Гомельская ноябрьская конференция 1919 г. левого крыла украинских социалистов-революционеров глазами украинской политической эмиграции 1920-х

1
982
Группа членов Украинского советского правительства и Гомельского ревкома и Гомельская конференция
Группа членов Украинского советского правительства и Гомельского ревкома в 1919 г.

В начале XX в. на пространства Европы вырвался призрак комму­низма. Свобода, равенство, братство, счастье всех народов — постула­ты нового учения, которое заполонило умы. Было что-то магическое в этой категорической однозначности. Вот он — давно ожидаемый от­вет на все на свете вопросы, проблемы, поиски, жертвенные дерзания!

Большинство интеллектуалов и руководители национально-освобо­дительных движений в странах Восточной Европы восприняли док­трину коммунизма как универсальный ключ решения как мировых, так и их особых, присущих только их народам проблем. Для послед­них было большим искушение решить абсолютно все проблемы одним ударом. Одним натиском. А марксизм давал в руки могуще­ственное оружие для этого удара…

Нынче, через расстояние времени, мы отказываем многим из деяте­лей международного коммунистического движения даже в элементар­ном человеческом достоинстве и добропорядочности. Остро осуждаем их потому, что уже хорошо знаем — лозунги, которые они исповедо­вали, оказались лицемерными, фальшивыми, что за привлекательным словесным фасадом была скрыта кровавая парадигма Системы, для которой не имели никакой ценности человеческая жизнь, культурные ценности, национальные достояния. Но они этого не знали… Называ­ли себя большевиками, были действительно правоверными коммуни­стами.

Боротьбисты — одно из основных течений национального комму­низма.

Историческая справка: Украинская партия социалистов-революционеров (УПСР; популярное название — эсеры), как всеукраинская политическая организация УПСР организовалась в апреле 1917 г. в результате объединения отдельных кружков и групп эсеров, кото­рые существовали в Украине с 1905 г. К руководству партии входила преимущественно студенческая молодежь, в частности, М. Ковалев­ский, Л. Кузнецов, В. Зализняк, О. Севрюк, П. Христюк, Н. Шраг. Тесно сотрудничал с партией М. Грушевский. В программе УПСР сочетались национальные интересы с идеями либерального народни­чества. Партия с первых шагов деятельности выдвигала идею нацио­нально-территориальной автономии Украины, стояла на почве бесклассовости украинской нации, национализации крупных земельных владений, популяризирует принципы мелкокрестьянского хозяйства. В социальной стратегии ориентировалась на крестьянство и солдатские массы. Определяющим вопросом революционных преобразований партия считала национальный вопрос, а своей конечной целью ставила задачу построения Украинского независимого самостоятельного госу­дарства. В своей деятельности среди крестьянства опиралась на «Кре­стьянский союз», что обеспечило ей надлежащее организационное укрепление и соответствующую социальную базу. В ноябре 1917 г. в рядах партии насчитывалось 75 тысяч человек. Печатные органы: еженедельная газета «Народная воля» и еженедельник «Борьба».

После большевистского октябрьского переворота 1917 г. в Петро­граде УПСР энергично боролось за то, чтобы не допустить в Украине укрепление позиций Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. В первый период Украинской Народной Республики пар­тия имела большинство в Украинской Центральной Раде, члены УПСР входили в состав Генерального секретариата УЦР-УНР и Совета Народных Министров УНР. В правительствах В. Винниченко эсеры руководили работой секретарств: продовольственных дел (М. Стасюк, М. Ковалевский), путей (В. Голубович), почт и телеграфа (Н. Шапо­вал), П. Христюк занимал должность генерального писаря. В январе-апреле 1918 г. председателем Совета Народных Министров УНР был украинский эсер В. Голубович и большинство министерств в ней воз­главляли члены УПСР.

