закрытия которого вернулась в Неглюбку. С начала 1940-х гг. в ее доме образовалась женская община по типу монастырской из женщины Неглюбки и окрестных деревень.[22]

Многолетние этнографические исследования Гомельско-Брянского пограничья, в частности, группы сел Неглюбского региона, дали удивительный результат в области изучения духовной жизни крестьян в ХХ веке. Собранные полевые материалы позволяют говорить об одном важном факте: православные традиции здесь не прерывалась в течение двадцатого столетия. Одной из первых восстановленных в районе церквей стала неглюбская Свято – Николаевская церковь: в 1991 году за восемь месяцев на месте старой церкви был выстроен и освящен новый храм. Символично, что фундамент новой церкви сложен из кирпича прежней. Констатируя непрерывность православной традиции в Неглюбке в ХХ в., судить о том, каким образом и чьими усилиями она была сформирована, можно только в результате изучения достоверных источников, в первую очередь архивных материалов.

 

[1] «Судя по памятникамъ XVII века, во время присоединения Малороссии къ России, четыре северныхъ уезда (Малороссии) были населены очень мало: известные в то время села отстояли верстъ на 20 и более одинъ отъ другаго; значительное большинство местности покрыто было сосновыми лесами и болотами» /Домонтович, М. Материалы для географии и статистики России, собранные отделами генерального штаба. Черниговская губ. /М. Домонтович. ­– СПб, 1865. – с.532.

[2] В 1781 – 1786 гг. Неглюбка относилась к Бобовицкой экономической волости Черниговской губернии, с 1786 по 1918 г. – в Суражском уезде Черниговской губернии.

[3] Описание Киевопечерской лавры. – К., 1831. – с. 292.

[4] Национальный исторический архив Республики Беларусь (далее НИАБ), ф. 2962, оп. 1, д. 1–74. 1780 – 1920. Метрические книги, Клировые ведомости, Описи церковного имущества, Книги прихода и расхода денег и др.

[5] Подробное описание здания церкви, утвари после обновления см.: Смирнова, И.Ю. Из истории села Неглюбка / И.Ю. Смирнова /Навуковыя запіскі Веткаўскага музея народнай творчасці. – Гомель, 2004. – с. 80 – 106.

[6] Установленные в 1842 г. новые штаты сельского прихода определяли иметь 2–3 священников в приходе численностью более 1500 человек. В Неглюбке в с. XIX в. Проживало около 2500 крестьян. Смирнова, И.Ю. Из истории села Неглюбка / И.Ю. Смирнова // Навуковыя запіскі Веткаўскага музея народнай творчасці. – Гомель, 2004. – с. 95.

[7] Бернштам, Т.А. Приходская жизнь русской деревни: Очерки по церковной этнографии / Т.А. Бернштам. —  РАН МАЭ им. Петра Великого (Кунсткамера). — СПб.: Петербургское Востоковедение, 2005. – с. 138 – 141.

[8] Федоров, В.А. Русская православная Церковь и государство. Синодальный период. (1700-1917) /  В.А. Федоров. – М., 2003. – с. 44.

[9] Памяць: Гіст.–дакум. хроніка Веткаўскага р-на. У 2-х кн. Кн. 2. – Мн.: БЕЛТА, 1998. – С. З81–382.

[10] «Священник мог быть возведен в ранг протоиерея за безупречную службу в приходе или находясь в церковном управлении в должности благочинного». Федоров, В.А. Русская православная Церковь и государство. Синодальный период. (1700–1917) / В.А. Федоров. – М., 2003. – с. 35.

[11] Возраст для священнического служения был установлен в пределах от 30 до 60 лет. / Федоров, В.А. Русская православная Церковь и государство. Синодальный период. (1700-1917) / В.А. Федоров. — М., 2003. — с. 31

[12] В 1797 году Павел 1 официально отменил право приходов избирать себе священников, отныне священнические должности передавались только по наследству – как правило, старшему сыну, обязанному закончить духовную семинарию. Федоров, В.А. Русская православная Церковь и государство. Синодальный период. (1700–1917) / В.А. Федоров. – М., 2003. – с. 36

[13] Федоров, В.А. Русская православная Церковь … с. 40

[14] Голосов, Николай Андреевич, сын священника. Род. ок. 1861 г. в с. Неглюбке (Суражск. у., Черниговск. губ.). Учился в Стародубск. дух. уч–ще и в Черниговск. дух. сем–рии. В 1885—1886 гг. — студент медиц. фак-та Харьковск. ун-та. В 1885 г. принимал ближайшее участие в печатании брошюр и прокламаций харьковск. «группы революц. народников», арестован и  содержался под стражей, переведен в Изюмск. тюрьму. По выс. пов. от 13 мая 1887 г. водворен в Гомеле (Могилевск. губ.). По выс. пов. от 23 авг. 1889 г. освобожден от гласн. надзора. В 1890 г. служил в Гомеле письмоводителем в мастерских Либаво-Роменск. жел. дороги. В 1890—1893 гг. жил в Минске. В 1893 г. поступил в Варшавск. Ун–т на юридическ. Фак–т. По окончании ун-та в 1899 г. зачислен младш. кандидатом на судебн. должности при Петербургск. окр. суде. По постановлению м–ра вн. дел от 21 авг. 1899 г. разрешено повсеместн. жительство, а по распоряжению деп. полиции от 22 авг. т. г. прекращен негласн. надзор. – Режим доступа:  http://slovari.yandex.ru/dict/revoluc/article/re8/re8-0412.htm

