“Богоматерь Умягчение злых сердец”: сохранение иконографии белорусского чудотворного образа ветковской традицией

0
520
Богоматерь Умягчение злых сердец

Икона «Богоматерь Умягчение злых сердец» относится к типу Одигитрия. «Умягчение», как называют образ в устной традиции, — одна из любимых икон старообрядческого региона (насчитывается 57 фиксаций). Во время экспедиций по старым ветковским слободам зафиксировано, что они были включены в целебную иконологию, которая выполняла функцию эмоционального урегулирования в семье и общине. Молились от гнева, обиды и за обидчика [1, с. 106–108; 2, с. 114–118; 3, с. 90–93]. В коллекции Ветковского музея хранятся 18 памятников этой иконографии: иконы, клейма на многочастных иконах, прориси. Много икон ветковского письма, а также происходящей от него местной школы юго-западной Украины, так называемых «липованских писем», обнаружено в Винницкой области [4]. Извод с этим же названием встречается также на Урале, в Невьянске [5, ил. 188, 364, 454]; в Романово-Борисоглебске [6], в Поволжье — в Хвалынске, Вольске, Саратове и других городах [7].

В последнее время данные интернета позволили существенно расширить географию распространения этой старообрядческой иконографии. Она фиксируется в Киеве, Харькове и в других областях Украины (особенно северной Слобожанщины), в Молдове, Приднестровье, Румынии, в Москве, на Кавказе, в Крыму, в Северном Казахстане и на Алтае. В основном это исторические «пути расселения ветковчан» и территории сфер влияния Ветковской церкви. Однако почему разработку этой знаменательной иконографии мы связываем с Веткой?

Образ восходит к иконе «Богоматери Ченстоховской», имеющей, по легенде, византийское происхождение, свою историю в Древней Руси и Речи Посполитой. Искусствоведчески она атрибутирована как итальянское произведение (XIV в. — 1430-е гг.). В Беларуси образ чтим как в католической, так в униатской и православной традициях [8, ил. 18 (XVII), 64, 85 (1777)]. Это понятно для православной конфессии ВКЛ с западным ее обогащением: в 1665 г. сказание о Ченстоховской иконе включил в «Небо новое с новыми звездами» архимандрит Иоанникий Голятовский, ректор Киево-Могилянской академии.

Важные свидетельства раннего духовного и художественного интереса к этой иконографии на Ветке — икона «Богородицы Ченстоховской» (XVIII в., интернет, ч.с.), а также местные письменные памятники конца XVII — XIX в., содержащие изобразительные и описательные примеры особенностей иконографии богородичных икон ВКЛ, а также тексты, описывающие явление самих чудотворных реликвий.

Кратко остановимся на истории вопроса. В 1970-е гг. московские экспедиции в регион Ветки и Стародубья обнаруживают ряд старинных рукописей, которые с современной точки зрения могут быть названы искусствоведческими. Их первый исследователь, И.В. Поздеева, пишет: «Примечательной чертой Ветковско-Стародубского собрания МГУ является уникальная по полноте библиотека слов, сказаний, повестей, посвященных чудесам Богородицы, и в особенности богородичным иконам. Ни в одном другом собрании нельзя встретить столько замечательных памятников, в том числе оригинальных сочинений, редких, иллюстрированных гравюрами и миниатюрами текстов, посвященных Богородице и ее образам». Автор считает такой исключительный интерес к повествованиям и богослужебным текстам, посвященным богородичным иконам, не случайным: «Он, возможно, направлялся из Покровского монастыря и поддерживался иконописцами Ветки и Стародубья» [9, с. 58–59].

Привлечем к сравнительному анализу два важнейших письменных памятника из вышеупомянутой коллекции. Первую рукопись охарактеризуем вкратце, на основании публикации И.В. Поздеевой. Это «громадный конволют (свыше 850 листов), ранние части которого могли быть написаны в самом конце XVII в., а основная часть — в начале XVIII в.». В это время Покровский монастырь находился на Ветке и являлся единственным на то время столь мощным духовным центром старообрядцев. Данный факт важен для утверждения, что стиль Ветки формировался в раннем периоде ее истории. Манускрипт украшен 60 миниатюрами. Сборник «полностью посвящен чудесам богородицы и является своеобразной и очень полной энциклопедией русской мариологии… Из 41 произведения, включенного в сборник, 35 — это повести и описания чудес Богоматери, а остальные — слова и службы в ее честь». Неожиданным оказывается чрезвычайный интерес старообрядческих авторов к современной им культуре новой родины: «60 миниатюр представляют главным образом южно- и западнорусские чудеса». Отметим, что в терминологии российских авторов используется административное деление России после 1772 г. До этого, во время составления и функционирования рукописей «иконографического характера», интерес их авторов относится, скорее, к землям ВКЛ, с которыми связала свою судьбу Ветка. В «энциклопедию русской мариологии» входит и «книга «Звезда пресветлая» с очень характерным заголовком: «з белороссийского языка преведенный, елико возможно по творению их расположенный… Именует в своей книзе… имя свое… грешного простолюдина Никиты» [9, с. 52–69].

