Гомельский регион в контексте церковно-государственных отношений в 1950-х — начале 1960-х гг.

0
87
Гомельский регион в контексте церковно-государственных отношений в 1950-х — начале 1960-х гг.

Великая Отечественная война внесла существенные коррективы в цер­ковно-государственные отношения в СССР. Советское руководство сделало ряд уступок Русской Православной Церкви (РПЦ): епархиальным управле­ниям, приходским общинам предоставили ограниченное право юридическо­го лица, был разрешен колокольный звон, некоторые послабления получили монастыри, возобновили набор духовные семинарии и академии. Позитив­ные перемены для Церкви во многом объясняются расчетом сталинского руководства на усиление своих позиций на международной арене с исполь­зованием внешнеполитического потенциала Московской Патриархии.

Однако принципиальная позиция советского руководства в отношении религии оставалась неизменной: до смерти И.В. Сталина ни один новый православный храм официально не был разрешен. С конца 1940-х гг. наблюдается массовое изъятие церковных зданий. Были запрещены службы вне стен храма, чинились препятствия проведению крестных ходов и водо­святия, было ограничено передвижение священников по населенным пунк­там, участились случаи арестов и снятия с регистрации наиболее активных священников и архиереев, закрывались обители, сократилось число абиту­риентов в духовные семинарии и академии.

Так, за 1950 г. в Гомельской области количество молитвенных домов и церквей уменьшилось на 5 единиц. Как правило, снятие с регистрации свя­щенника влекло за собой закрытие церкви. Типична была ситуация с цер­ковной общиной д. Быч Кормянского района. Священник перевелся на дру­гой приход, молитвенный дом, несмотря на недовольство верующих, был снят с регистрации, а власти могли отрапортовать, что Кормянский район теперь является бесцерковным [1, л. 1]. В д. Свиридовичи Речицкого района после изъятия помещения молитвенного дома богослужения не проводи­лись десять месяцев. Молитвенный дом был снят с регистрации. Община верующих несколько раз и безрезультатно обращалась с жалобами и в Со­вет, и к архиепископу о возврате им изъятого помещения [1, л. 2]. 23 октяб­ря 1949 г. в Кошелево Буда-Кошелевского района сгорела церковь. Вскоре после пожара священник иеромонах Антоненко уехал в другой приход Го­мельской области. Верующие пытались получить страховку в 120 тысяч рублей с тем, чтобы построить себе другое здание церкви или купить поме­щение под молитвенный дом. В просьбе верующим отказали, сославшись на то, что по близости (в Буда-Кошелево) есть другой молитвенный дом. По­мещения молитвенных домов с. Нивки Тереховского района и с. Хорошево Добрушского района были переданы школе. В отчете уполномоченного по делам РПЦ по Гомельской области за 1950 г. отмечалось, что два района (Светиловичский и Кормянский) не имели церквей и молитвенных домов. Лоевский, Стрешинский, Буда-Кошелевский районы имели по одному мо­литвенному дому. Чечерский и Ветковский районы — по 2 церкви. Добрушский, Тереховский, Речицкий, Уваровичский, Гомельский районы — по 5 церквей или молитвенных домов [1, л. 3].

Иногда верующие проявляли удивительную смелость в проявлении ини­циативы. Так, жители с. Шарпиловка Лоевского района, после безрезуль­татных обращений к уполномоченному о постройке часовни, которая в их селе сгорела во время оккупации, решили сами ее отстроить. В отчете упол­номоченного за 1951 г. было отмечено, что произошло это при попусти­тельстве сельского Совета и местной партийной организации. Верующие на пустыре бывшего старого кладбища наскоро поставили часовню, возвели стену и крышу. Руководил верующими и два раза служил там снятый с ре­гистрации священник Секач. По указу Лоевского райисполкома здание бы­ло опечатано. Любопытна уловка тех лет: чтобы выгородить мужчин в этой истории, всю вину на себя взяли женщины, якобы под их давлением муж­чины участвовали в строительстве, хотя в большинстве своем работать не хотели [1, л. 16-33].

