Белорусизация второй половины 1920-х годов: особенности проведения на Гомельщине

0
1847
Белорусизация, также белоруссизация или беларусізацыя происходила в БССР в 1920-х гг.

Белорусизация, проводимая большевиками в 1920-х гг. как комплекс мер по национально-государственному и национально-культурному строительству, рассматрива­лась как геополитический проект в русле национальной политики. Основным содержа­нием политики белорусизации стали вопросы развития белорусского языка и культуры с обеспечением прав и возможностей свободного развития культуры национальных меньшинств. Несмотря на то, что белорусский, польский, русский, еврейский языки в Беларуси были объявлены государственными и пользовались равными правами, белорусский язык, в силу преобладания коренной национальности, имел преимущест­венное право. Преподавание в учебных заведениях, делопроизводство переводились на белорусский язык.

Однако непросто складывалась ситуация в Гомельском регионе по причине до­вольно пестрого национального состава населения (белорусы, русские, украинцы, ев­реи, поляки). Кроме того, с 1919 г. до 1926 г. Гомельская губерния входила в состав РСФСР, а границы губернии охватывали районы, которые после 1926 г. — второго ук­рупнения БССР — остались в составе РСФСР (Новозыбков, Стародуб, Клинцы). Поли­тика белорусизации вызвала неоднозначную реакцию со стороны местного населения, как русского, так и белорусского.

С мест в Гомельский губком поступали сведения о национальном составе населе­ния. Так в Новозыбковском уезде население в большинстве своем белорусское, исклю­чение составляла Семеновская волость, где компактно проживали русские старообряд­цы [1, л. 40]. При этом в 1925 г. Новозыбковский уоно отметил: «Тяги самого населения к изучению белорусского языка нет совершенно» [1, л. 136]. Стародубский уездный исполком сообщил в губоно, что по границе с Брянской губернией преоблада­ет русский язык; по границе с Суражским, Клинцовским, Почепским уездами преобла­дает белорусскоязычное население; украинское население проживало на границе с Новгород-Северским уездом; Воронковская волость была населена старообрядцами, говорящими на русском языке. Белорусским языком в Стародубском уезде в школах не пользовались [1, л. 40]. Речицкий уездный исполком сообщал в 1923 г., что население уезда сплошь белорусское, при этом русский язык не затрудняет работу школы, поскольку население обрусело. Отношение к литературному белорусскому языку отри­цательное, поскольку он малопонятен. Инспекторы Речицкого отдела народного обра­зования пессимистично оценивали перспективы белорусизации в данном регионе [1, л. 41]. В ряде случаев негативное отношение к белорусскому языку в школе объяс­нялось тем, что крестьяне считали его мужицким, а городская культура ассоциирова­лась исключительно с русским языком. По этой причине была закрыта в 1925 г. Заспинская школа [1, л. 102]. Впрочем, есть версия, что школа в Заспе была закрыта благодаря самоуправству инспектора уоно [1, л. 126]. В объяснительной записке учителя из д. Рудня-Маримоново Дятловичской волости отмечалось, что подозрительность у крестьян вызвал перевод именно их школы на белорусский язык, когда у соседей язык в школе русский. Некоторые крестьяне объясняли позицию учителя в пользу бе­лорусского языка тем, что «учитель проводит линию Советской власти» [1, л. 152].

Парадоксальность ситуации в том, что большинство населения Г омельского уезда относили себя к белорусам (до 90 %). Большинство учителей уезда знали разговорный белорусский язык, но литературным владели единицы (из 430 человек не более 15) и не использовали его в школьной работе. Учителя отмечали трудности преподавания: дети отвечают на белорусском языке, а учитель преподает на русском. Курьезные ответы да­вали учащиеся сельских школ, когда городские инспекторы проводили мониторинг языковой ситуации по волостям. На вопрос, одно ли и тоже картофель и бульба, ученик Дубровской школы ответил: «Бульба гэта у нас у Дуброўцы, а картопля гэта у вас, у горадзе». Ученик Денисковичской школы лук и цыбулю различал: «Як цыбуля идзе у стрэлкі, то гэта будзе лук» [1, л. 12об]. При этом не все учителя отдавали себе отчет в том, что имеют дело с белорусским языком, считая его местным диалектом, записы­вая детей в графе «национальность» — русские. Для подготовительной работы требова­лись языковые курсы и кружки по белорусоведению для учителей.

Заведующий Белорусской секцией при губоно Смигельский в 1924 г. отмечал, что в Гомельском уезде работе по белорусизации не только не уделялось должного внима­ния, но и чинились препятствия. Так в Чечерскую волость были высланы белорусские буквари, а председатель Чечерского исполкома наложил резолюцию, что в Чечерской волости никаких белорусов нет [1, л. 60]. Также не обнаружил белорусов секретарь Ветковского исполкома. Василевичский исполком считал переход на белорусский язык не­целесообразным, так как население волости с белорусским литературным языком незна­комо. Ивольскую школу в 1925 г. закрыл заведующий налоговым столом Уваровичского исполкома, заявив крестьянам на сходе, что белорусский язык «допотопный» [1, л. 126]. Лучше обстояло дело в Лоевском районе. Местные учителя отмечали, что усвоение ма­териала детьми из деревень на белорусском разговорном языке проходит успешнее. В Уваровичах вопрос о переходе на белорусский язык в школе ставился на общем собра­нии граждан и не всегда находил положительный отклик. Губоно предлагал проводить агиткампанию в поддержку белорусизации. В агитации надо было делать упор на тот факт, что при царизме родной язык был под запретом, а советская власть создает благо­приятные условия для развития национальной культуры. Партийным руководством осо­бо подчеркивалось, что если белорусская работа не будет проводиться партийцами, то ее перехватят антисоветские элементы, которые дискредитируют белорусский язык и культуру.