Второй памятник — рукописный сборник (датируется 1714 — 20-ми гг. XVIII в.) московского автора Симеона Моховикова: «Солнце пресветлое», также обнаруженный в ветковско-стародубском регионе (в Клинцах, ныне Брянской обл.). Сторож Московского Кремля и писатель, Моховиков придерживался старообрядческих взглядов. Естественно, пропагандируя иконопочитание, он включил в сборник статьи, посвященные чудотворным иконам. Однако, выступая на стороне «древлей» традиции, автор обращается для примера к самым новым образцам иконографии. Таковы помещенные в книге «87 гравюр, автором 76 из которых, очевидно, является известный московский гравер Г.П. Тепчегорский и ряд западных гравюр» (рис. 1) [10, с. 175–198]. Следует при этом отметить, что сам «известный московский гравер Г.П. Тепчегорский» ориентировался на западные образцы.

Богоматерь Ченстоховская (гравюра Тепчегорского, начало XVIII в.)
Рисунок 1 — Богоматерь Ченстоховская (гравюра Тепчегорского, начало XVIII в.)

Дальнейшие исследования этого памятника приводят московских ученых к чрезвычайно важным выводам. В ГИМе обнаруживается второй список «Солнца пресветлого». «Оба списка украшены многочисленными гравированными изображениями чтимых икон Богородицы, принадлежащими резцу лучших российских и зарубежных мастеров петровской эпохи: Григорию Павловичу Тепчегорскому, Даниилу Петцельдту, Василию Андрееву и другим, имена которых еще предстоит установить» [11, с. 154–160]. Общее число статей о богородичных иконах в этом списке — 137. В рассказах о богородичных иконах автор использует материал 71 произведения исторического, агиографического, литургического характера. Всего в сочинении содержатся 102 ссылки на различные источники. Таковы «Огородок Марии Богородицы» Антония Радзивиловского, «Руно орошенное» Иоанникия Голятовского, вышеупомянутый белорусский сборник «Звезда Пресветлая», а также черниговские и киевские печатные листы, посвященные чудотворным иконам [12, с. 140–149]. Парадоксальное сочетание старообрядческих «консервативных» взглядов и ориентации на передовую эстетику того времени оказывается для Ветки определяющим фактором формирования ее стиля.

Вот что пишет о сборнике Моховикова искусствовед-семиотик Ю.О. Тарасов: «Художник-гравер и последователь-иконописец выступили создателями новых моленных образов, благодаря тому «остроумному замыслу, который ему диктовала барочная поэтика и риторика…». Задачей художника (Г.П. Тепчегорского) и писателя (С. Моховикова) было создание полного свода чудотворных икон Богоматери, почитавшихся не только в России, но и в других христианских землях. Некоторые типы иконографии были созданы только по литературным данным. В результате на каждой странице книги расположилась гравюра Тепчегорского (предположительно и созданная для этого сборника), а рядом — текст Моховикова. «Захватывая сферу воображения, эти образы сближались с поэзией, поскольку стирали границу между подобием древнему образцу и представлением об этом образце» [13, с. 61–63]. Этот поэтический характер образности чрезвычайно важен для понимания стиля Ветки. То, что первоначальный, авторский экземпляр рукописи Моховикова с гравюрами начала XVIII в. был сохранен именно в старообрядческих монастырях, а затем и в местной семейной культуре, — чрезвычайно важный факт. Он позволяет предположить, что ветковские живописные разработки данных гравюрных прототипов являются наиболее вероятным путем их проникновения в старообрядческую среду.