В период Гетманата на IV съезде 13-16 мая 1918 г. партия расколо­лась на правое и левое крыло. Правые эсеры (так называемое централь­ное течение — В. Голубович, И. Лизанивский, Н. Шаповал, М. Чечель, Н. Григориев, А. Жуковский, А. Севрюк, П. Христюк и прочие), кото­рые считали революцию завершенной, выступали за проведение легальной оппозиционной деятельности против правительства гетмана П. Скоропадского. Левое крыло (Л. Кузнецов, М. Полоз, Г. Михайли­ченко, А. Шумский, А. Приходько, П. Любченко, Ю. Мазуркевич и дру­гие) пропагандировали «советскую» форму власти, добивались со­трудничества с большевиками, выступали за организацию подпольной борьбы и подготовку вооруженного восстания против гетманского режима. Захватив доминирующее положение в ЦК, левые эсеры до­бились устранения из партии «правых» и, объявив роспуск местных организаций, перевели партию на нелегальное положение. Впоследст­вии эта часть украинских эсеров получила название «боротьбисты» (от названия газеты «Боротьба», которую они издавали) и в марте 1919 г. организационно оформились в Украинскую партию социалистов-революционеров-боротьбистов (коммунистов). Правые эсеры образовали свой организационный центр и основали свою партию (январь 1919-го), которая в апреле 1919 г. вернулась к старому названию — УПСР. Пра­вые эсеры входили в Украинский национальный союз и принимали участие в подготовке и проведении восстания против гетмана П. Ско­ропадского. Имели «правые» и свои печатные органы: журнал «Трудо­вая республика» (1918-1919) и газету «Трудовая община» (1917-1919).

При Директории УНР представители УПСР входили в состав пра­вительств В. Чеховского, Б. Мартоса, И. Мазепы. В конце 1919 г. часть эсеров уехала в эмиграцию, где отстаивала принцип «диктатуры тру­довых масс» (Н. Шаповал, Н. Григориев). В 1920 г. в Вене была созда­на «Зарубежная делегация УПСР» (М. Грушевский, М. Шраг, П. Христюк, Н. Чечель, Д. Исаевич и другие), выступавшая за превращение УНР в «советскую республику». В 1920-1922-х гг. ЗД УПСР издавала непериодический орган «Борітесь-поборете» (редакторы П. Христюк и М. Чечель). В тех же 1920-х гг. партия претерпела очередные расколы и, фактически, как организация перестала существовать.

В 1921 г. в Харькове состоялся показательный судебный процесс над членами ЦК УПСР. В 1924 г. большинство членов «Заграничной делегации УПСР» вернулись в УССР и в 1930-х гг. были репрессиро­ваны. Оставшиеся эсеры, в 1934 г. объединились и создали в Праге совместный ЦК УПСР за границей (в 1932-1939 гг. издавали непери­одический орган «Трудовая Украина» под редакцией Н. Григориева и П. Богацкого) [1].

Почему на исторической арене стало возможным появление укра­инского национал-коммунизма? На этот вопрос имеются одновре­менно два ответа: историка, политолога и исследователя Голода 1932-1933 гг. в Украине, магистра и доктора исторических наук Мичиганского университета и Киево-Могилянской академии Джеймса Мейса и, собственно, украинской эмиграции 1920-х гг. Тех, кто ещё недавно творил историю и политику вместе с боротьбистами.

Джеймс Мейс точен в своём определении: украинский националь­ный коммунизм — это великий эксперимент, преследовавший цель продемонстрировать, что Украина, даже в полном согласии с Россией, имея идентичную с северным соседом идеологию, одинаковый госу­дарственно-политический строй, общую партию, единые идеологиче­ские и политические ориентиры, могла жить в одной государственной единице как равноправное государство и нация. Причины краха такого эксперимента глубоко поучительны и вовсе не случайны [2].