[15] Орден святой Анны учрежден в 1797 году как награда «За государственную службу и воинские подвиги», девиз ордена «Любящим правду, благочестие и верность», имеет 4 степени. Орден III степени — Крест с изображением святой Анны, носили в петлице на груди на красной с жёлтой каймой ленте. Награжденным назначался  ежегодный пенсион 100 или 90 руб. – Режим доступа:http://ru.wikipedia.org/wiki.

[16] В 1868 году в Неглюбке более 1200 крестьян мужского пола / Смирнова, И.Ю. Из истории села Неглюбка / И.Ю. Смирнова // Навуковыя запіскі Веткаўскага музея народнай творчасці. – Гомель, 2004. – с. 95.

[17] Бутковская Н.В. К истории первого морского переселения в Приморскую область в 1883 г. // Бутковская Н.В. Смирнова И.Ю. Мельниковы. Бондарь. Головко. Семейные хроники. /Серия «Записки клуба «Родовед» Приморского государственного объединенного музея им. В.К. Арсеньева. № 22. Научный редактор д.и.н. Ю.В. Аргудяева. Владивосток, 2008. – с. 78 – 79.

[18] «Скуфья – головное покрывало для священнослужителей при совершении требъ на открытом воздухе, въ ненастную погоду. Скуфья фиолетовая бархатная дается священнику въ награду». Полный православный богословский энциклопедический словарь: в 2 т. Репринтное издание. – М., 1992. – т. 2., с. 2076.

[19] Памяць: Гіст.-дакум. хроніка Веткаўскага р-на: У 2-х кн. – Мн.: БЕЛТА, 1998. – Кн. 2. – С. З81-382.

[20] И. И. Жуковский репрессирован в 1929-30 гг. /Маракоў, Л.У. Рэпрэсаваныя праваслаўныя свяшчэнна- і царкоўнаслужыцелі Беларусі. 1917–1967. Энцыклапедычны даведнік: У 2–х т / Л.У. Маракоў. – Мн., Бел. Экзархат, 2007. – Т. 1, с. 300. Можно предположить, что И. И. Жуковский был репрессирован в 1931–1932 гг.(С.И.). В справке о состоянии Гомельской епархии за 1932 год священником неглюбской церкви значится Прокопий Кекух, переведенный “из заштатных” 5 мая 1932 года, и уехавший в ноябре того же года. В 1933 году священника в церкви не было. [НИАБ, ф. 2786, оп. 1, д. 550, л. 22, 23].

[21] Ковалева А. Ф. 1925 г.р. п. Передавец, Неглюбский с/с. Архив автора. Кас. 104.

[22] Смірнова, І. Ю. Матушка Еліканіда / І.Ю. Смірнова // Царкоўнае слова. — 2008.— № 38.

 

Источники 

  1. НИАБ, ф. 2962, оп. 1, д. 1
  2. – // –   д. 2
  3. – // –   д. 3
  4. – // –   д. 5
  5. – // –   д. 7
  6. – // –   д. 8
  7. – // –   д. 9
  8. – // –   д. 10
  9. – // –   д. 11
  10. – // –   д. 12
  11. – // –   д. 14
  12. – // –   д. 17
  13. – // –   д. 18
  14. – // –   д. 20
  15. – // –   д. 28
  16. – // –   д. 35
  17. – // –   д. 36
  18. – // –   д. 40
  19. – // –   д. 41
  20. – // –   д. 42
  21. – // –   д. 43
  22. – // –   д. 44
  23. – // –   д. 48
  24. – // –   д. 49
  25. – // –   д. 61
  26. – // –   д. 62
  27. – // –   д. 63
  28. – // –   д. 65
  29. – // –   д. 68
  30. – // –   д. 70
  31. – // –   д. 71
  32. – // –   д. 73
  33. НИАБ, ф. 2786, оп. 1, д. 417

 

Аўтар: И. Ю. Смирнова,  Минск

Крыніца: Архіварыус. Зборнік навуковых паведамленняў і артыкулаў. Серыя “Гісторыя, архівазнаўства, крыніцазнаўства”. Вып. 7. – Мінск., 2009. – С. 189 – 204.