Смерть И.В. Сталина и попытка советского руководства через либерали­зацию общественной жизни освободиться от тяжелого сталинского насле­дия дали верующим некоторую надежду на перемены к лучшему. Однако Н.С. Хрущев в рамках борьбы с перегибами сталинской политики усилил атеистическую пропаганду. Для Н.С. Хрущева некоторое послабление церк­ви в послевоенный период — одно из свидетельств отхода И.В. Сталина от ленинского курса построения коммунизма, чем и объясняется новый виток репрессий в отношении духовенства и верующих. Власти были озабочены ростом религиозности в военный и послевоенный период и повышенным интересом к церкви молодежи. Так, уполномоченный по делам РПЦ по Го­мельской области В. Лобанов в 1958 г. в своем отчете отмечал, что в Вели­кий пост в гомельском Свято-Петро-Павловском соборе говело и исповедо­валось не менее 200 человек верующих, не считая тех, кто исповедовался у себя на дому. На Пасху 1958 г. все верующие не поместились в соборе и стояли на паперти. Много верующих было в Полесской церкви — порядка трехсот человек в церковной ограде. Много молодежи пришло посмотреть. Даже в сельском Ереминском молитвенном доме, расположенном в 6 км от Гомеля, верующих было несколько сот человек [2, л. 56-58].

По отчетам уполномоченных по делам РПЦ, на примере Гомельской об­ласти можно проследить, какие на местном уровне применялись методы по реализации антицерковной политики и как этому противостояли верующие.

При малейшей возможности снимались с регистрации священники, а при отсутствии священника храм (молитвенный дом) сразу же закрывался. На 1 января 1959 г. по Гомельской области на учете состояло 69 культовых зданий: типовых церквей — 33; молитвенных домов — 36. В 1960 г. было сня­то с регистрации 7 церквей и молитвенных домов. В отчете указывалось, как использовались снятые с регистрации церковные здания. Здание Тереничской церкви отдали под школу, а в летний период там размещался дет­ский сад колхоза. В Годичевском молитвенном доме открыли клуб [2, л. 19]. Хойникский, Болотнянский, Глазовский молитвенные дома переобо­рудованы под детские сады колхозов, Борисковичская церковь передана колхозу. 31 декабря 1960 г. гомельскими властями были направлены мате­риалы на снятие с регистрации и учета 5 церквей и 2 молитвенных дома [3, л. 21].

Верующие на недостаток священства и церквей реагировали тем, что са­мостоятельно организовывали чтения акафистов, отпевания покойников, приглашали священников с других районов тайно окрестить детей. Упол­номоченный по Гомельской области В. Лобанов в отчете писал: «Я получал и получаю сведения от духовенства о том, что во всех районах области во многих деревнях, отдаленных от действующих церквей и молитвенных до­мов, верующие собираются в отдельных избах, в которых они сами совер­шают по сути дела церковные службы» [2, л. 13]. В отчетах крайнее раздра­жение вызывает проявление религиозности, активисты именуются фанати­ками, шарлатанами и тунеядцами: «В д. Неглюбка Ветковского района про­живают всем известный шарлатан Горелик и две бывшие монашки, которые организовали в своем доме молитвенный дом и совершают почти все рели­гиозные обряды, ходят по деревням и в домах верующих служат молебны и за эти услуги берут определенную плату. В Тереховке проживает известная многим жителям этого поселка Софья (фамилию свою она не говорит), ко­торая в колхозе не работает и занимается шарлатанством: ходит по домам верующих и совершает молебны, освещает иконы, за что берет определен­ную плату. В п. Широком Липского сельсовета Уваровичского района про­живают монашки: Чернявская Ксения Александровна, Шершнева Васса, Миронова Анна, которые на протяжении ряда лет совершали службы в до­мах верующих и даже освещали куличи на пасху. В д. Михалевка Уваровичского района проживают монашки Чернявские Феодосия, Марфа, Ма­рия, которые занимаются тем же. На радоницу служили на кладбище цер­ковную службу по умершим. Этот религиозный очаг давно существует и оказывает большое влияние на жителей» [2, л. 42-43]. «В д. Холмич Речиц­кого района проживает гражданка Дремач Е.М., которая в своем доме давно организовала нелегальную келью. В этом притоне собирались из других районов монашки, которые постоянно служили религиозные монашеские «бдения», а какой-то бродячий поп постригал других фанатичек в монашки. Дремач приводит в дом бывшего иеромонаха Щемелева, который крестит там много детей. Этот проходимец Щемелев проживает с 1949 г. в д. Шар­пиловка у гражданки Зубчинской Акулины и все это время совершает раз­личные требы в домах у верующих. В д. Чаплино Стародубского сельсовета Лоевского района пожилая женщина фанатичка Безмен Домна Григорьевна все время служит молебны, хоронит умерших. Безмен 21 сентября 1957 г. по случаю большого религиозного праздника «Рождество Богородицы» в доме одной гражданки служила молебен, на который пришли несколько десятков верующих граждан [2, л. 43-45].