Именно обращение к контексту белорусской традиции, с подлинной историей чудотворных икон и их живописного образа, совпадает с интересом к «риторическим» иконографическим схемам из сборника Моховикова. Парадигма чудотворных образов Богоматери в гравюрах Тепчегорского и других мастеров наполнена множеством разработок западноевропейских сюжетов, что отражает характерную тенденцию именно для иконописи ВКЛ.

Так, среди гравюр Тепчегорского и среди ветковских старообрядческих иконографических типов оказываются древние и новые белорусские богородичные иконы.

Третьим письменным источником по иконографии, отражающим взаимодействие традиционной иконописи и эстетики Нового времени, является гомельский толковый «Подлинник», включающий тексты с конца XVII — по начало XIX в. Также, как и еще один сборник из ветковского собрания МГУ, содержащий среди прочих статей, посвященных богородичным иконам, и «Сказание об иконе «Умягчение злых сердец». Сборник датируется 20-ми гг. XVIII в., что определяет время формирования такой иконографии.

Итак, можно видеть, что уже на раннем этапе, в начале XVIII в., деятельность ветковчан не сводится к собиранию и копийному воспроизведению древних образцов. Несомненно их прямое общение с самими явленными иконами западной традиции и их списками на территориях Беларуси и Украины. В эпоху Нового времени, в контексте эмоционально насыщенной культуры барокко, развитие старообрядческой иконописи на Ветке получает новые черты. Развивается древний акафистный иконографический тип, прославляющий Богородицу в ее эпитетах, где изображение порождается словом.

Очерки о влиянии гравюры на происхождение иконографии «Умягчения» и ветковские памятники, датированные прежде концом XVIII в., опубликованы [1, с. 106–108; 2, с. 114–118; 3, с. 90–93].

История поэтичного названия «Богоматерь Умягчение злых сердец» подробно рассмотрена в статье московского исследователя И.Л. Бусевой-Давыдовой [14, с. 52–55]. Этот образ встречается в стихотворении св. Димитрия Ростовского, написанном по случаю обретения чудотворной иконы Рудненской Богоматери, списка «Ченстоховской». Икона была найдена в 1687 г. в местечке Рудня Могилевской епархии, где из болотной руды выплавляли железо, а в 1689 г. перевезена в Киев. Димитрий, также получивший образование в Киево-Братской коллегии, ставшей впоследствии Киево-Могилянской академией, написал стихотворение («эпиграмму»):

Идеже творяшеся железо от блата,
Тамо Дева вселися, дражайшая злата,
Да людем жестокие нравы умягчает
И железные к Богу сердца обращает.

На Украине и в Беларуси список, прославившийся как чудотворный, получал местное название. Так и появились иконы «Богоматерь Умягчение злых сердец» — копии с «Рудненской-Ченстоховской». Старообрядческая прорись 1830-х гг. приводит текст этого стиха, указывая на источник образа (рис. 2).

Богоматерь Умягчение злых сердец (прорись старообрядческая 1830-х гг. с текстом стиха)
Рисунок 2 — Богоматерь Умягчение злых сердец (прорись старообрядческая 1830-х гг. с текстом стиха)

Известны два ранних православных списка этой чудотворной иконы первой половины XVIII в., один из них — в стиле барочной светской живописи с новым названием-эпитетом «Умягчение…». Знаменательно, что и этот, трактованный в новом духе, иконографический тип, явленный в контексте православной традиции, принят во внимание традицией старообрядческой.

Мы считаем, что рукопись Моховикова оказывается на Ветке уже в начале XVIII в. Нигде, кроме Ветковского Покровского монастыря (все остальные основывались не ранее 1740-х гг.), этот сборник не мог быть востребован как иконописный подлинник в русле противостояния иконоборческой новой «ереси» (как протестантской, так и живописной синодальной). В результате книга играет выдающуюся роль в появлении ряда ветковских богородичных типов иконографии, а также в освоении старообрядческими художниками тем новоявленных икон. Гравюрный схематизм и текстовый волюнтаризм авторов «сборника Моховикова» наполнился полнокровной живописью и психологической выразительностью, при включении канонической техники и впечатляющих ветковских способов «личного письма», передающих наследственные традиции и сочетающих их с новыми приемами живописи.

Ветковская иконография «Богоматери Умягчения злых сердец» имеет варианты. Она оказывается наиболее близка к оригиналу — чудотворной иконе. Замечательная парадигма вариантов свидетельствует о том, что поиски фиксировали духовную работу над способами выражения символического содержания.