Украинская эмиграция была детальной по-иному: антикрестьянская и антиукраинская суть большевизма спровоцировала провозгла­шение идеи «самостоятельности украинской советской власти»: «Национальный вопрос решается нами как одна из проблем социаль­ной программы. Только полное уничтожение социального гнёта мо­жет уничтожить национальную неволю». В частности, в одном из своих писем главе Украинской дипломатической миссии в Италии Дмитрию Антоновичу, Симон Петлюра писал: «Нас постигла боль­шая неудача не только из-за предательства галичан (установлено, что ее санкционировал шифрованной телеграммой Петрушевич), не только из-за истощения и неорганизованности нашей, но главным образом из-за нашей изолированности от мира и той блокады, в которую нас бросила Антанта. А вести борьбу при таких обстоятельствах, да еще создавать при этом государство абсолютно невозможно, и организо­вать культурно-государственную жизнь также невозможно. Тысячи жертв, море крови, разрушение материальных и культурных ценно­стей — все это не оправдало бы себя, не имело бы последствий, если бы мы и далее свою борьбу вели в прежних условиях. Народ, особен­но крестьяне, одичал, деморализовался и обессилел. Школы в боль­шинстве своем закрыты. Дезориентация. Моя хата с краю — ничего не знаю. Отсутствие чувства долга. Потребности людей натурального хозяйства. Вот что представляет собой Украина по преимуществу. Передвижения армейских частей по территории с реквизициями, по­винностью лошадьми — все это раздражает крестьянина, и он сплошь и рядом восстает против всех, создавая волостные республики, кото­рые выделяют из себя комитеты, советы, вожаков-атаманов. Из всех властей, которые крестьянин видел и чувствовал на своей шкуре, боль­ше всего он уважает свою — украинскую, главным образом из-за того, что она меньше всего его трогала, меньше докучала реквизициями и другими формами своего государственного попечительства. Вместе с тем все крестьяне хотят мира-порядка, хотят власти, а больше всего хотят соли… материи, железа и кожи. Кто им эти вещи даст, тот бу­дет ими заправлять, того они будут слушать. И поскольку без этого нельзя ничего сделать на Украине, то понятное дело, что и большевика этого не примут и будут восставать против этого. Большевики снова ставят для себя задачу разоружения «кулаков» и «излишков хлеба». Это старые методы, уже вызывавшие восстания. Реставрируя их, они вызывают рецидивы восстаний. И последние уже начались» [3, с. 260].

А среди бумаг папок архивного фонда 3972 «Украинский высший педагогический институт им. М. Драгоманова в Праге (1923-1933 гг.)» (ЦГАВОВ Украины в г. Киеве) можно не единожды прочесть в безы­мянных заметках о знаменитом «ленинском танго» — новой экономиче­ской политике и политике украинизации, как предвестниках украин­ского национал-коммунизма, что, несравненно, увязывается со «сменой вех». «Ленинское танго» — «шаг назад, для последующих двух шагов вперёд» дебютировало 21 марта 1921 г. На X партийном съезде Ленин едва сумел убедить соратников в целях компромисса и успокоения страны перейти на Новую Экономическую Политику (НЭП), да и то после опасного Кронштадтского восстания, показавшего крайнее недовольство политикой большевиков. Основная задача НЭПа — успо­коить крестьян, оставить им землю, отказаться от насильственной кол­лективизации, заинтересовать их в увеличении объёмов производства продуктов. Вместо реквизиций, правительство облагало крестьян уме­ренным натуральным налогом, уплатив который крестьянское хозяй­ство могло продавать остальное по свободным ценам. Бедняки вообще освобождались от налога. Оставляя за собой контроль над «командны­ми высотами» (крупная промышленность, банки, транспорт, связь, внешняя торговля), большевистская власть отдавала в аренду пред­принимателям небольшие производства и привлекала иностранный капитал.

Ещё любопытней была ситуация с национальной государственно­стью и общественным строем в Советской Украине. Очевидно, что избытком демократии большевики никогда не страдали, однако, заво­евав, но, далеко не подчинив себе Украину, они в 1920-е гг. были здесь в подавляющем меньшинстве, а также были расколоты из-за смерти Ленина, кризиса руководства и ожесточенной борьбы за власть внутри партии. Поэтому они вели политику довольно осто­рожную и гибкую, а их репрессивный аппарат резко реагировал только на прямые выступления против власти. Если сравнивать со многими «новыми» странами в междувоенный период, например Финляндией, Балтией, Венгрией, Польшей, особенно Болгарией и Румынией, то с точки зрения прав и свобод человека положение в Советской Укра­ине было в 1920-х гг. не столь уж плохим.