Впрочем, все эти личности требуют тщательного расследования, по­скольку не исключена возможность, что образовавшаяся церковная пустыня могла породить авантюристов, выдававших себя за священника. Такой, например, действовал в Брагинском и Комаринском районах [2, л. 46].

В Гомельской области широкое распространение получил обряд перено­са иконы-свечи. 19 декабря 1957 г. в д. Васильевка Тереховского района было организовано шествие около 300 человек, которые переносили икону — свечу из одного дома в другой, на другой конец деревни [2, л. 47]. Активное участие в этом обряде, несмотря на запреты, принимали монашествующие и священники, среди них упоминаются о. Анатолий Авхимик (?), священник Ямпольской церкви Василий Зылевич, священник Старо-Белицкой церкви Василий Концевой. Священник Вылевской церкви Добрушского района Вячеслав Дубинин весной и летом 1960 г. систематически разъезжал по де­ревням района и проводил молебны в домах верующих, где переносили икону-свечу. В октябре 1960 г. о. Вячеслав освятил несколько домов и про­вел молебны, где находилась икона-свеча в честь праздника «Покров», за что священник получил строгое предупреждение о снятии с регистрации. В некоторых местах молебны проводились при большом стечении народа. Особенно много таких икон-свечей было в Добрушском (117), Гомельском (62), Тереховском (б. 50) районах. В результате проведенной органами вла­сти работы многие иконы были изъяты и, в лучшем случае, сданы в церкви [3, л. 25].