Тема преграды внизу композиции иконы — повод воплощения древнейшего образа-символа «Нерушимой стены» как оплота духовной защиты. Дверь в стене — символ царских врат и одновременно эпитет Марии как «Двери», куда «входит только Господь». Короны-венцы в данном произведении — реализация особенностей символической иконографии двух типов: «Коронования Богоматери» и «Христа Великого архиерея». На груди Марии в ветковской иконе диск с символом голубя — Святого Духа в восьмиконечной звезде. Ниже него, в руке Богородицы, — овальная слава с голгофским крестом и символами страстей. Вертикаль образуют: девственный лик Богоматери в венце Царицы мира — символ благовещения в звезде — распятие с темой крестного пути — литургическая символика врат и церкви. Это знаковая модель единства мира. Младенец-Архиерей Христос вводит в эту вертикаль благословляющий жест руки, давая движение в реальности всему ознаменованному.

Эти символы уже есть в иконе XVIII в. ветковско-стародубского круга из собрания Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева (Москва), где изображается поклонение святых этому образу. Таким образом, тип сложился ранее.

Поразительную деталь находим в нескольких памятниках «Умягчения». Внутри короны Богоматери, как в некоем «пространстве предчувствия», известный московский гравер изображена сцена оплакивания Христа, но только в составе двух персонажей: горизонтального тела Христа и полуфигуры самой Богородицы. Это вызывает ассоциации одновременно с сюжетами оплакивания в «Положении во гроб», в «Не рыдай мене, Мати» и в западной «Пьете». Отдельно сюжет «Не рыдай мене, Мати» в новом изводе есть в своде гравюр Г. Тепчегорского в 1710-х гг. Он известен в Беларуси и Украине [15, ил.100, XVII в.]. Ветка знает этот сюжет и в отдельных иконах (рис. 3).

Богоматерь Умягчение злых сердец (XVIII в., старообрядческая Ветка, аукционный дом «Гелос»: www.gelos.ru)
Рисунок 3 — Богоматерь Умягчение злых сердец (XVIII в., старообрядческая Ветка, аукционный дом «Гелос»: www.gelos.ru)

Эта композиция замечательным образом включена в иконографию православной иконы «Богоматерь Умягчение злых сердец» середины XVIII в., также испытывающей западное влияние (рис. 4).

Фрагмент иконы с сюжетом «Не рыдай мене, мати» в новой редакции
Рисунок 4 — Фрагмент иконы с сюжетом «Не рыдай мене, мати» в новой редакции

Несомненна также фольклорная составляющая образа: он прослеживается в духовном стихе «Плач Пресвятой Богородицы», ставшем названием и для образа «Богоматерь Ахтырская». Икона аукциона «Гелос» абсолютно точно повторяет мотив «Пьеты» в короне, который есть в ветковском произведении 1793 г., опубликованном в немецком каталоге, в главе, посвященной Ветке. Памятник «Гелоса» ошибочно датирован XIX в. Также не кажется верным и отнесение иконы к Уралу. Об этом свидетельствуют «западная» иконография периода ее формирования, все приемы техники и сам образ, включая психологическую выразительность, связанную именно с названием «Умягчение» в образе «Богоматери Умягчение злых сердец». Эти черты характеризуют произведение как ветковское, с возможностью отнести его к XVIII в.

Православная икона «Богоматерь Умягчение злых сердец» для графини Челищевой (фрагмент, середина XVIII в., сайт Pravicon, № 13888)
Рисунок 5 — Православная икона «Богоматерь Умягчение злых сердец» для графини Челищевой (фрагмент, середина XVIII в., сайт Pravicon, № 13888)

Все подобные памятники не идентичны и представляют разнообразие других деталей, однако мы видим выразительные варианты единого поиска. «Не рыдай мене, Мати» присутствует в изображении короны Марии и в иконе собрания Хвалынского поволжского музея [7].

Круг опубликованных датированных произведений ветковского круга сегодня расширился. Это уже приведенная икона ветковской школы 1793 г., а также «Богоматерь Умягчение злых сердец» 1897 г. в немецком каталоге [16 аbb. S. 82, 91]. Кажется возможным уточнить датировки икон из коллекции Ветковского музея [3, с. 90–93]. Обе иконы принадлежат стилистике XVIII в. Сама иконография формируется в 1-й половине — середине XVIII в., а закрепившись, извод путешествует через века, сохраняя основные черты уже в качестве канона.

