Деятельность партии социалистов-революционеров в Гомеле (1902-1917 гг.)

0
2595
эсэры

К 80-м годам XIX в. относится образование первых народнических групп в Гомеле, их возникновение было связано с деятельностью партии “Народная Воля”. В эти годы город посещал агент Исполнительного комитета “Народной Воли” М. Овчинников, в 1885 г. в Гомеле за революционную агитацию был арестован член киевской народовольческой группы Д. Е. Лаппо. В период разгрома партии деятельность народовольческого кружка в Гомеле прекратилась, однако в последующем ветераны народнического движения сыграли определенную роль в становлении революционного движения в городе. Так, возле Гомеля поселился присяжный поверенный Н. И. Кулябко-Корецкий, поддерживавший тесные отношения с А. О. Бонч-Осмоловским, известным “патриархом” революционного народничества на Беларуси.

В конце 90-х гг., по некоторым данным, в Гомеле действовал кружок “Рабочей партии политического освобождения России”. Впоследствии РППОР, одним из создателей которой был знаменитый Гр. Гершуни, влилась в партию социалистов-революционеров (ПСР). В этот же период неонародники в Гомеле объединялись вокруг сестер Драгунских.

Еще до образования в Гомеле группы ПСР, во второй половине 90-х гг. здесь активно вел революционную работу Петр Владимирович Карпович. После окончания Гомельской мужской гимназии он поступил в Московский университет, но вскоре был отчислен за участие в студенческой демонстрации протеста, посвященной полугодию Ходынской трагедии, и вскоре возвращается в Гомель.

П. В. Карпович становится признанным лидером гомельских социал-демократов и возглавляет Гомельский рабочий союз борьбы. Впрочем, по свидетельству одного из первых исследователей гомельского рабочего движения Н. Бухбиндера, взглядам гомельских социал-демократов того времени была присуща немалая доля народничества.

В конце 1898. г. Карпович принимает деятельное участие в организации Гомельского комитета РСДРП. В том же году он поступает в Юрьевский (Тартусский) университет, но вновь был отчислен за революционную деятельность. В 1899 г. П. В. Карпович едет в Берлин, где присоединяется к народовольческому кружку А. Г. Левиди.

В 1901 г. по распоряжению министра народного образования Боголепова многие студенты за участие в массовых выступлениях были отданы в солдаты. В знак протеста против отправки товарищей на воинскую службу двое молодых людей покончили жизнь самоубийством. После этого раздались выстрелы Карповича. 12 февраля 1901 г. в Санкт-Петербурге П. В. Карпович смертельно ранил министра Боголепова. Это был первый террористический акт в России в XX столетии. Формально Карпович в это время не принадлежал к ПСР, а считал себя, как позволяют судить некоторые сведения, народовольцем. П. В. Карпович был приговорен к смертной казни. Но во многих городах Российской империи прошли акции в защиту революционера. 1 мая 1901 г. гомельские рабочие вышли на улицу с лозунгом “Да здравствует Карпович!”. Под давлением общественности смертную казнь заменили 20-летней каторгой.

Пять лет каторги П. В. Карпович провел в печально известном Шлиссельбурге, потом он был переведен в Акатуй. Здесь Карпович, которого товарищи по заключению звали ” Петрусь”, решил убить начальника каторги садиста Бородулина, но именно в день покушения Карповича перевели на поселение. Из ссылки он бежал за границу, где вступил в боевую организацию ПСР и, вернувшись в Россию, продолжил подпольную работу, принимал участие в подготовке покушения на Николая II.

В 1901-1902 гг. в городе была создана группа партии социалистов-революционеров. Как свидетельствует жандармский полковник А. И. Спиридович, комитет ПСР в Гомеле действует уже в 1902 г. Учитывая монополию Бунда на работу среди еврейского пролетариата, гомельский комитет ПСР свою пропаганду сосредоточил среди христианских рабочих Либаво-Роменской и Полесской ж.д., а так же среди крестьян Гомельского уезда. Активную работу среди железнодорожников проводили Гр. Нестроев (Цыпин), впоследствии — один из лидеров Союза эсеров-максималистов, И. С. Мохов, входивший ранее в комитет Бунда, бывший социал-демократ Н. Гезенцвей и Е. Журавлев.. В 1905 г. последний, обладавший ярким ораторским талантом, стал любимцем гомельских ж. д, рабочих. В феврале 1902 г. прибывший в Могилев эсер И. И. Рысин, найдя работу местных революционных кружков слабой, по донесениям полиции, обратился за помощью к члену гомельского комитета ПСР присяжному поверенному Г. Ф. Калашникову и Рахлину.

В конце 1903 г, полиция арестовала 11 человек, принадлежащих к Гомельской группе ПСР. Среди них были С, Карасик, Ф. Гуревич, Брандорф, Ц. Домиховский и М. Макевич.

В декабре 1904 г. в появившемся в Гомеле извещении “К гражданам России”, где сообщалось об образовании группы ПСР, отмечалось, что организация будет вести борьбу за свободу трудового и угнетенного люда, за освобождение от главного народного врага — российского азиатского самодержавия. Лидером группы являлся Д. Берлин. К ней присоединились акушерка Черткова, дантистка Быховская, сестры Любины, Д. Рабиновичд. Г. Вольфсон, Школьникова и др. 30 октября 1904 г. Гомельский комитет ПСР выпустил прокламацию по поводу русско-японской войны и мобилизации.