Власть особенно настораживали активные священники с безупречной репутацией, завоевывавшие этим авторитет у верующих. Раздражительный тон прорывается даже на страницах официальных отчетов: «Настоятель второй Гомельской церкви (Полесской) Базылевич Игорь ведет себя нагло и автономно. По его инициативе летом 1957 г. церковным советом подано заявление в горисполком о пристройке крестилки к церкви. Так как в этой церкви имеется пономарка, то горисполком отклонил ходатайство. Базылевич в кругу своих приближенных сказал, что к таким властям он никогда не пойдет унижаться. В течение двух лет Базылевич часто приглашал заштат­ного священника Толкачева Даниила незаконно служить церковную службу и совершать требы, а сам неделями отдыхал и уезжал в Киев для развлече­ния, потому что он разбогател в Гомеле» [2, л. 18]. Священникам нельзя было ходатайствовать о ремонте церкви и молитвенного дома, считалось, что это не входит в их функциональные обязанности. «Злоупотреблениям», допущенным настоятелем Гомельской (Полесской) церкви о. Игорем (Бази­левичем) посвящена отдельная докладная записка уполномоченного, в ко­торой, в частности, упоминается, что о. Игорь Базилевич (1913 г.р.) прибыл в Полесскую церковь Гомеля в 1949 г. В анкете священник указал, что в 1938 г. он окончил богословский факультет при Варшавском университете. «В 1942-44 гг. Базилевич являлся враждебно настроенным элементом про­тив Советской власти, служил у Новогрудского епископа Венедикта, кото­рый оказался предателем, бежал с немцами и находится где-то на Западе. За время службы в Полесской церкви Базилевич развернул большую рели­гиозную деятельность среди населения, которое в большом количестве те­перь стало посещать эту церковь» [2, л. 48]. Уполномоченного впечатлило, насколько вырос доход Полесской церкви: с 70-80 тысяч рублей в 1949-­50 гг. до 200 тысяч — в 1957 г. Характерны формулировки уполномоченного: «В целях привлечения как можно больше верующих в эту церковь ради личной наживы Базилевич не только дважды покрасил маслом все стены и потолок в церкви и расписал всю церковь церковной росписью, для чего покупал бочками олифу». Священника власти обвинили в незаконном про­ведении ремонтных, строительных и реставрационных работ в Полесской церкви. В частности, в 1954-55 гг. он провел в церковь центральное отопле­ние, которого никогда не было в этой церкви. «Для устройства такого отоп­ления Базилевич совместно с церковным старостой проходимцем Борисо­вым покупал незаконным путем похищенное частными лицами оборудова­ние: трубы, гайки, батареи и даже два котла. Для этой цели было израсходо­вано около 40 тысяч рублей. Чтобы скрыть это преступление Базилевич до­стал через спекулянтов евреев фиктивные счета. Базилевич через того же Борисова ежегодно покупал незаконным путем в большом количестве топ­ливо, уголь и дрова. Официальных документов на покупку этого топлива у них нет. В апреле 1957 г. Базилевич через священника Кривско-Гдовской церкви Рогачевского района Потоцкого купил несколько кряжей толстых, похищенных кем-то, которые распилили на пилораме комбината стройма­териалов в Гомеле. Из этого пиломатериала Базилевич строит большой трехярусный иконостас в церкви. На эти краденые кряжи Базилевич так же имеет какие-то фиктивные документы. Через спекулянтов, рабочих торго­вой сети и строителей Базилевич купил много ценного пиломатериала, ко­торый хранится в церковном сарае. Весной того же года Базилевич само­вольно и быстро пристроил трехстенок к небольшому дому, находящемуся в черте церковной ограды по ул. Д. Бедного, в котором проживает второй священник этой церкви Ненадкевич Борис» [2, л. 49, 50].

Осведомитель уполномоченного — регент Полесской церкви Дроздов Про­хор Николаевич — доложил, что Базилевич купил несколько тысяч штук кир­пича, похищенные неизвестными ему лицами из кирпичного завода. Когда Дроздов сообщил об этом начальнику 4-го отделения милиции Караулову, тот предупредил Базилевича, и священник за одну ночь спешно сделал из этого кирпича две печи и остался безнаказанным. По мнению Дроздова Базилевич подкупил Караулова. Дроздов также донес о сокрытии священником Ненадкевичем дохода, который не облагается подоходным налогом. Уполномочен­ный, опираясь на эти факты, ходатайствовал о привлечении Базилевича к уголовной ответственности или снятии его с регистрации [2, л. 51].

Аналогичная ситуация сложилась с молитвенным домом в Лоеве. Свя­щенник Петр Латушко, который служил тут с 1951 г., привел молитвенный дом в порядок. «В 1952 г. самовольно расширил молитвенный дом на 35 м2 и довел его до 100 м2. В 1955 г. Латушко пристроил с боку алтаря капиталь­ную пристройку (пономарку). Кроме того, Латушко незаконным путем до­стал кровельное железо, покрыл крышу молитвенного дома. Приобрел мно­го церковной утвари» [2, л. 62]. Уполномоченный, на свой запрос о снятии с регистрации священника, получил от Совета по делам РПЦ отказ. В лоевский молитвенный дом приезжали верующие из деревень, расположенных за Днепром на территории Украины. Уполномоченный в отчете отмечал активность священника, который систематически разъезжал на мотоцикле по району и совершал требы на дому у граждан. «Церковную службу и об­раз жизни он ведет так, что верующие не нахвалятся им и жертвуют много сельхозпродуктов, хотя у него имеется своя корова, держит свинью и кур. В 1951 г. доход его прихода составил 41 297 рублей. В 1957 г. — 47 511 рублей. Но в эти доходы не входит личный доход за требы» [2, л. 62].