До революции большевики всячески пропагандировали свою при­верженность «праву наций на самоопределение», а сразу после неё согласились на независимость Польши и Финляндии. Но всплеск оже­сточённой национальной борьбы на окраинах бывшей царской Рос­сии, особенно в Украине, был для них полной неожиданностью, и им пришлось развернуть демагогию о «буржуазном национализме», чтобы оправдать свою борьбу против национальных движений. Поэтому обжёгшись на национальном вопросе, большевики повели нацио­нальную политику с осторожностью. Подчинённая Москве партия большевиков полностью контролировала правительство Советской Украины, но она не могла распустить или поглотить его, а трактовала его, хотя бы теоретически, как суверенную власть, тем более, что в Бресте большевики признали даже «буржуазную» Центральную Раду. До 1923 г украинское советское правительство, отдельно от больше­вистской России, поддерживало отношения на основании 48 междуна­родных соглашений, вело внешнюю торговлю и даже начало создавать основы украинской армии. Испытывая недостаток в украино-язычных активистах, большевики даже пошли на союз с осколками партий, входивших в Центральную Раду, Национальный Союз и Директорию: от Украинской социал-революционной партии откололась Украинская коммунистическая партия (укаписты), а от Украинской социал-демо­кратической партии — Украинская коммунистическая партия боротьбистов (боротьбисты) во главе с Александром Шумским, Василием Блакитным и Николаем Шинкарём; их кооптировали большевики, как партии, имеющие связи с крестьянством. Кроме этого «запоздалого пополнения», было несколько старых большевиков-украинцев, кото­рые отстаивали идею «украинизации большевизма». Среди последних был выдающийся большевик Николай Скрипник — близкий соратник Ленина.

Военные союзы и пакты о взаимопомощи, объединявшие фор­мально независимые советские республики во время гражданской войны, потеряли смысл, поэтому в конце 1922 г. в Москве разгорелась дискуссия о форме государственного устройства. Из-за тяжёлой бо­лезни Ленин участия в ней не брал, что позволило Сталину выдвинуть идею о полном слиянии республик с Россией и предоставлении нациям культурной автономии, что было поддержано многочислен­ными большевиками-шовинистами. Это вызвало бурю негодования. Вмешался Ленин, который хорошо понимал, что если Россия прогло­тит остальные республики, то она не только разрушит там слабую поддержку большевиков, но и создаст у колонизированных народов невыгодное впечатление о советской системе. Ленин заявил, что рос­сийский национализм и централизм ставят под угрозу будущую мировую революцию, а потому следует «вести смертный бой с вели­корусским шовинизмом», а советские республики должны образовать «союз равных». Ленин предложил создать федеративное государство на следующих принципах: национальное правительство на своей тер­ритории теоретически получало юрисдикцию над сельским хозяй­ством, внутренними делами, правосудием, юстицией, образованием, здравоохранением, социальным обеспечением; национальное прави­тельство делилось с союзным властью в вопросах производства про­дуктов питания, рабочей силы, финансов, инспекции и народного хозяйства; в исключительной компетенции Москвы оставались ино­странные дела, армия, флот, связь, внешняя торговля. Ленин делал особую оговорку на право республик на свободный выход из союза, но с «маленьким НО» — только при согласии на это жёстко централи­зованной партии, что делало выход невозможным. Хотя у украинцев было много замечаний, они согласились на предложения Ленина, ибо это было намного лучше, чем идеи Сталина. Так 30 декабря 1922 г. представители Российской, Белорусской, Закавказской и Украинской советских республик подписали договор, основав Союз Советских Социалистических Республик.

Подчинив национальные республики, большевики оставались там крошечной, преимущественно российской и городской организацией. Поэтому в 1923 г. на XII съезде большевики объявляют курс на «коренизацию» — привлечение в партию и госаппарат представителей местных наций, изучение и использование местных языков, поддержку культуры местных народов. Украинский вариант коренизации назы­вался «украинизацией».