По данным Могилевского жандармского управления, к концу 1904 г. группа успешно развивалась и в нее вступали все новые и новые члены. Вследствие этого помощник начальника Могилевского губернского жандармского управления просил санкцию Департамента полиции на арест гомельских социалистов-революционеров.

Надо отметить, что полиция очень часто не спешила ликвидировать революционные организации, если ей удавалось поставить их под свой контроль путем внедрения секретного сотрудника или каким-либо другим образом. Ведь в случае полного уничтожения организации терялся и источник информации, а возникновение новой подпольной группы в условиях бурного роста революционного движения и чрезвычайной популярности социалистических идей среди молодежи было просто неизбежно. Но теперь эта группа уже действовала бы вне поля зрения полиции.

В 1904 г. в Гомельскую группу ПСР входило 60 человек. Среди них было 10 медиков, 10 приказчиков, 7 учителей, 4 рабочих, 2 бывших студента, владелец аптечного магазина, страховой агент, присяжный поверенный и его помощник, письмоводитель, землемер и 19 человек без определенных занятий. В этом же году был арестован и сослан на 5 лет в Восточную Сибирь принадлежавший к Гомельской группе ПСР присяжный поверенный Г. Ф. Калашников (в последующем — член ЦК ПСР).

В 1904 г. в состав Гомельской уездной организации ПСР вошли Кормянская, Ветковская, Белицкая, Новозыбковская группы, а в 1905 г. — Речицкая, Добрушская, С но в екая, Город нян екая. К началу 1905 г. в рабочей организации было 109—119 членов, а в группе учащихся — 30—40 человек. В Добруше на бумагоделательной фабрике было около 400 рабочих, организованных эсерами.

Социалисты-революционеры пользовались большой популярностью у крестьян Гомельского уезда, значительно опережая в этом отношении другие партии. Так, делегация крестьян д. Поколюбичи попросила устроить спор между эсером и социал-демократом по аграрному вопросу. От эсеров в нем участвовал Б. М. Астрахан, а от социал-демократов — их лучшие ораторы Ашпиз и Новяжский. Крестьяне приняли сторону эсеров, и, по свидетельству Я. Драпкина, районному комитету РСДРП “приходилось согласовывать свои действия и с ними”(т. е. эсерами. — Ю. Г.).

Успех, которым пользовалась аграрная программа ПСР у трудового крестьянства, был обеспечен тем, что выдвигаемое эсерами положение об уравнительном землепользовании и социализации всей земли отвечало сложившейся общинной практике земельных переделов и представлениям значительной части крестьян о том, что “земля ничья, Божия”.

Однако, вскоре некоторые аспекты работы в деревне стали предметом серьезных разногласий внутри партии. Речь шла о так называемом аграрном терроре” — т. е. об исконно присущих крестьянам методах борьбы с помещиками — поджогах, порубках, потравах, захватах барского имущества и т.д. Большинство в верхах партии отрицательно относилось к таким действиям, но четко не формулировало своей позиции. В связи с этим в Женеве возникла оппозиционная группа “аграрных террористов”, видную роль в которой играли Е. К. Брешко — Б’решковская, Е. Лозинский (Устинов) и М. И. Соколов (“Медведь”). Последний в скором времени стал одним из создателей Союза эсеров-максималистов. Летом 1904 г. “аграрные террористы” приняли решение отправиться для пропаганды своих взглядов в Россию.

Осенью 1904 г. группа аграрников во главе с М. И. Соколовым прибыла в Гомель. Здесь с их помощью была организована подпольная типография, в которой в сентябре была издана прокламация, призывающая к аграрному террору. Там же готовился выпуск газеты крестьянского союза — “Земля и Воля”.

Однако, 19 апреля 1905 г. полиции удалось напасть на след подпольной типографии. В засаду, устроенную в помещении типографии, попали два ее работника. Они оказали ожесточенное вооруженное сопротивление, и одному из них удалось скрыться. Второй работник, девушка, была схвачена и при допросе избита жандармским ротмистром Шебеко.

Известия о “кровавом воскресенье” 9 января 1905 г. подняло по всей России волну народного возмущения. На 24 января гомельским комитетом ПСР была запланирована демонстрация протеста в Ветке. Руководить ею должен был И. С. Мохов, однако по прибытию в Ветку, непосредственно перед самой демонстрацией, он был арестован полицией. Руководство революционной демонстрацией взял на себя И. Г. Малеев.

Иван Малеев происходил из многодетной старообрядческой семьи. Уже подростком он примкнул к революционному движению, его примеру последовал его брат Александр, сестры Васса и Евгения. Постепенно вокруг Ивана Малеева образовался кружок радикально настроенной молодежи, ориентировавшейся на Бунд, а потом примкнувшей к ПСР. Среди них особой активностью отличался сын столяра Моисей Майзлин (“Мошка”). Очень скоро Майзлин и Малеев попали под гласный надзор полиции, но своей революционной деятельности не прекратили.