«Настоящим мародером и оголтелым церковником» называет уполномо­ченный священника Ямпольской церкви Речицкого района Василия Зылевича, который служил в этой церкви с 1954 г. В вину ему ставилась актив­ность по организации прихода: «В 1956 г. при помощи церковного актива собрал 30 тысяч рублей, за которые покрасил церковь и внутри, и снаружи, и сделал новый фундамент». С досадой отмечался уполномоченным «высо­кий уровень службы и проповедей» о. Василия Зылевича [2, л. 64].

В Кравцовском молитвенном доме с мая 1957 г. начал свое служение, тогда еще семинарист, священник Василий Тур (1930 г. р.). Харизматич­ность молодого священника была отмечена в отчете уполномоченного: «Чи­тает проповеди, внушая отсталой части населения всякую религиозную ерунду. Верующие довольны им и помогают материально. Активизирова­лась посещаемость церкви». Чтобы минимизировать влияние о. Василия, молитвенный дом, якобы в целях противопожарной безопасности, решено было перенести с центра деревни на ее окраину. «В разборке и переносе на себе дома участвовало порядка 200 человек, среди них было много мужчин, и все они работали бесплатно» [2, л. 68-69].

Отмечалось так же сильное влияние и умелая деятельность священника Рогачевского молитвенного дома Вадима Петельского (сын опытного свя­щенника), который за требы платы не брал, службы вел умело, имея хоро­шую певческую подготовку, создал хороший хор. «Спокойный, общитель­ный, нравится людям. Собрал средства, купил старый дом с трехстенком на отшибе, который переоборудовал для молитвенных целей, купил старый домик под квартиру для себя. Годовой доход в 1956 г. — 26 920 рублей, в 1957 г. — 29 тысяч рублей» [2, л. 69].

Власти старались всячески дискредитировать духовенство в глазах насе­ления. Довольно трудно судить, только по отчетам уполномоченного, насколько правомерны были обвинения в адрес священников. Но показа­тельна сама реакция властей. Так, например, отмечается неприязнь верую­щих к священникам из западных областей. Так, в Речице к священнику Ревинскому не идут на исповедь только потому, что он бритый и курит. По­ступали жалобы на настоятеля Гомельского собора протоиерея Кротта за то, что он много берет за требы [1, л. 21]. Священника Шарпиловского молит­венного дома Лоевского района Концевого Василия обвинили в присвоении 5 тысяч рублей от продажи дома. Церковный совет летом 1956 г. купил большую избу под квартиру Концевому. Концевой купил избу поменьше ближе к молитвенному дому, а ту избу продал. О. Василий Концевой был переведен на должность священника Старобелицкой церкви Гомельского района [1, л. 16]. Священник молитвенного дома Хойник Александр Гринев пьянствовал, но доход довел с 13 до 17 тысяч рублей. По жалобе в Минскую епархию его убрали с прихода [2, л. 6]. В марте 1957 г. в Хойники был при­слан новый молодой священник Иосиф Рынкевич (1925 г. р.), досрочно вы­пущенный из семинарии. Уполномоченный отмечал, что он «оказался фана­тиком и целибатом. Активизировал работу с населением. Его хвалили как хорошего батюшку. Но на него верующие соседи написали митрополиту три заявления о том, что Рынкевич занялся развратом. Рынкевич постоянно разъезжает на велосипеде и маршрутном автобусе по району и совершает требы на дому. Брагинский благочинный Рымашевский сказал, что Рынкевич слишком рьяно взялся за дело и начинает допускать глупости. Но посе­щаемость молитвенного дома повысилась. Доход за 1957 г. составил 30 ты­сяч рублей» [2, л. 7].