Твердолобые шовинисты были отстранены от руководства в Укра­ине. Компартию возглавил Лазарь Каганович — украинский еврей, который был готов вести линию на украинизацию. Правительство возглавил Влас Чубарь, наркомом образования стал А. Шумский, а юстиции — Н. Скрипник. В вопросе украинизации большевики по­шли своим излюбленным методом: «Учи украинский! Не выучишь — уволим! Возражаешь — несогласие с «линией партии» со всеми выте­кающими отсюда последствиями!» В 1923 г. всех партийно-государ­ственных клерков заставили пройти специальные курсы украинского языка, а тем, кто не сумел успешно это сделать, грозило увольнение. В 1925 г. чиновников обязали пользоваться только украинским язы­ком. В 1927 г. Каганович заявил, что всё партийное деловодство будет вестись на украинском языке. В 1923 г. в администрации и партии украинцы составляли 35 % и 23 %, а в 1927 — 54 % и 52 %. Развива­лась школа, пресса, театр и литература, была ликвидирована оконча­тельно безграмотность. И вот на этом фоне возникло явление под названием «национальный коммунизм». Почему? Ответ один: устой­чивая связь между украинским движением и социализмом, как веду­щей идеологией XX века.

Но вернёмся к Гомельской партийной конференции 1919 г. На­помним, что Коммунистическая партия (большевиков) Украины само­стоятельно просуществовала лишь до апреля 1918 г., когда была про­возглашена резолюция о её подчинении РКП(б). Этот факт подтвердил III съезд КП(б)У, который состоялся в начале марта 1919 г. в Харькове. На съезде представитель РКП(б) Свердлов требовал ликвидации област­ных комитетов КП(б)У, а саму КП(б)У провозгласил областной органи­зацией РКП(б), хотя и со своим собственным Центральным комитетом.

Зависимый статус КП(б)У был утверждён VIII съездом РКП(б), который состоялся в Москве 18-23 марта 1919 г. В резолюции по вопросу подчинения акцентировалось внимание на «единственной централизированной коммунистической партии, которая должна ру­ководить всей партийной работой, а все решения РКП(б) и её руково­дящих структурных единиц являются обязательными для всех отде­лов партии независимо от национального состава» [4; с. 41].

Это постановление Москвы очень не понравилось укапистам и бо­ротьбистам. Первые слишком уж решительно выступили против рос­сийских сотоварищей. Кроме того, много было нареканий и в самой партийной среде укапистов. Поэтому, «Соломоновым решением» и стало проведение тайного партийного заседания в Гомеле в ноябре 1919 г. Тайного потому, что заседание официально было запрещено ЦК РКП(б).

В Гомеле в критике соревновались между собой группа федерали­стов под руководством Юрия Лапчинского и группа Дмитрия Мануильского. Больше всего внимания было уделено национальному во­просу. Свой взгляд на национальный вопрос укаписты и боротьбисты изложили в Меморандуме к ЦК РКП(б): «Главной ошибкой в политике КП(б)У было отсутствие ведущего центра, который бы имел органич­ную связь с революционными массами Украины… Центр, который имеем, не смог справится с поставленным заданием по причине своей оторванности от украинской революционной стихии. Он смотрит на всё с позиции узкого централизма, упуская из поля зрения, что ход революции был далеко не одинаков, что Украина не может принять готовые формы жизни, которые были разработаны и апробированы в России и Россией. Сквозь всю политику КП(б)У красной нитью проходит большое недоверие к украинским группам и ориентация на украинские группы, хотя и некомммунистические, но не зараженные «сепаратизмом. Получается, что Украина была лишь объектом для выкачивания материальных ресурсов» [5, с. 184-185].

Практические предложения Меморандума содержали, в частности, идею объединения укапистов и боротьбистов «для возобновления совет­ской власти в Украине». Но при этом отмечалось, что ведущая роль при этом должна принадлежать украинскому, а не московскому центру.