Утром 24 января в Ветке в условленном месте собралось около 300 человек. Над демонстрантами был поднят красный флаг, вышитый сестрами Малеевыми, с надписью “Долой самодержавие! Долой капитал! Да здравствует Земля и Воля!”. С пением революционных песен манифестация двинулась по городу, по ходу “сняв” с работы рабочих нескольких небольших предприятий. Демонстранты остановились у полицейского участка и стали требовать освобождения арестованного накануне Мбхова. К ним вышел начальник полиции, не нашедший ничего лучшего, как спросить: “Чего бунтуете, братцы, вы же не жиды?”. На это демонстранты ему ответили: “Мы не бунтуем, а сознательно требуем Учредительного собрания”, в ответ на что полицейский начальник заявил, что это ему не “подведомственно”. Демонстрация закончилась. на Базарной площади, где ее участники были атакованы полицейскими, переодетыми в крестьянское платье, и наемными громилами. Иван Малеев был ранен в голову, но выстрелами из браунинга разогнал несколько погромщиков. Вечером полиция арестовала И. Малеева, его сестер Вассу и Евгению, а так же других активных участников демонстрации, всего 22 человека.

В полиции арестованных избили, а вечером пьяные казаки пытала :ь ворваться в женскую камеру и изнасиловать арестанток, но последние забаррикадировались и вооружились деревянными табуретками и т. п. Это, а так же начавшийся в мужских камерах бунт заставило казаков отступить.

Арестованные были доставлены в гомельскую тюрьму, откуда их, закованных попарно в кандалы, отправили в Быховский, а затем в Рогачевский тюремный замок. Иван Малеев вышел на свободу только через полгода.

Погромные действия вызвали адекватную реакцию революционеров. Ветковские черносотенцы не были оставлены эсеровской группой безнаказанными. 22 марта 1905 г. Александр Малеев застрелил И. Кухарева, полицейского шпиона и одного из наиболее усердных громил. По этому поводу была выпущена прокламация, в которой, сообщалось:

“22 марта сего года членами нашей группы убит известный всей Ветке шпион — Иван Кухарев. Заявляя об этом, мы вынуждены напомнить всем причины, заставившие нас теперь прибегнуть к такой суровой расправе с ним. Он давно заслужил смерти… Но пока его деятельность ограничивалась шпионством и доносительством, мы терпели…”.

Это был первый террористический акт, совершенный боевой дружиной гомельского комитета ПСР. Печальная необходимость прибегать к оружию была закономерным следствием полицейских репрессий и отсутствием в самодержавной России каких-либо возможностей для мирных форм протеста. “Зверские похождения ветковских властей послужили для гомельской эсеровской группы толчком к созданию боевого отряда, который прославился в течении 1905 г. своими бесчисленными террористическими актами”, — признавал в 20-е годы гомельский испартовец Я. Драпкин.

18 июля 1905 г. И. Малеев бросил бомбу в жандармского ротмистра Шебеко, известного своей жестокостью по отношению к “политическим”. Незадолго до этого казаки под началом Шебеко хладнокровно застрелили юген-бундовца Янкеля Агранова, участвовавшего в демонстрации протеста против Житомирского погрома. Покушение на ротмистра тщательно готовилось. Слежка велась при помощи извозчика (прием, использовавшийся в центральной БО ПСР). Однако, покушение окончилось неудачей — брошенная бомба не разорвалась, и на Малеева накинулись полицейские. Ему удалось оказать успешное сопротивление, несмотря на то, что старый револьвер тоже отказал, и скрыться на извозчике.

Эта неудача вызвала сильное недовольство членов боевой дружины своим партийным комитетом, не обеспечивающим дружинников необходимыми материально-техническими средствами и одновременно запрещающим добывать их самостоятельно. Боевики решили прибегнуть к частным экспроприациям, что противоречило партийной линии. Но дело было не только в исключительно прагматических соображениях. Боевая дружина состояла преимущественно из рабочих. С одной стороны, они хорошо знали нужды и интересы рабочего класса, а с другой, это были революционеры, уже достаточно искушенные в политической тактике и стратегии. За хитросплетениями радикальных фраз от них не ускользала реформистская сущность программы ПСР, сводящейся на деле к буржуазно-демократическим преобразованиям (программа — “минимум”). Требования же реализации программы — “максимум”, т. е. социализации не только земли, но и фабрик и заводов, становились все более популярными среди рабочих т. н. “Северо-Западного края”, в том числе и среди членов гомельской дружины ПСР, которые решили вести борьбу с буржуазией самыми решительными средствами.

С лета 1905 г. большинство дружинников переходят на откровенно антибуржуазные, анархо-максималистские позиции. Боевики выходят из подчинения гомельского комитета ПСР и превращаются во внепартийную боевую организацию, хотя и продолжают координировать свои действия с комитетом. В литературе за гомельской боевой дружиной того времени закрепилось название “террористически-экспроприаторской”. Сами дружинники называли себя Боевой Рабочей дружиной. Гомельские боевики приняли участие в большом количестве вооруженных акций в Гомеле, так и в других местах — на Кавказе, на Украине, в Санкт-Петербурге, в том числе в покушении на Столыпина в августе 1906 г.

Помимо боевых выступлений, гомельские эсеры вели активную пропагандистскую работу. Был выпущен ряд листовок, в частности, в середине июля 1905. г. Гомельская организация ПСР отметила годовщину убийства министра внутренних дел Плеве Е. Сазоновым прокламацией “Годовщина казни Плеве”. Летом 1905 г. в д. Василе-вичи, Носовичи и др. эсеры провели крестьянские сходки, предъявив царю демократические требования.