Затянувшийся конфликт в среде священников Свято-Петро-Павловского собора г. Гомеля всячески использовался властями в деле антицерковной пропаганды. Часть духовенства, выходцы из Западной Беларуси, попыта­лись сместить настоятеля собора. Ситуацию на время улучшил уважаемый в Гомеле священник о. Василий Копычко [2, л. 10-11]. 12 июля 1960 г. по случаю храмового праздника в гомельском Свято-Петро-Павловском соборе должна была состояться торжественная служба. Предполагалось участие многих приходских священников и ожидался приезд митрополита Гурия. Но властями было сделано все необходимое, чтобы митрополит не приехал, и мероприятие было сорвано. 30 октября 1960 г. в Свято-Петро-Павловском соборе Гомеля была отслужена последняя перед закрытием собора Боже­ственная Литургия. Гомельский собор отдали под исторический музей. Позже там открыли планетарий.

На 1 января 1961 г. на учете по Гомельской области состояло 62 культо­вых здания: церквей — 30, молитвенных домов — 32 [3, л. 21]. Среди нару­шений, допущенных духовенством в 1960 г., уполномоченный отметил мас­совое крещение детей по деревням в частных домах, перенос икон-свечей, службы под открытым небом и в частных домах, попытки присвоения духо­венством причтовых домов, приобретенных религиозными общинами, от­правление треб заштатным духовенством, проведение торжественных служб в церкви в дни больших церковных и храмовых праздников. Массово крестили детей: Мисеюк Евгений (Ельская церковь), Попович Андрей (Носовичский молитвенный дом). Разъезжали по деревням и крестили: Пыск Никифор (Шиховский молитвенный дом), Пичук Петр (Глазовский, Уваровичский молитвенные дома), Джасов Тихон, Михалюк Михаил, Гапанович Антон (Приболовичская церковь, Лельчицкий район), Невмержицкий Илья (Буйновичская церковь, Лельчицкий район) [3, л. 22]. За нарушения были сняты с регистрации Андрей Попович (29 августа 1960 г.), Никифор Пыск (7 октября 1960 г.). Остальные получили серьезное предупреждение.

Под нажимом властей 11 августа 1960 г. митрополит Минский и Бело­русский Гурий издал указ за № 1463, после чего массовое крещение детей по деревням прекратилось. Правда, для священника была уловка: разреша­лось крещение на дому священника, что широко практиковалось. В отчетах уполномоченного отмечены имена священников, крестивших у себя на до­му: о. Серафим Серафимович (Демеховский молитвенный дом), о. Филимон Корбатенко (Василевичский молитвенный дом), о. Василий Тур (Кравцовский молитвенный дом), о. Вячеслав Дубинин (Вылевская церковь) [3, л. 24]. В таких церквях, как Мозырский собор, Речицкий молитвенный дом, Петриковская и Туровская церкви имелось по 2 священника, что давало возможность духовенству разъезжать по деревням для совершения креще­ний [3, л. 23].

Священникам были запрещены подворные обходы в дни больших праздников и службы под открытым небом. Но отчеты изобилуют фактами нарушений. В Шарпиловке бывший священник молитвенного дома Петр Ефременко (иеромонах Пионий) с водосвятием обошел более 100 домов. Священник Тульговичского молитвенного дома Хойникского района Иван Бурлий обошел 18 домов, священник Н-Барсуковского молитвенного дома Речицкого района Григорий Чабановский — более 60 домов [3, л. 26]. «Быв­ший священник Тереничского молитвенного дома Уваровичского района иеромонах Таптухин Михаил после службы толпой с хоругвями и иконами пошел по деревне и у общественного колодца отслужил молебен по водо­святию. Бывший священник Ямпольской церкви Речицкого района Зылевич Василий в июле 1960 г. выехал в д. Липняки Лоевского района и отслужил молебен по случаю засухи».