Литература

  1. Нечаева, Г.Г. Ветковская икона / Г.Г. Нечаева. — Минск : Четыре четверти, 2002. — 272 с.: ил.
  2. Нечаева, Г.Г. Иконопись старообрядческих слобод / Г.Г. Нечаева // Голоса ушедших деревень / Г. Нечаева [и др.]; под общ. ред Г.Г. Нечаевой. — Минск : Изд-во Белорусская Наука. — 2008. — 342 с.: ил. С. 46–129.
  3. Живая вера. Ветка / сост. Г.Г. Нечаева, О.Д. Баженова; авт. текста Г.Г. Нечаева — Минск : Белорусская энциклопедия им. П. Бровки, 2012. — 472 с.: ил.
  4. Горбунов, Ю.Е. Липованская икона и искусство Ветки: генетические связи // Старообрядчество как историко-культурный феномен. Материалы Международной научно-практической конференции (Гомель, 27–28 февраля 2003 г.) / ред. О.Г. Ященко, О.А. Макушников. — Гомель: ГГУ им. Ф. Скорины, 2003. С. 63–67.
  5. Уральская икона. Живописная, резная и литая икона XVIII — начала XX в. / Ю. А. Гончаров [и др.] — Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 1998. — 351 с.: ил.
  6. Хохлова, И.Л. Иконы «романовских писем» — феномен старообрядческого искусства ярославской провинции XVIII–XIX веков. Диссертация на соискание ученой степени кандидата искусствоведения / И.Л. Хохлова. — Санкт-Петербург, 2014 — 363 с.: ил.
  7. Гаврилова, Н.В. Икона в саратовском Поволжье XIX — начала XX веков и «пространство Эвклида» [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://ogis.sgu.ru/ogis/bogo/mat7/mat7-11.html. — Дата доступа: 18.03.2016.
  8. Алтарны жывапіс Беларусі XVIII — XIX стст. Каталог выстаўкі [А.А. Ярашэвіч ды інш.] — Мінск: Лічбавая друкарня «Каларадо», 2009. — 34 с.
  9. Поздеева, И.В. Археографические работы Московского университета в районе древней Ветки и Стародуба (1970–1972) / И.В. Поздеева // Памятники культуры: Новые открытия; редкол. Д.С. Лихачев (гл. ред.) [и др.] — М.: Наука, 1975. — С. 52–69.
  10. Поздеева, И.В. Вновь найденный сборник Симеона Моховикова с гравюрами Г.П. Тепчегорского / И.В. Поздеева // Народная гравюра и фольклор в России XVII— XIX вв. — М.: Советский художник, 1976. — 369 с. С. 175–198.
  11. Кобяк, Н.А. «О некоторых источниках сборника «Солнце пресветлое» Симеона Федорова Моховикова» // «Стародруки i рiдкiснi видання в унiверситетськiй бiблiотецi: матерiали Мiжнародних книгознавчих читань (Одеса, 14–16 вересня 2009 р.)». Одеса: «Астропринт», 2010. С. 154–160.
  12. Зименко, Е.В., Кобяк, Н.А., Шульгина, Э.В. «Новые данные о сборниках «Солнце пресветлое» // Вестн. РГНФ. М., 2010. Вып. 3. С. 140–149.
  13. Тарасов, О.Ю. Рама и образ: риторика обрамления в русском искусстве / О.Ю. Тарасов. — М.: «Прогресс-традиция», 2007. — 447 с.: ил.
  14. Бусева-Давыдова, И.Л. «Ченстоховская» или «Умягчение злых сердец»? Загадки одной богородичной иконографии / И.Л. Бусева-Давыдова // Антиквариат: предметы искусства и коллекционирования. — М., 2007. № 5 (47). — С. 52–55.
  15. Biskupski, Romuald. Ikony w zbiorach polskich / Romuald Biskupski. — Warszawa: wydawnictwa artystyczne i filmowe, 1991. — 43 c. 151 il.
  16. Eberhard K. Unbekanntes Russland Ikonenmalerwerkstätten der Altgläubigen im 18. und 19. Jahrhundert: Vetka, Guslicy, Nev’jansk und die Werkstatt Frolov in Raja. — Frankfurt am Main: Henrich Editionen, 2010. 176 s.: Abb.

Автор: Галина Нечаева
Источник: Днепровский паром. Природное единство и историко-культурное взаимодействие белорусско-украинского пограничья / Материалы международной конференции (26-27 апреля 2018 г., г. Гомель)