Гомельские рабочие приняли массовое участие во Всероссийской политической стачке в октябре 1905 г. В эти дни реакция готовила в Гомеле, как и во многих других городах России, черносотенные погромы. Но в Гомеле эти планы осуществить не удалось. Несколько лет революционной пропаганды, которая велась среди гомельских рабочих как представителями эсеров, так и социал-демократов, не пропали даром. Так, революционно настроенные рабочие-железнодорожники, большинство которых находилось под влиянием эсеров, постановили, что самыми решительными мерами покончат со всякими погромными вылазками. “Из боевых рабочих, при активном участии ср. группы, была организована вооруженная охранная дружина, зорко следившая за порядком”. Дружинники порвали телефонную и телеграфную связь, надолго отбили у жандармов охоту нападать на рабочие митинги.

Вот что писал об октябрьских днях Гр. Нестроев, в то время работавший в гомельской организации ПСР (впоследствии один из лидеров Союза эсеров-максималистов): “Когда за день до 17 октября прошел слух о погроме евреев, эти же рабочие, которые в 1903 г. сами устроили погром, печатно заявили, что они не допустят его, и если таковой начнется, подавят его силой. Более того, железнодорожные рабочие организовали боевую дружину-самооборону под руководством социалистов-революционеров, которая дежурила на одной из еврейских квартир, ожидая погрома. Те, которые говорили, что били евреев за их революционность, ныне, во главе с членом с. р. комитета, дружно примкнули к октябрьской забастовке и также дружно к декабрьской, захватив в свои руки управление станцией, сместив начальника и т.д. Потребовалось прибытие генерала Орлова с карательным отрядом и пулеметами, потребовался еще один погром, что бы восстановить порядок”.25 Отдельные попытки развязать погром были ликвидированы дружинниками.
Во время одной из октябрьских демонстрации на рабочих напали казаки. В ответ дружинники открыли огонь из револьверов. Казаки, среди, которых были убитые и раненые, вынуждены были отступить. В этом вооруженном столкновении принимали участие как партийные эсеры, так и члены “экспроприаторски-террористической” дружины, а также бундовские боевики под началом знаменитого в революционных кругах Лейбы “Страдальца” (Роженда).

В сформированный в октябрьские дни 1905 г. ж. д. стачком входило 15 человек, среди них были представители Гомельской организации ПСР Журавлев (“Евгений”), “пылкий и энергичный”, кумир ж. д. рабочих, и Григорий Певзнер.

На следующий день после объявления манифеста в городском сквере проходил митинг под председательством члена комитета ПСР (по всей видимости, Е. Журавлева). О росте влияния эсеров в октябре 1905 г. говорит и тот факт, что при создании отрядов самообороны гомельская буржуазия, по свидетельству Гр. Нестерова, “закупила все имевшееся в городе оружие и раздала социалистическим организациям, образовавшим союзы самообороны, при чем силы бундовской и эсеровской организации были оценены ею одинаково”, 23 октября власти в Речице организовали погром. Из Гомеля туда выехала дружина самообороны, состоящая из бундовцев, сионистов-социалистов и эсеров. Возле вокзала отряд попал в засаду, которую устроили черносотенцы. В результате погибло 8 революционеров вместе с командиром отряда Л. Рожендом (среди них двое эсеров).
Начало декабрьской политической забастовки в Гомеле объявил член стачкома, служащий ж. д. дороги социалист-революционер М. С. Мороз. В дни декабрьской политической стачки в Гомеле фактически установилась власть коалиционного стачечного комитета. Комитет опирался на объединенную боевую дружину, которой командовал эсер Карнаухов. В ее состав входили: И. А. Юрченко, В. В. Прохоров, С. П. Швабо, В. Р. Кузьмин, А. Р. Кузьмин, И- А. Садковский, А. А. Шатов, С. Н. Губин, П. Е. Замбржицкий,
E. П. Фадеев, 3. А. Жеромский, Г. Ф. Науменко, Л. И. Кобядро, Т. М. Маслов, П, В. Андреев, К. К. Ладендорф, И. К. Кривиц-кий, С. К. Иванов, И. Е. Баланкин, М. Т. Базылик, Ф. И. Коловник, Т. И. Сергеев, Ф. А. Ковалик, М. А. Ироцкий, Ф. Борисов, Дубинин и Морозов.

Одной из важнейших задач дружины, установившей полный контроль за ж. д. станцией, являлось воспрепятствование продвижению карательных войск к Москве, где в эти дни уже разворачивалось вооруженное восстание. Так, на станции был блокирован вагон с солдатами. На требование разоружиться они ответили залпами, ранили в руку доктора Баробошкина, вызванного для переговоров. Но через некоторое время, под угрозой применения бомб, солдаты были вынуждены сдаться дружинникам.

Блокируя продвижение царских войск, дружинники под началом Гр. Певзнера и раб. Дубинина на 436-й версте Либаво-Роменской ж. д. завалили пути товарными вагонами. В Гомеле был срезан пролет линии правительственной связи в 32 провода. Для поддержания бастующих дружинники взимали с буржуазии контрибуцию, поступавшую в стачечный фонд. Пассажиры, которые из-за забастовки не смогли продолжить поездку, получали компенсацию из ж. д. кассы. В случае крайней необходимости им предоставлялись особые поезда. Город действительно управлялся стачечным комитетом, полицмейстер и жандармский ротмистр куда-то исчезли.