Настоящая борьба развернулась вокруг белорусизации Гомельского педтехникума. Если коллегия АПО Г омельского губкома ВКП (б) высказалась за перевод педтехникума на белорусский язык, то бюро губкома было против. Секретарь Белсекции при Гомельском губкоме Щербинский поставил ультиматум членам губкома: или белорусизация педтехникума, или он уезжает в распоряжение ЦК КП(б)Б. На заседании Го­мельского губисполкома 19 мая 1926 г. было принято компромиссное решение: органи­зацию белорусского педтехникума в Гомеле считать нецелесообразной; возможна его организация на базе одной из школ Речицы [1, л. 148, 150]. Заславский, секретарь Го­мельского губкома ВКП(б), с сожалением признавался, что отмахнуться от Белорусско­го педтехникума нельзя, в противном случае руководство губернии обвинят в противо­действии национальной политике партии: «А если бы не побоялись Москвы, то, наверное, отказали бы в белорусской подготовке учителей» [1, л. 168].

Очевидно, решение о присоединении Гомельской губернии к БССР было вопросом времени. Выступление Заславского на пленуме Гомельского губкома 27 сентября 1926 г. было посвящено именно этому вопросу. В отчетах уездных и волостных исполкомов от­мечается негативное или настороженное отношение к этому событию. Некоторые рабо­чие-белорусы Гомеля, и Залинейного района в частности, сказали, что уедут в Брянск и Москву, если Гомель станет частью БССР. Нежелание входить в состав БССР было увязано с необходимостью учить белорусский язык, а повышение зарплаты учителям, преподающим на белорусском языке, расценивалось как агитация за вхождение Гомеля в состав БССР [1, л. 162-162 об.]. При обсуждении этого вопроса на губкоме мнение раз­делилось: партийное руководство препятствовало проведению белорусизации, негативно относясь к вхождению Г омельщины в состав БССР (в том числе из-за возможных сокра­щений партийного аппарата); члены Белсекции, часть работников губоно и агитационно­пропагандистского отдела выступали за активный перевод школ и вузов на белорусский язык. О противодействии белорусизации губернского руководства говорит такой эпизод. Работник Гомельской радиостанции обратился к Заславскому с просьбой разрешить пе­редачу концертов и докладов на белорусском языке, на что секретарь губкома ответил: «Вы может быть еще на татарском языке вздумаете передавать. Не умничайте, пожалуй­ста». Через какое-то время было издано постановление губкома о вещании на белорус­ском языке газеты, рассказывающей о жизни Западной Белоруссии под Польшей, но не о жизни на Гомельщине. Ставились также препоны для выступления в Гомеле в июне 1926 г. театральной труппы Голубка [1, л. 168].

О том, насколько неприятной была ситуация для сторонников белорусизации на Гомельщине свидетельствуют сетования Щербинского: материал по белорусской работе собирают члены ГПУ, отчеты требуют делать в сжатые сроки, как будто специально, чтобы не было времени подготовить их качественно, упор в отчетах надо было делать на недостатках белорусизации. Секретарь Гомельского укома прямо сказал Щербинскому: «Ты наш враг» [1, л. 168].

Однако перевод школ на белорусский язык обучения шел довольно большими темпами. В Гомельском уезде в 1925/26 уч. г. на белорусском языке работало 52 школы первой ступени. По волостям: в Чечерской — 17, Уваровичской — 9, Светиловичской — 6, Ветковской — 7, Гомельской — 4, Дятловичской — 7, Носовичской — 2. Из этих 52 школ 17 перешли на белорусский язык в 1924/25 уч. г., остальные в 1925/26. 58 учителей пе­решли на белорусский язык преподавания [1, л. 6]. В отчете Гомельского губкома ука­зано, что в 1925/26 уч. г. было 92 белорусские школы, 26 еврейских, 17 польских. В 1926/27 уч. г. уже 176 белорусских школ, 25 еврейских, 21 польская, 18 украинских (в 8 из них преподавание велось полностью на украинском языке) [2, л. 149].

Несмотря на противоречия в реализации политики белорусизации удалось дос­тигнуть главного — была создана республиканская элита, всем обязанная и искренне преданная советской власти, при этом владеющая местной ситуацией и языком. Про­цесс белорусизации изначально контролировался партийными органами. Были приняты меры по нейтрализации национальной интеллигенции, далекой от идеалов пролеткуль­та, что означало жесткий идеологический контроль над духовной сферой жизни обще­ства. К концу 1920-х гг. борьба с так называемой «нацдемовщиной» откроет серию кро­вавых процессов в отношении белорусской интеллигенции.

Литература

  1. Документы Белорусской секции губкома о культурно-просветительской работе среди населения губернии. 1924-1926 // Государственный архив общественных организаций Гомельской области (ГАООГО). — Фонд 1. — Оп. 1. — Д. 2632.
  2. Документы о состоянии агитационно-пропагандистской и культурно-просветительной работы, о раз­витии народного образования. 1926 // ГАООГО. — Фонд 1. — Оп. 1. — Д. 3009.


Автор:
И.А. Грищенко
Источник: Менталитет славян и интеграционные процессы: история, современность, перспективы : материалы X Междунар. науч. конф., Гомель, 25–26 мая 2017 г. / М-во образования Респ. Беларусь [и др.] ; под общ. ред. В. В. Кириенко. – Гомель : ГГТУ им. П. О. Сухого, 2017. – С. 182-184.