Гомельская конференция имела все предпосылки собрать воедино распыленные силы Украинской революции. Но из Москвы пришла телеграмма с указанием Затонскому и Косиору немедленно распу­стить конференцию, а когда это оказалось невозможным, то любую правомочность Гомельской конференции уничтожить принятием реше­ния о создании в Москве Всеукраинского революционного комитета в составе трех большевиков, одного боротьбиста и одного борьбиста (Раковский, Мануильский, Затонский, Качинский, Гринько). Одно­временно Ленин подписал решение о создании мобильного партийного центра, который должен взять на себя руководство партийной рабо­той в Украине. Таким образом, Ленин сумел заблокировать деятель­ность украинских национальных коммунистов и возросшую угрозу социального взрыва в Украине под антибольшевистскими лозунгами, который, в силу своего воздействия и авторитета, могли возглавить именно национальные коммунисты. Не считаться с этой опасностью большевики не могли. В этих условиях полностью проявилось ковар­ство, иезуитский характер ленинской политики. Московский центр взял курс на организационное разъединение боротьбистов, борьбистов и укапистов. Среди лидеров украинских национальных коммунистов велась активная пропаганда за их переход в ряды большевиков. В то же время по всему фронту развернулась атака на тех украинских ком­мунистов, которые выступали за независимость Украины от России.

В 1920 г. Ленин с триумфом провозгласит: «Раз враг двигается зигзагами, а не по прямой линии, то мы должны идти за ним следом и ловить его на зигзагах. Мы обещали боротьбистам максимум усту­пок, но с тем, что они будут вести коммунистическую политику. Таким образом мы доказали, что ни малейшей нетерпимости нет. И что эти уступки сделаны вполне правильно, доказывается тем, что все лучшие элементы боротьбистов вошли теперь в нашу партию. Мы эту партию перерегистрировали и вместо восстания боротьбистов, которое было совершенно неминуемым, мы получили благодаря пра­вильной линии ЦК, прекрасно проведенной т. Раковским, то, что все лучшее, что было среди боротьбистов, вошло в нашу партию под нашим контролем, по нашему признанию, а остатки исчезли с поли­тической сцены. Эта победа стоит пары хороших битв» [6].

Таким образом, Гомельская партийная ноябрьская конференция 1919 г. стала предвестником планомерного наступления Москвы на Украинское Возрождение, о чём не единожды и не в единственном лице предупреждала украинская эмиграция 1920-х гг.

Список использованных источников и литературы

  1. Нестеренко, В. А. Діяльність УКП(б) на Правобережній Україні. Історія. Збірник праць [Електронний ресурс] / В. А. Нестеренко. — Джерело доступу: http://politics.ellib.org.ua/pages-5003.html.
  2. Мейс, Джеймс. Великий эксперимент. К истории национального коммунизма в Украине / Д. Мейс // http://www.day.kiev.ua 26 ноября 1996 г.
  3. Симон, Петлюра. Главный атаман. В плену несбывшихся надежд / Симон Петлюра ; под редакцией М. Поповича и В. Мироненко. «Библио­тека украинской мысли». — М.-Санкт-Петербург: Изд-во «Летний сад», 2008. — 480 с.
  4. Голуб, В. (Голубничий). Конспектний нарис історії КП(б)У / В. Голуб. — Мюнхен, 1957. — 240 с.
  5. Гунчак, Т. Україна. Перша половина XX століття: Нариси політичної історії / Т. Гунчак. — К.: Либідь, 1993. — 288 с.: іл.
  6. Мейс, Джеймс. Великий эксперимент. К истории национального ком­мунизма в Украине / Д. Мейс // http://www.day.kiev.ua 26 ноября 1996 г.


Автор:
О.Е. Зубко
Источник: Гістарычныя шляхі беларускага народа і суседзяў: узаемадзеянне і ўзаемаўплывы. Зборнік навуковых артыкулаў. — Гомель: ГДУ імя Ф. Скарыны, 2016.

Olga Zubko

Gomel conference in November 1919 the left wing of the Ukrainian socialist-revolutoonaries through the eyes of Ukrainian political emigration of the 1920s.

The report contains information about attempts to resolve national and social issues supporters of the left wing of the Ukrainian party of socialist revolutionaries. In particular unspoken Gomel party conference in November 1919 and the impact of this conference in the future of Ukrainian national Communists. Evaluation of the outcome of the Gomel conference was given as a professional researcher of Ukrainian national Communist movement by James Mace, the Ukrainian political emigration of the 1920s. Both sides agreed that Ukrainian national communism unique phenomenon — experiment provoked against the peasant and anti-Ukrainian policy of the Bolsheviks.