На митинги, постоянно проходившие в городе, толпами приходили крестьяне. Они охотно поддерживали комитет, ибо одним из его требований была немедленная социализация всей земли, в соответствии с программой ПСР. Авторитет комитета был так велик, что даже после подавления декабрьского восстания власти побоялись уволить с работы основную массу стачечников.

Во многих же других городах и местечках Беларуси октябрьский манифест сопровождался полицейскими репрессиями и вылазками со стороны “черной сотни”. Так, 18 октября в Минске, возле Вилен-ского вокзала был расстрелян революционный митинг. В результате кровавой расправы погибло 80 человек и 300 ранено. По решению
Северо-Западного областного комитета ПСР началась подготовка покушения на главного виновника происшедшей трагедии — минского губернатора Курлова. Для этого был образован областной боевой летучий отряд. В его состав вошли Александр Измаилович, Иван Пу-лихов (работал одно время в гомельской эсеровской типографии) и несколько дружинников из Гомеля, среди них боевик по кличке “Самсон”.

14 декабря 1905 г. “Самсон” совершил покушение на ближайшего помощника Курлова — полицмейстера Норова. Однако бомба, брошенная им под экипаж полицмейстера, не взорвалась. Лишь спустя много лет выяснилось, что бомба была разряжена в Московском охранном отделении и передана революционерам провокатором Зинаидой Гернгросс-Жученко. За “Самсоном” в погоню бросились полицейские, он был ранен в руку, но отстреливаясь, сумел скрыться. Несколько дней он провел в Минске на конспиративной квартире у гомельчанина-подпольщика, а затем по вызову И. С. Мохова уехал в Гомель.
Через некоторое время минская полиция, проводившая обыск в одной из булочных, нашла окровавленную куртку “Самсона”. Здесь был арестован молодой рабочий Оксенкруг. Он совершенно не был причастен к покушению, а в булочную устроился лишь за несколько дней до обыска. Но полиция сфальсифицировала против него дело, и судимый вместе с И. Пулиховым и А. Измаилович, совершившими 14 января 1906 г. покушения на Курлова и Норова, невиновный Оксенкруг был приговорен к смертной казни. Лишь после активных протестов либеральной общественности Оксенкругу заменили виселицу каторжными работами.

В ночь на 15 декабря, во время массовых арестов после покушения на Норова, в Минске была арестована Екатерина Измаилович. Согласно намеченному партией плану, она должна была осуществить покушение на палача Черноморского флота адмирала Чухнина. В группу, сформированную для ее освобождения, вошли члены гомельской боевой рабочей дружины, минские боевики и один представитель Белорусской социалистической громады.

В условленное время заключенные женщины вышли на прогулку. Во дворе они затеяли игру в снежки. Тем временем дружинники напали на стоявшего у ворот охранника и попытались разоружить его, но последний оказал упорное сопротивление. В завязавшейся борьбе он был убит. Е. Измаилович и еще одну арестантку удалось вывезти с места нападения на лихаче. Однако Измаилович так и не смогла простить своим освободителям гибели охранника, которую, по ее мнению, можно было избежать. Вскоре она уехала в Севастополь, где стреляла в Чухнина и тут же, по приказу легкораненого адмирала, без суда и следствия, была расстреляна на месте покушения.

8 середине ноября 1905 г. состоялся 5-й съезд Северо-Западного областного комитета ПС Р. На съезде весьма сильно проявились максималистские настроения, господствовавшие во многих группах эсеров на Беларуси. На областном съезде было избрано 4 делегата на 1-й съезд ПСР. От гомельского комитета был избран максима-лист “Радин”.

9 января 1906 г. в Ветке, в годовщину Кровавого воскресенья, эсерами была устроена демонстрация. После схватки с полицией почти все ее участники’ были арестованы, в том числе и член боевой дружины Е. П. Соловьев.

?? января в Гомеле М. Майзлин (“Мошка”) застрелил пристава Леонова. Еще ранее,. 15 декабря 1905 г. “Мошкой” был убит полицейский осведомитель Курочкин. Незадолго до этого в Гомель прибыла карательная экспедиция генерала Орлова, имевшая на вооружении пушки и пулеметы.

После похорон Леонова черносотенцы, при поддержке пьяных драгун из отряда генерала Орлова, устроила в городе еврейский погром. Весь центр Гомеля был разграблен и подожжен. Войска не давали пожарной команде тушить огонь. Впоследствии член Совета Министерства внутренних дел Савич признавал, что весь “погром был самым деятельным образом организован силами местной полиции под руководством местного жандармского офицера — графа Подгоричани.