За систематическое нарушение советского законодательства о культах были сняты с регистрации священник Шарпиловского (приписного) молит­венного дома, иеромонах Пионий (Петр Ефременко), священник Носовичского молитвенного дома Андрей Попович, священник Старо-Белицкой церкви Василий Концевой, священники Михаил Таптухин и Василий Зылевич. За опальных священников ходатайствовали верующие. Уполномочен­ный такую активность приходов объяснял обработкой малоустойчивых лиц из числа верующих священниками. Так, за иеромонаха Пиония от жителей Шарпиловки поступило шесть жалоб и заявлений с просьбой оставить его на приходе [3, л. 33]. Всего за 1960 г. с регистрации было снято 7 священни­ков. 42 священника и один диакон получили предупреждение [3, л. 29].

Болезненно реагировали власти, когда к ходатайству за священников подключались члены КПСС, как в случае с о. Василием Концевым. Токарь Гомельского станкостроительного завода им. Кирова, член КПСС Демьянчиков Владимир Георгиевич дважды приходил на прием к уполномоченно­му и принес четыре заявления, подписанные верующими всех деревень Старо-Белицкого прихода, за что 23 декабря 1960 г. получил строгий выго­вор при разбирательстве его персонального дела на партсобрании первич­ной парторганизации завода [3, л. 33, 34].

16 марта 1961 г. Совет Министров СССР принял закрытое постановле­ние «Об усилении контроля за выполнением законодательства о культах». В рамках этого постановления к наблюдению за выполнением законодательства о культах привлекались местные органы власти. Теперь разреша­лось закрывать молитвенные здания по решению областных (краевых) ис­полкомов, при согласовании с Советами по делам РПЦ и религиозных куль­тов, минуя Совет Министров союзных республик. Это ускорило процедуру ликвидации храмов. В 1961 г. в СССР было снято с регистрации 1390 православных общин, в 1962 г. — еще 1585 [4, с. 378]. В Гомеле в начале 1960-х гг. были уничтожены не действовавшие, но представлявшие куль­турно-историческую ценность Преображенский храм и Свято-Георгиевская церковь. Вплоть до смещения Н.С. Хрущева проводилась планомерная ра­бота по ликвидации всех религиозных организаций. Несмотря на колос­сальный прессинг, Русская Православная Церковь выстояла, продемонстри­ровав несостоятельность антирелигиозной политики советского руковод­ства и неэффективность методов ее проведения.

Список литературы

  1. Информационные отчеты о работе Уполномоченного Совета по делам РПЦ при Совмине СССР по Гомельской области за 1950-1951 гг. // ГАООГО. — Ф. 144. — Оп. 42. — Д. 70.
  2. Отчетно-информационные доклады о работе уполномоченного Совета по де­лам РПЦ и религиозных культов при Совмине СССР по Гомельской области. 1955­1959 гг. // ГАООГО. — Ф. 144. — Оп. 60. — Д. 250.
  3. Отчетно-информационный доклад о проделанной работе уполномоченного Со­вета по делам РПЦ и религиозных культов при Совмине СССР по Гомельской обла­сти за 1960 г. // ГАООГО. — Ф. 144. — Оп. 99. — Д. 101.
  4. Шкаровский, М.В. Русская православная церковь при Сталине и Хрущеве: Гос­ударственно-церковные отношения в СССР в 1939-1964 гг. / М.В. Шкаровский. — М.: Изд-во Крутицкого подворья, 2005. — 423 с.

Автор: И.А. Грищенко
Источник: Гомельщина в XX-XXI веках. Вехи истории: материалы науч.-ист. семинара / под общ. ред. епископа Гомельского и Жлобинского Стефана; М-во трансп. и коммуникаций Респ. Беларусь, Бело­рус. гос. ун-т трансп.; Гом. епархия Белорус. православной церкви. — Гомель: БелГУТ, 2017. — 155 с. Ст. 30-39.