В результате погрома революционные организации понесли серьезные потери. В Ветку ворвалась сотня драгун для ареста членов рабочей боевой дружины. Иван и Александр Малеевы были предупреждены о карательной экспедиции приставом Федоровым через владельца аптеки Лазаря Анисимовича. Пристав в обмен на информацию просил гарантировать ему жизнь. Всем активным боевикам удалось скрыться. Каратели, которым помогал уголовник и агент полиции Ф. Поляков, арестовывали значительное количество ни в чем не повинных людей. Были так же схвачены отец братьев Малеевых, Герасим Малеев, Банников, находившийся на легальном положении и хранивший у себя оружие и другие технические средства группы. Арестована была и Евгения Малеева. Арестантов (всего 17 человек) пешком погнали в Гомель, по дороге подвергнув их зверскому избиению. Особенно усердствовал при этом Поляков. Через некоторое время он был убит дружинниками.

Братьям Малеевым и Моисею Майзлину пришлось покинуть Гомель и направиться в Екатеринослав (совр. Днепропетровск). Здесь они вступили в боевую дружину местного комитета ПСР. Следует отметить, что до этого некоторые екатеринославские рабочие вели боевую работу в Гомеле, и наоборот. Так, в гомельскую боевую дружину с июля по октябрь 1905 г. входили Алексей Куракин и Лаврентий Шеляхин, рабочие из Екатеринослава. В октябрьских боях в Екатеринославе был тяжело ранен гомельский дружинник Иван Мишин (“Ваня Маленький”), уроженец Брянска.

23 апреля 1906 г. И. Малеев, Н. Комаров и А. Куракин расстреляли проезжавшего в пролетке генерал-губернатора Желтонов-ского, жестокого усмирителя крестьянских волнений. Генеральский конвой обратился в бегство, а дружинники благополучно скрылись с места покушения.

1 мая 1906 г. политзаключенные Екатеринославской тюрьмы устроили революционную манифестацию — вывесили на решетках красные флаги. За это они были подвергнуты жестокому избиению, некоторые получили штыковые и сабельные ранения. Комитет ПСР вынес смертный приговор начальнику арестантских рот Кривенко-Яновскому. За ним была организована слежка. В один из дней боевики застали его на прогулке во дворе собственного дома. Однако покушение отменили, т.к. могла пострадать находившаяся рядом семья Кривенко-Яновского. 9 мая 1906 г. И. Малеев, Н. Комаров и М.Майзлин выследили начальника арестантских рот на одной из городских площадей и привели приговор в исполнение.

15 ноября группа из 5 боевиков, среди которых были М. Майзлин и гомельский рабочий-железнодорожник И. Юрченко, напали на конвой, сопровождавший их товарищей, приговоренных к смертной казни. Поскольку конвой состоял только из солдат, огонь велся с таким расчетом, что бы не причинить последним смертельных ранений. После продолжавшейся несколько минут перестрелки, в ходе которой было ранено несколько конвойных, а также дружинник Илья Юрченко (в грудь) и двое арестованных, солдаты бежали. Боевики вместе с освобожденными скрылись в рабочих кварталах “Амура”, на руках унося раненого Юрченко. Им удалось обмануть полицию, используя в качестве путей отхода … канализационные трубы. Но вскоре, выехавшие в Харьков М. Майзлин, И. Юрченко и Н. Комаров были арестованы прямо на вокзале. Их выдал прововокатор Гр. Новицкий, член .рабочего центра ПСР. Они были отправлены назад в Екатеринослав, где полиция предъявила им обвинения в нападении на конвой и устроила очную ставку с конвоирами. Однако солдаты “не узнали” в них нападавших. Оказывается, все конвойные принадлежали к военной организации РСДРП. 20 ноября в Екатеринославе был арестован и Иван Малеев (“Сергей Малый”).

В начале февраля 1907 г. все они — Иван Малеев, “Мошка”, Николай Комаров и Илья Юрченко находились в камере № 12 Екатеринославской тюрьмы. Особую жестокость по отношению к арестованным проявлял ст. помощник начальника тюрьмы Филимонов.

Вскоре после того, как Николай Комаров был освобожден из-за отсутствия улик, этот особо свирепый тюремщик был убит.

Тем временем ситуация для М. Майзлина, задержанного под чужой фамилией, складывалась весьма неблагоприятно, т. к. властям было известно, что некий Майзлин участвовал в экспроприации почтовой кареты между Гомелем и Веткой 17 июня 1906 г. Тогда “Мошке”, отстреливаясь, удалось скрыться, а Александр Малеев, Фейгин и Яков Одноглазое были схвачены. А. Малееву был организован побег. Под видом возчика он уже покидал территорию гомельской тюрьмы, но был опознан лично знавшим его стражником из д. Хальч. А. Малеева ..и Фейгина расстреляли в ночь на 5 декабря 1906 г. в Бобруйске. Смертная казнь ожидала и Майзлина, если бы охранке удалось установить его личность. В екатеринославской тюрьме М. Майзлин находился по фальшивому паспорту, как мещанин г. Шклова. Отправленный туда на опознание, он назвав себя жителем г. Новомосковска Екатеринославской губ., и по этапу был направлен в Новомосковск. В новомосковскую тюрьму товарищам с воли удалось передать Майзлину деньги и оружие. Вскоре он и еще шесть заключенных напали на охранников и бежали.

В апреле 1908 г. в Екатеринослав вернулись бежавшие из архангельской ссылки Иван Малеев и его товарищ по гомельской боевой рабочей дружине Алексей Куракин. В это время в екатеринославской тюрьме заключенные предприняли неудачную попытку массового побега, закончившуюся зверской расправой над арестантами. 34 человека были убиты, их трупы обезображены, а более 100 человек ранены. Летучий боевой отряд Украинского обл. комитета ПСР, в составе которого последнее время действовали гомельские дружинники, готовили акцию возмездия. В Курске прошло совещание, посвященное подготовке этой операции, но оно было выдано провокатором. В числе других был арестован и Иван Малеев.

К этому времени в ссылке оказалась вся семья Малеевых — отец и несовершеннолетний Сергей. Через год к ним на свои средства приехала мать. В Ветке осталась лишь Евгения Малеева с младшим братом Федотом, причем почти без средств к существованию. Черносотенцы сожгли их дом. Евгению и Федота выручила помощь, оказанная членом ветковской с. р. группы Банниковым.

В самом Гомеле, после тяжелых ударов, нанесенных карателями и черносотенцами во время январского погрома 1906 г., революционное движение вступило в полосу кризиса. В июле 1906 г. в Гомеле по обвинению а подготовке террористического акта была арестована Ф. Г. Иткинд, член летучего боевого отряда. Репрессиям подвергся ряд других активистов партии. Однако и в конце 1906 г. гомельская уездная организация ПСР являлась одной из крупнейших на Беларуг си и насчитывала 2,5 тыс. чел. В городскую группу ПСР входили: Брук Аврам Янкелевич, Фейгенберг Абрам Гиршевич, Александров Наум Ильич, Дубсон Борис Аркадьевич, Сморшков Галактион Федорович, Дубсон Вера, Певзнер Гирша Ицков, Аронов Иосель, Арансон Абель, Быховская Рахиль, Брук Эстер Беркава, Каган Фрада Исаковна, Школьникова Занда Ицкова.

13—15 октября состоялся 6-й очередной съезд Северо-Западной областной организации ПСР. Из 9 делегатов двое представляли обл. комитет, а остальные были избраны местными комитетами, в том числе 1 представитель от Гомеля. Было проведено 5 заседаний, на которых обсуждались следующие вопросы: вести с мест, выборы на партийный съезд, выборы в Государственную Думу, “о максимализме” и об экспроприациях, а также организационные вопросы. По поводу выборов на очередной общероссийский съезд делегаты высказались за прямые пропорциональные выборы, но были вынуждены констатировать, что они невозможны технически. Предлагались выборы по куриям и смешанные выборы. Так, предполагалось, что Гомель пошлет одного делегата, избранного на партийной конференции, другого от крестьянского союза. Участие в Думе рассматривалось позитивно лишь постольку, поскольку оно дает возможность агитировать за решительную борьбу с самодержавием, за вооруженное восстание.

В то же время было провозглашено отрицательное отношение к “практическому максимализму”, хотя признавалось его существование внутри партии как “чисто идейного течения”.

12—15 февраля 1907 г. в Таммерфорсе (совр. г.Тампере в Финляндии) проходил 2-й экстренный съезд ПСР. Съезд первоочередное внимание уделил предстоящей работе эсеровской фракции во 2-й Гос. Думе. На съезд прибыло 59 делегатов, но часть делегатов явиться не смогла, в том числе из Гомельской и Новозыбковской организации.

По мере спада революции сокращалась и активность гомельской организации ПСР. Многие из рабочих-эсеров разочаровались в парламентском лавировании своей партии, готовой ради участия в Гос. Думе отказаться от решительных форм борьбы с царизмом. Фактически практикуемое соглашение с буржуазией привело к переходу рабочих-эсеров на максималистские и анархистские позиции. Например, в значительной степени из бывших эсеров состояла анархистская организация А. И. Савицкого, действовавшая на Гомельщине в 1906-1909 гг.

После поражения революции в Бутырской тюрьме покончил с собой Иван Колбасников, член ПСР, рабочий слесарь компании “Зингер”, арестованный за участие в демонстрации в Гомеле и оказавший вооруженное сопротивление. В тюрьме он отказался подчиняться бесчеловечному режиму, за что подвергался систематическому избиению и заключению в карцер, в результате чего у него развилась острая форма туберкулеза. В своей предсмертной записке он писал: “Нет больше сил жить. Не хочу умереть жалкой естественной смертью. Я не разочаровался в жизни. Жизнь сама по себе прекрасна. Но одна часть людей изуродовала ее так, что другой части нет возможности жить. За это священное право жить нужно бороться и я умираю с глубокой уверенностью в полную победу и торжество абсолютной справедливости”.

Несмотря на потери, ПСР продолжала действовать и в период реакции, в том числе и в Гомеле. В 1910 г. гомельский комитет насчитывал 10 чел. Комитет возглавлял присяжный поверенный Григорий Калашников, его помощниками являлись доктор Вульф Захарин и присяжный поверенный, издатель газеты “Петербургские отклики” Николай Кулябко-Корецкий, секретарем ~ Михаил Мороз. Членами комитета были приемная дочь Кулябко-Корецкого Нина Савина, частный поверенный Григорий Файгенберг, купец Яков Цейтлин, провизор городской аптеки Шолом Каган, торговец Шмуль Райцер. В группу был внедрен секретный агент полиции.

В марте 1914 г. в Гомеле был арестован ОДИР из руководителей с. р. кружков Д. X. Трегубов. В октябре того же года он был приговорен Киевской судебной палатой в Могилеве к ссылке на поселение, которую отбывал до 1917 г. в Енисейской губернии.

В этот период гомельский комитет ПСР не проявлял особой активности. Оставшиеся на свободе деятели умеренного толка занимались, в основном, “малыми делами”. Г. И. Певзнер и Г. Ф. Калашников входят в общество помощи заключенным “Патронат”, а также в с/х общество. Г, Ф. Калашников вместе с Н. Кулябко-Корецким являлись членами общества помощи учащимся, первый возглавляет музыкально-драматическо общество, а второй был избран гласным городской Думы.53 В конце апреля 1915 г. в Гомеле были арестованы эсеры С. Б. Гельфер и Я. С. Агранов. 18—20 июля прошли массовые аресты членов революционных партий, в таи числе и эсеров. Среди последних были М. Д. Самохвалов, П. Л. Веребьев, Ф. Н. Полоцкая, 3. Ш- Баскин, Я. 3, Малкин, А. С. Бекаревич. Обыски проведены были у эсеров В. Г. Мойжеса и И. И. Капухина,

В феврале 1917 г. спонтанный взрыв народного негодования опрокинул русскую монархию. С первых дней февральской революции начался бурный рост оппозиционных партий и организаций, прежде всего социалистических. Партия эсеров, овеянная славой казненных и возвращающихся с каторги героев-террористов, оправилась после морального удара, нанесенного ей предательством Азефа. На некоторое время она стала самой популярной партией в стране. Между февралем и октябрем 1917 г. ПСР насчитывала до 1 млн. членов.

Стремился вернуться на родину и П. В. Карпович, любимец гомельских рабочих. Однако транспорт, на котором он возвращался из Англии, был торпедирован немецкой подлодкой. Оказавшись в воде, Карпович отдал свой спасательный жилет слабеющему товарищу, а сам погиб. Всю свою жизнь он следовал заповеди “Отдать душу свою за други своя”, ставшей высшим императивом для многих социалистов-революционеров. В Гомеле после известия о его смерти состоялся грандиозный митинг у дома его матери. Улицу, где он жил, решено было назвать его именем.

В политической жизни Гомеля после февральской революции эсеры занимали видное место. Их представители входили в городскую Думу, эсеровские позиции занимала газета “Гомельская жизнь”. 6 марта 1917 г. был избран Гомельский Совет рабочих и солдатских депутатов. Одну из влиятельных фракций в нем образовала ПСР. Фракцию возглавляли левые эсеры Рыбин и Б. М. Астрахан. 21 мая 1917 г. крестьянским съездом был сформирован Гомельский уездный Совет крестьянских депутатов. Большинство его исполкома составляли эсеры (16 из 30 депутатов). Возглавлял исполком военврач Цветаев, принадлежавший к центристской группе в партии. Пропагандистскую работу среди гомельских рабочих вели эсеры Родзевич и С. Карасик (в 1905 г. руководил эсеровской группой в Речице). Одним из депутатов Учредительного собрания от Могилевской губернии по списку ПСР был избран И. Г. Малеев (из ссылки в Сибири ему удалось бежать в Америку, в 1917 г. — председатель Ветковского Совета, левый эсер). Эсеры Г. И. Певзнер и глазной врач А. Я. Брук входили в Президиум “Городского комитета общественной безопасности и благополучия”. В состав Совета аналогичного уездного комитета входил так же Г. И. Певзнер. В продовольственном комитете городской Думы работал правый эсер, домовладелец Г. Л. Файгенберг.

В 1917 г. в Гомельскую организацию ПСР входили: М. Бахтин, военнослужащие А. С. Пригарев, С. В. Луков, бывший политссыль-ный С. Б. Гельфер, 3. Юрьева, Н. Капильюш, Ф. Жуков, Н. М. Иванов-Ткачев, И. Лившиц и Г. Приходько.

По мере того, как временное правительство все более затягивало решение аграрного, рабочего вопросов и вопроса о мире, симпатии масс перемещались на крайне левый фланг политического спектра. В рядах ПСР выделилась сильная левая оппозиция, настаивающая на немедленном воплощении в жизнь старого эсеровского лозунга о социализации земли, а так же на прекращении империалистической войны. К моменту Октябрьского переворота во фракции ПСР как в городском, так и в уездных гомельских Советах преобладали левые эсеры-интернационалисты. Лидером левых эсеров в моги-левской губернии был в то время Е. Журавлев, лидер гомельских рабочих-железнодорожников в 1905 году. Левые ср., в том числе и на Гомельщине, сыграли видную роль как в подготовке Октябрьской революции, так и в последующей борьбе за ее подлинные идеалы, причем в очень скором времени им пришлось сражаться на два фронта — как с оккупантами и реакцией, так и с режимом “комиссародержавия”. Правое же крыло ПСР, придя к революции под флагом “чистой демократии” и не сумев вовремя дать ответ на социальные запросы масс, все более теряло свое некогда столь значительное влияние.

 

Аўтар: Ю.Э. Глушаков – мл. научный сотрудник музея

Крыніца: Краеведческие записки: к 80-летию Гомел. обл. краевед. музея: сб. ст. / Упр. культуры Гомел. облисполкома; отв. ред. А. И. Дробушевский. – Гомель, 2000.